Начнём с себя дорогого. – Я чурался сводить знакомство с теми, произведения кого я разбирал. Но один поэт проявил активность, и у меня не хватило духу противостоять. Тем более, он с удовольствием брал читать мои малотиражные книги. Я даже пришёл раз в больницу к нему проведать, когда он туда угодил. – Там мы с ним вышли в коридор. Он с чьими-то мемуарами об Ахматовой. И говорит, показывая на книгу: «Я только что вас вспоминал. Поразительно! Вы по строкам её стихов совершенно точно вывели, что она за человек. Ужасный».
А у меня чуть не везде выводилось одно и то же – ницшеанка. (Раз только, помню. вывелось барокко.)
Вот что странного в таком стихотворении?
Мужество
Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.
.
Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.
.
Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки.
1942 г.
Оно 23 февраля сочинено, в День Красной Армии. В начале второго этапа битвы за Москву – наступления.
А вообще весь 41 и 42 годы были, в общем, аховые для простых жителей. Что здорово удалось эвакуировать промышленность за Урал, чему способствовала третья пятилетка с её упором на дубляж промышленности на востоке, в общем, не знали. А что в общем что-то не так, как ожидали, - победно и на чужой территории, - всем было очевидно. – Кто мог знать, знал, что, несмотря на победу под Москвой, воевать за полгода так ещё и не научились. И мыслимо было унывать.
Поэтому спокойный тон стихотворения был странностью. Как и сведение к сохранности русской речи, русского слова. Не страны, не народа, а слова.
А разгадка – в ницшеанстве подсознательного идеала Ахматовой. Идеал же тот – бегство из Этого многажды плохого мира в метафизическое иномирие. Главный признак того иномирия – неизменная Вечность без времени. Его бледным отражением в сознании была вечная слава поэтессы Ахматовой. Из Вечности не волнуясь смотрят на то, что делается в Этом мире. Лишь как тень известно, что в веках неизменен народный менталитет. В частности, русский, героический. (Таковы уж история и география, что иначе и быть не могло.) Он же, менталитет, гарантировал вот уже 4,5 века непрерывной независимости и вообще тысячелетие России. И, главное для именно Ахматовой, сохранность русского слова как базы для её славы в веках. Явно слышащийся патриотизм – это мираж такой у народа-коллективиста, воспринимающего дифирамб языку метафорически – как славу Родине. Сверхиндивидуалистка супервумен Ахматова из-за такого своего свойства не могла любить ни мужчину, ни сына (о чём говорят многие воспоминания очень неглупых людей, близко её знавших), ни Родину.
Как факт, в стихотворении 11 строк. 5 из них – о слове. И кончается словом-паролем для ницшеанца: «Навеки».
30 октября 2024 г.
