В канун Дня всех святых, традиционно считающимся праздником нечисти всех мастей, самое время поговорить о страхах.
По кельтскому календарю 31 октября считался днем окончания сбора урожая и переходом в зимний сезон. Зима ассоциировалась у наших предков с засыпанием природы и представлялась как время смерти. Границы миров становились проницаемыми, и потусторонние обитатели выбирались на землю: живые и мертвые соединялись вместе. Символом праздника была тыква – как ассоциирующаяся с урожаем, так и отпугивающая злых духов, если зажечь в ней священный огонь.
Попробуем на примере этого древнего поверья разобрать, как функционирует детская психика и откуда происходят страхи с психоаналитической перспективы?
Мир ранней детской психики очень важен для этого понимания, потому что именно там формируются предпосылки к дальнейшему взрослому функционированию. Она наполняется личным опытом младенца, но также является вместилищем архаичных элементов. В ней хранятся самые древние, реликтовые воспоминания, частью которых мы все являемся. Возможно, в каждом из нас есть частица и тех кельтов, история которых уходит в дохристианскую эпоху.
Итак, в легенде идет речь о двух мирах, существующих параллельно и образно представляющих мир живых и мертвых или, если расширять дихотомическую метафору, доброе и злое, плохое и хорошее, светлое и темное.
Примерно по такому же принципу работает и психика младенца. Первую адаптационную защиту, которую осваивает психика младенца, – это расщепление. Младенец делит мир на плохое и хорошее, не имея пока способности, в том числе и нейробиологической, к интеграции. Мы можем представить себе то, что переживает младенец в первый год жизни, как если бы мир живых и мертвых перемешался. При этом мертвые или плохие объекты постоянно атакуют младенца. Как? На уровне телесных ощущений: он испытывает голод, жажду, холод, боль – и это воспринимается на уровне его еще очень сырой матрицы буквально как нападение чего-то плохого. А удовлетворение своих потребностей и получение от этого удовольствия – от сухости, сытости, тепла, мягкости материнской груди и нежности ее ладоней – воспринимается как действие хороших или живых объектов. Так младенец сортирует свои ощущения по двум группам – хорошие и плохие. Все плохие объекты он бессознательно отщепляет от себя и присваивает внешнему миру, а все хорошие оставляет себе. Так малыш научается взаимодействовать с внешним миром и формирует свои первые адаптационные механизмы. Однако не всегда младенцу удается полноценно развиваться под действием этих защит.
Обстоятельства его ранней жизни, условия ухода, эмоциональный фон и отношения родителей – все это влияет на его хрупкую матрицу и нарушает равновесие контрсил.
Младенец, не получая удовлетворения своей потребности и будучи переполненным напряжением, может галлюцинировать. То есть буквально помещать (передавать) свою суперзаряженную тревогу фантазийному объекту, который создает его примитивная психика тем же способом, что и сон – только в этом случае продукт его сновидения проецируется вовне. Это может быть как нечто абстрактное, и тогда этот страх сложно визуализировать, он существует только на уровне ощущений, например, что-то темное, вязкое, засасывающее. А может быть представлен конкретным образом, например, висящей на стене картиной или узором с обоев. Любой окружающий ребенка предмет или образ может стать вместилищем его сновидческой галлюцинации.
Рассмотрим очень простой пример: малыш ночью захотел есть, кричит, но к нему никто не подходит; ребенок кричит сильнее, начинает трястись, захлебываться от растущего у него напряжения. В этот момент психика ребенка, еще совершенно не способная к рационализации происходящего, переполняется сильнейшими аффектами – ярости и страха. И чтобы снизить это давление, психика может продуцировать, как называют медики, позитивный симптом, то есть галлюцинировать нечто внешнее, что нападает и вызывает такие невыносимые переживания. Если рядом с его кроваткой стоит тумбочка с фигуркой, например, тигренка, младенец может привязать свои аффекты к нему, как к якобы их источнику и таким образом закрепить в сознании образ тигренка как фобического объекта, обреченного потом и дальше вызывать в нем страх.
Причин возникновения страхов может быть очень много. Например, я в детстве боялась спать без света. Видимо, мне казалось, что в темноте я провалюсь в тот самый мир, когда живые и мертвые существовали вместе, а страшные зомби обязательно нападают.
Для ребенка в такие моменты роль сакральной тыквы может играть любой предмет, близкий ему, например, любимая игрушка, одеяльце, подушка. С его помощью он справляется со своими переживаниями и снижает тревогу. А расставание с ним воспринимается болезненно. Все наверняка помнят потрепанного зайца или мишку, старого и затасканного, но безгранично любимого.
Древнее поверье, лежащее в основе Хэллоуина, и его ежегодное празднование обладало для наших предков еще и терапевтическим эффектом. Ведь вскрывая страхи, выводя их из мира мертвых в мир живых, мы научаемся взаимодействовать с ними и преодолевать. Психоаналитическая терапия также дает такую возможность. Она помогает посмотреть в лицо своим страхам – представить их, описать, поговорить, и таким образом увидеть за ними маленького испуганного ребенка, которому когда-то вовремя не отразили его переживания, не переработали их и не вернули лаской, спокойствием и безопасностью. Главное – набраться смелости посмотреть в свою бездну и вдруг обнаружить там, что чудовища так сильно хотят напугать только потому, что им самим очень страшно.
Веселого Хэллоуина!