26
СМЕРТЬ НОСОРОГА
Безмерное страстное стремление не
только всего лишь защитить , но и
возродить Землю.
Лоренс ванн дер Пост[1]
«Прогулка с белым бушменом»
Однажды Люка нашёл у подножия Мукутана труп очередного носорога. Это был Бьянко, огромный самец, регулярно приходивший на водопой к родникам, расположенным под маленькой хижиной на Мукутане. Из-за очень светлой, словно бы припудренной шкуры животного, Паоло назвал его Бьянко. Его смерть значила для меня больше других, поскольку я знала этого носорога. Пришло время сделать что-то существенное и эффективное, и я посоветовалась с Колином.
В период между концом 1979 г. и началом 1980-хх на территории ранчо было убито девять носорогов, включая Бьянко. Если немедленно не предпринять никаких действий, все носороги будут убиты. Чтобы работа охраны, занимающейся борьбой с браконьерами, была эффективной, нам нужно было удвоить её численность и снабдить её надлежащим оружием. Нам были нужны ружья, средства связи, формы и соответствующий транспорт. Колин мог обеспечить подготовку и руководство. Я могла отказаться от своего дохода и вложить полученные средства в поддержку этой службы и в зарплату для добавочного персонала. Учитывая засуху и её влияние на размножение животных, что в результате отрицательно повлияло на наши продажи, это было гигантское бремя. Однако, я чувствовала себя опекуном этой земли. Приехав сюда, мы увидели землю, изобиловавшую дикими животными, я не могла сдаться. Я должна была защитить её, и первый шаг заключался в улучшении службы охраны. Я дала Колину carte blanche: он мог нанять столько охранников, сколько считал необходимым. Теперь наша охрана насчитывала тридцать два человека. Но денег на оружие у меня не было.
На помощь мне пришёл Ричард Лики. Я ещё не встречалась с ним, но давно была знакома с его братом Филипом. Ричард был в то время вице- председателем Восточно-Африканского общества защиты диких животных и директором Музея[2]. Он был молод для выполнения таких обязанностей и имел репутацию человека жестокого, амбициозного и не выносящего дураков. Филип, хорошо знавший Колина и бывший в курсе наших проблем, предположил, что Ричард может нам помочь. Он организовал встречу, и я отправилась в офис Ричарда в Музее.
Первое, что я замечаю в человеке – это глаза. Карие глаза Ричарда излучали ум, остроумие и любопытство. В нём ощущалось беспокойство, казалось, что он не выносит пустой траты времени, но он мог глубоко и компетентно сконцентрироваться на проблеме и блестяще справиться с ней. Он мог, если таков был его выбор, быть очаровательным.
Ричард приветствовал меня такими словами:
-Я много слышал о Вас. – Он улыбнулся. – И только хорошее.
- Я тоже. И не только хорошее, - я улыбнулась в ответ.- Но я люблю давать оценку людям самостоятельно.
Мы поговорили о ранчо, об обитающих там диких животных, о службе охраны и о моём обязательстве сдержать браконьерство и защитить животных, оказавшихся на моей земле. Он тут же понял проблему, выразил сочувствие и обещал помочь. Я видела, что он ни за что не стал бы помогать мне, если бы не поверил, что я пытаюсь осуществить что-то действительно заслуживающее помощи.
Ол Ари Ньиро служила домом для самой большой из известных популяций местных чёрных носорогов, оставшихся на частных владениях Кении. Это было известно, и бесценно с точки зрения их сохранности и исследования. Они нуждались в защите, поскольку в случае их утраты, восстановить популяцию будет невозможно.
Перед моим уходом Ричард сказал:
- Меня очень заинтересовали ваши круги. Возможно, когда-нибудь Вы позволите мне их исследовать?
Я не имела ни малейшего понятия, о чём он говорил. Весьма озадаченная, я взглянула на себя, словно боялась, что на мне появились какие-то странные пятна. Ричард объяснил, что, пролетая над ранчо по пути в Кооби-Фора, он заметил, что в некоторых местах, причем на довольно обширной площади, были заметны большие круги, образованные более тёмной и густой растительностью. Это вызвало его интерес, и ему хотелось бы узнать их природу. Эта идея показалась мне очень увлекательной. Будучи подростком, я ездила с отцом в археологическую экспедицию в поисках окаменелостей и древних артефактов.
В течение всего лишь нескольких недель Ричард обеспечил нашу службу безопасности средствами связи и старыми винтовками «ли-энфилд». Так началась наша кампания по борьбе с браконьерством.
Этот неожиданный контакт стал залогом гарантированно хороших отношений, основанных на взаимном уважении и доверии, а с годами мы вообще стали хорошими друзьями.
Ричард шёл к своим целям решительно, отбросив все сомнения, и очень разумно. Он был работоголиком. Он трудился как человек, не выносивший напрасной траты драгоценного времени. Просыпаясь задолго до восхода солнца и рано ложась спать, отказываясь от вечерних светских обязательств, Ричард выполнял огромный объём работ. Он не выносил медлительных, непоследовательных и глупых людей, но был очень справедлив, и сотрудники обожали его. Его достижения были ошеломляющими, и когда он делал доклад по антропологии или рассказывал о чём-нибудь ещё, было трудно не поддаться его обаянию. Я думаю, что Ричард научился ценить время, когда думал, что времени у него уже совсем не осталось. Из-за попавшей в почки инфекции ему пришлось прибегнуть к трансплантации. Брат Филипп отдал ему одну из своих почек, и подарил шанс остаться в живых. Ричард был гурманом, любил хорошую еду, вино ему нравилось ходить под парусом севернее Ламу, где у него был дом. Он был прекрасным и надёжным пилотом, но рассматривал полёты как способ быстро куда-то добраться, а не как удовольствие. Он слишком ценил жизнь, чтобы рисковать, и в сезон дождей избегал полётов. Как и все Лики, Ричард любил собак, и некоторые потомки Гордона стали его счастливыми любимцами. У Ричарда была необыкновенная семья, и я полюбила его жену Миви и их дочерей Самиру и Луизу, умных жизнерадостных девочек, часто приезжавших в Лайкипию погостить.
Они любили верховую езду на верблюдах, и с безумными криками гоняли их по моей взлётно-посадочной полосе
Я столкнулась с огромными вызовами невообразимой трудности. Моё одиночество начинало тяготить меня, а друзья и маленький ребёнок не могли его развеять. Это были самые тяжёлые годы моей жизни, но я решила остаться в Лайкипии и добиться успеха. По ночам я лила невидимые миру слёзы, а днём делала свою работу.
Дочери Паоло были далеко. Старшая, Ливия, бывшая во время автокатастрофы Паоло в Индии, узнала о случившемся несколько месяцев спустя из случайного телефонного разговора со своей бабушкой по материнской линии, жившей в Италии. Услышав об этом, я была рада тому, что рядом с ней был Марио, который мог позаботиться о ней, что он и сделал тогда, и делает до сих пор, поскольку они продолжают счастливо жить вместе. Младшая, Ливия, переживала смерть Паоло очень тяжело. Артистичная и умная, оригинальная, непредсказуемая и взвинченная, она никогда не была лёгким ребёнком. Эмоциональная травма, причинённая пятилетней девочке смертью матери была столь велика, что её невозможно было залечить никаким количеством заботы и любви. Она была любимой дочерью Паоло, и его уход сделал её ещё более несчастной.
Со мной был Эмануэль. Ему уже исполнилось четырнадцать лет, и, как я и ожидала, он справлялся с потерей. Глубоко погрузившись в учёбу, он топил горе, причинённое отсутствием Паоло, в книгах и в страсти, которая в какой-то мере восполняла навсегда утраченные счастливые переживания и волнения в моменты их совместной охоты на буйвола или льва. Это была странная страсть, овладевшая им ещё в детстве, и я чувствовала, что мне не следовало сдерживать её.
Объектом его страсти были змеи.
[1] Лоренс ванн дер Пост (1906-1996), южноафриканский писатель, политический деятель, фермер (в Англии)
[2] Национальный музей Кении.