Осень в этом году выдалась пасмурной и ветреной. Ночи стали длинными и холодными. Овраги плодили худые тени, а люди больших дорог потянулись на зимовку в города.
Октябрь — время горячего вина с паприкой и лепестками медового Златоцвета. Полуречный тракт наводнили усталые путники в поисках пристанища и лёгких денег.
Одинокая таверна на отшибе — вот все, что осталось от Щучьего Донышка. Когда-то шумный городок совсем вымер с приходом нового сюзерена — высокородного лорда Стэмвотера. Он постоянно воевал с соседями, повысил налог втрое и прослыл последним негодяем, но кметы его уважали, а враги побаивались за дурной нрав и (поговаривают) способности к колдовству…
Когда октябрь дозревает, приходят Дикие бури. Что ни ночь, то буйство за окном — из воды, дорожной пыли, ветров и миражей. Гиблое время… Успеть бы отыскать очаг погорячей и спутника поразговорчивей.
С тех пор, как Рик взял контракт у Стэмвотера, сердце его не на месте.
Он нашел отчаянных сорвиголов и добрых лошадей, но никак не решался выступить на Тракт. Уж очень неоднозначным казалось задание...
Ночь за ночью они строили планы и глушили эль, но туман хмельного безрассудства не застил разум Охотника. Он раз за разом проговаривал путь «от и до», раскладывал карты, находил и расчеркивал все гиблые места вниз по Тракту, и все же решимости не прибавлялось.
— Что вы, как девицы?.. Подумаешь… Ерунда, — Эви мрачно насупилась. Отвернулась от соратников, умостив голову прямо на щербатой лавке. Рик предложил ей свой шарф, но девушка сморщилась.
Тонкие пальцы в мозолях от посоха переплелись на груди, и хрупкая эльфийка мгновенно захрапела, да так громко, что Охотник содрогнулся, лишь на мгновенье представив ее у походного костра.
Гвалт общего зала совсем не мешал ей. Какофония расстроенного палисара тоже. Музыкант так старался, что лупил мимо клавиш, а пьяные путники подпевали, что есть мощи, перекрикивая бурю за окном. Так славят жизнь все уцелевшие — яростным криком в бою, постели и за доброй песней.
Рик задержал взгляд — Эви не шелохнулась. На серой, затрепанной мантии капли вчерашнего эля. Бронзовые кудри оттенка последних листьев давно нечесаны и сбились в упругий ком.
Он все же укрыл эльфийку шарфом, не смотря на сонные протесты. Буря за окном крепчала, её рёв продирал до костей, заставляя вздрагивать. Девушка нацепила капор и пробурчала что-то на танголарском сквозь сон. То ли слова благодарности, а может, очередное ругательство. Рик так и не понял.
— Ерунда… — Просмаковал он слово. — Гадлтарх… — Он изучал тангаларский в детстве… Так давно, будто это было не с ним.
Язык покорно перекатывал горошины букв. Чужое, далёкое наречие.
— Так ее на тракте и кличут, значица… — Почесал валунообразную голову огр в кожаном плаще. И тут же сморщился, одернув руку. — Совсем не эльфячье имечко…
Рик задумчиво пялился на яркий, едва подживший шрам, пока его визави это не заметил и не прикрылся капюшоном:
— Девкина работа. Но я не злюсь… Команда Приключенцев у нас, как на подбор — воры, охотники за головами, насильники — всякой твари по паре… Но Эви сразу разъяснила мне, что она не тварь… — Он снова ощупал шрам. Осторожно, будто тот его укусит. — Не понравилась ей, значица, моя рожа…
— И твои предложения? — Подначил собеседника Рик.
— Не без того. — Оскалился огр. — Мы же простой народ, куда нам до высших эльфов?
— Теперь мы все в одной лодке. В моём отряде никаких разборок! Быстренько сходим, закроем контракт и разбежимся, — предупредил Охотник. — Как тебя звать?
— Торман Белый, — не хотя процедил наёмник, и его грубый, хрипловатый бас сорвался на тонкий свист. Смешок вышел неубедительным.
Чутьё никогда не подводило Рика. Огр боится девчонку. А та делает вид, что ей совсем нет дела до вылазки… Что, если она не та, за кого себя выдаёт?
Высших эльфов нынче не встретить в Полуречных землях. Стэлмвотер устроил на них нешуточную охоту. Но эта девчонка ведёт себя так, слово ей "по-барабану". И язык у неё гнилой, как прошлогодняя брюква. Хотя ушки вполне изящные, значит кровь эльфов в ней есть - магическая, бесценная... И она не прячется, как остальные. Так что же это значит?
— Просыпайся, Ерунда. — Он легонько толкнул эльфийку в бедро. Тонкий кинжал мгновенно упёрся в бок и надавил ровно настолько, чтоб не поранить, но изрядно напугать.
— Расслабился? — Приоткрыла глаз Эви. — Все вы, Приключенцы, такие… хммм… самоуверенные. Но я не с вами. Мне просто нужны деньги.
***
Спелые тыквы поблескивали огненным боком на подоконнике. Маслянистая кожура потрескалась, истекая медовым соком.
Барная стойка ломилась от тыквенной браги. Эви выбрала самый большой ломоть пирога, в полголовы величиной, и вгрызлась в душистую мякоть.
Тётушка Марджи запекала тыкву лучше всех — с луком, говяжьим фаршем и летними травами, что монахи Прибрежных гор собирали на растущей луне, аккуратно сушили и толкли ровно сутки, сменяя друг друга под гимны и хоралы Огнеликого Бога.
— Хвала Сождачелю… Это бовэвственно, — пробубнила Эви с набитым ртом. Её впалые щёки раздулись, как кузнечный мех, и она с трудом сглотнула. Тонкая ладошка потянулась к чаше с имбирной настойкой.
Пантеон Летних земель насчитывал больше сотни крупных и мелких божков. Эльфы равнин поклонялись солнцу и лету, обозвав их Аэстесом — воплощением светозарного начала. Зеленые огры Междуречья, тролли и гоблины чтили Искаженную Мать — богиню мести и тайн. Вампиры Сумрачных земель исповедовали Кровную магию — её бог, краснощекий Сангвин, прославлял жизнь с её удовольствиями. Горные племена творили ритуалы во славу Элебора — покровителя путников и дальних троп.
«Да будет Он милосерден к нам», — Рик зажал ладанку под рубахой и прошептал нехитрые слова молитвы.
Шумный полумрак таверны пестрил знакомыми лицами, его старые друзья и недруги собрались под одной крышей — переждать бурю, согреться, разделить радость и скорбь.
Тётушка Марджи обычно добра к путникам. Но разборки караются смертью. На месте. Если хочешь дожить до утра, убери кинжал подальше и вооружись вилкой. Ешь, пей, люби, трави всласть глупые байки о своей доблести.
Однажды вечно враждующие Горские кланы не сумели поделить тётушкиного тепла и гостеприимства.
Марджи невозмутимо растолкала вусмерть пьяного вождя Семикрылых:
— Усмири своих питомцев. Иначе беда. Магия этого дома не терпит вражды и сквернословия.
Семикрылый загоготал, как рассерженный конь:
— Тебе надо, женщина, ты и усмиряй! У меня лишней башки не водится.
Хозяйка покорно кивнула:
— Твоя воля.
Только тыква в воздухе мелькнула: «Хрясь!» И её разорвало на груду рыжих ошмётков.
Заваленный летними дарами подоконник охватило овощное безумие. Тыквы, капуста, лук — все полетело в незадачливых драчунов, отбивая гимн примирения. Горцы с криками и воем укрывались за лавками, ползли под столы. Синекрылые обнимались с Дуболобыми, Лесные карлики прятались за широкими спинами Каменных кулаков. Но всё тщетно.
Под занавес огромный, размером со свиную голову, вилок капусты сбил с ног и самого Вождя Ульбу.
Выплюнув обломанный зуб тот встал, выхватил из-за пояса кривой кинжал и с ревом кинулся на хозяйку таверны. Та и бровью не повела. Доброжелательная полуулыбка не покинула бледного лица.
Внезапно Семикрылый запнулся, и голова его рванула градом ошмётков, словно спелая тыква.
Горные кланы взревели в едином порыве и ринулись громить таверну.
— Нас, древних вампиров, защищает магия крови, — громыхнула Мардж непривычно уверенным голосом. Усиленный волшебством в сто крат, он оттолкнулся от стен, оглушая гостей. Но жар потасовки уже перекинулся во все стороны. Эльфы, люди и сказочные твари сошлись — стенка на стенку. Только Рик, никем незамеченный, так и сидел с кружкой эля за стойкой бара.
Дама дернула пальчиком, и тяжелый дубовый стол обрушился на горстку буянов.
— Здесь насилия не будет. Я сказала!
Липкое кровавое пятно медленно растеклось из-под стола.
В бездонных, антрацитовых глазах Марджи проявился незнакомый, вишневый отблеск, а воздух таверны стал соленым и вязким.
Гости умолкли.
— Ты — вампирская ведьма? — Догадался Рик.
— В десятом поколении, — невозмутимо промурлыкала Мардж. — А ты думаешь, почему лорды Низин разгромили Щучье Донышко подчистую, но оставили мою забегаловку? Кровь священна. Она не должна пропадать зря.
Марджи снова взмахнула мизинцем и густые алые струйки сами-собой, прямо по воздуху, потянулись в старинные резные кувшины.
Рик сглотнул. Этого случая хватило, чтоб молва о «Плакучей Иве» и ее хозяйке разнеслась далеко за пределы Тракта.
— Нехитрое дело — лить кровь. — Подмигнула Мардж. — А ты попробуй её собрать… В одном месте, в нужное время… Из этих горцев получится славная имбирная настойка… Я бы сказала волшебная…
— Напомни мне, её не заказывать, — подавил спазмы Рик.