"Но вот раздалась команда немецкого офицера и фигурки в мышиных мундирах (т.е.цвета фельдграу), дружно поднялись в атаку с тыла, поддерживаемые идущими следом бронетранспортерами и танками. Вслед за ними с фронта поднялись те, что залегли в начале атаки".
(с) Е.Читинский.
Лейтенант Старновский. Читать бесплатно.
Начало первой книги ЗДЕСЬ. "Лейтенант Старновский" кн.1
Начало второй книги ЗДЕСЬ. "Бои на "Линии Сталина". Лейтенант Старновский кн.2
Предыдущая глава ТУТ. Гл. 4 Последний козырь комбата
Бои на Полоцком УРе. Лейтенант Старновский. Читать бесплатно
Глава 5. Рукопашный бой в воронке, или Почему нельзя злить «русиш швайне»
Митяй и Мишаня перебежали в следующую воронку, и тут началась атака немецкой мотопехоты с фланга в тыл наших окопов.
Увидев приближающиеся фигуры немцев, Мишаня как можно выше поднял руки вверх, и, срываясь на фальцет, громко закричал:
- Сдаемся! Мы сдаемся!
При этом высунулся только наполовину, опасаясь шальных пуль. Сдающегося русского сразу же приметил здоровенный фельдфебель. Он презрительно ухмыльнулся, и, вскинув автомат, стал приближаться. Но тут вдруг раздались короткие очереди станкового пулемета «Максим» со стороны окопов. Фельдфебель, вскрикнув от боли, резко завалился на бок, вытирая рукой окровавленный подбородок, по которому чиркнула пуля. Выругавшись «russisches schwein» (немецк. «русиш швайне», т. е. «русская свинья»), он выдернул из-за пояса гранту-колотушку, выкрутил колпачок и зашвырнул её прямо в воронку, где до этого виднелся русский.
Дезертиры распахнутыми от ужаса глазами смотрели на гранату, которая начала скатываться по склону прямо к ним на дно воронки. Всё, это был конец! Но тут внезапно сработал первобытный инстинкт — ловить всё то, что вываливается из рук или пролетает мимо нас.
Каждый, наверное, и сам не раз замечал, что мы, не задумываясь, ловим то, что выскальзывает из рук или падает рядом. Очень похоже, что это нам досталось еще от обезьян, которые собирали фрукты и орехи на дереве. Ну или не обезьян, а уже «готовых хомо сапиенсов». Но в любом случае ронять то, что с дерева летит на землю, нельзя. Упустишь еду — снизишь потенциал своего выживания! Ну, а был ли это хомо сапиенс или обезьяна со своей эволюцией Дарвина — пусть каждый решает сам. Мы же выделим для себя сам факт того, что хватательный рефлекс у нас «вылетает сам собой», помимо нашей воли, то есть инстинктивно!
Иногда это спасает жизнь. Если бы граната не скатывалась, а сразу бы упала под ноги, то еще неизвестно, как бы человек отреагировал на этот ужас. Но вот Мишаня с обезьяньей ловкостью (может быть, некоторые индивиды действительно произошли от обезьяны?) схватил гранату поперек, дико вскрикнул и отбросил её от себя в сторону.
Грохнул взрыв.
Немцы заученно залегли. А один, особо подготовленный, даже со всей силы сиганул прямо в воронку.
Ошалевший от страха Мишаня с криком:
- А-а-а!!! — словно футболист пнул немца в живот, тот согнулся пополам, выронил винтовку и упал на стенку окопа. Находясь в полулежачем положении, враг схватился за штык-нож…
И тут сработал еще один инстинкт человека — боязнь колюще-режущего инструмента. Мишаня с криком:
- Братва, убивают! — со скоростью жука стал загребать ногами и руками, пытаясь вылезти из воронки.
Немец хищно оскалился и со словами «русиш швайне» воткнул Мишане нож в спину. Но Мишаня столь энергично двигался, что ранец* с немудреными пожитками двигался так же лихорадочно вместе с его спиной. Поэтому от этого мельтешения удар штык-ножа пришелся в туго скатанную шинель, наложенную сверху на ранец полукругом. Но кончик ножа все же ненамного вонзился в несчастную жертву, от чего Мишаня вообще завизжал, как схваченный за ногу поросенок.
(* в кадровой армии были ранцы, а не вещмешки)
Этот крик вывел из оцепенения Митяя, который при ожидании взрыва гранаты, закрыв руками голову, словно грязный комок окружающего пейзажа, лежал и не отсвечивал. При этом он прислонился к земляной осыпи воронки, что позволило ему быстро встать. Немец посчитал, что этот неподвижный человек мертв, и поэтому не обращал на него внимания, сосредоточившись на своей жертве. Но это оказался тот самый случай, про который говорят, что «в воронке лежал труп и еще дышал».
Услышав визжащий крик своего другана, Митяй очнулся. Увидев, что «наших бьют», он одним движением встал с колен и камнем, который неожиданно оказался у него в руках, саданул немца сзади по каске.
Немец как подкошенный завалился вперед, выпустив из рук штык-нож. В это время в воронку, перекатываясь, свалился тот самый здоровенный фельдфебель с окровавленным подбородком. Увидев падающего Шольца и рус Ивана с камнем в руке, немец схватил болтающийся на пузе «шмайсер», но расстояние в воронке было слишком маленьким, поэтому русский бугай мгновенно вцепился в автомат немца бульдожьей хваткой. Так они и стали возиться, перебирая ногами, стараясь не упасть в узкой воронке. Автомат оказался зажат между телами борцов и ни в какую не желал поворачиваться в чью-либо сторону. Зажатая рука немца нажала на спусковой крючок и раздалась длинная очередь. Следы от пуль медленно стали приближаться к судорожно дышащему Мишане, который все еще обнимал землю на склоне воронки. Но, увидев новую опасность, Мишаня снова взвизгнул и ловко перекатился вбок, уходя за спину Митяю. В это время автомат снова дал длинную очередь, а потом заглох. Поняв, что патроны у немца кончились, Мишаня снова дико взвыл, и с криком:
- Убью, гад! — набросился на него сзади, схватил на сгиб руки шею немца, стараясь давить на горло. Сначала ничего не происходило. Немец стал еще яростнее крутиться. Но спереди его прижал бугай, вцепившийся в автомат, а сзади его душил дико орущий костлявый русский. Фельдфебель нащупал в ножнах штык-нож, и, вытащив его, стал тыкать обоих русских туда, куда мог дотянутся, то есть по ногам. Но замах был небольшой, а удары слабые.
- Сука!!! – завопил длинный.
- Падла**! – прорычал бугай.
И тут они все упали набок. Митяй одной рукой пытался отбить лезвие ножа, а когда нащупал руку противника, то сжал её. Это на время приостановило попытки немца наносить удары. Тем временем Мишаня уже практически додавил его за горло. Немец стал задыхаться и резко ослабил свои движения.
Митяй, воспользовавшись моментом, отпустил автомат и двумя руками стал вырывать нож из ладони немца, при этом неловко порезался сам. Наконец ему удалось завладеть ножом, после чего он, не задумываясь, ударил немца несколько раз штык-ножом в грудь с криком:
- Падла! Падла! Сдохни, падла!
(** Слово «падла» грубое, вульгарное, но не матерное. Это слово приводится в толковых словарях, в частности в словаре Даля 1860 года, в отличие от тех слов, которые принято называть матерными. Это слово означает «подлый», «нехороший человек»).
Как только немец замер, Митяй и Мишаня, тяжело дыша, перевалились на спину и уставились на облака, плывущие в небе. Кругом разгоралась стрельба, а здесь, в воронке, у них была своя жизнь. Вернее, возвращение к жизни. Но вскоре боль вернула подельников к активным действиям.
- Нужно перевязаться! — сказал бугай и показал свои порезанные ладони. — Я ведь даже не сразу заметил, что эта падла меня порезала!
Они присели на дне воронки. Мишаня ойкнул, скривился, но достал индивидуальный пакет из нагрудного кармана и стал перевязывать своего другана. Сначала ладони, потом бёдра ног, которые были истыканы, благо что не глубоко.
Затем Мишаня сообщил:
- Он меня в спину, возле лопатки гад, ткнул. Вроде тоже неглубоко, но болит. И ноги болят, исколол их гад! Так что отбегались мы с тобой, Митяй!
Бугай тем временем, аккуратно вытянув перебинтованную ногу, попробовал сжать-разжать свои замотанные бинтами ладони, и удовлетворенно произнес:
- Снимай гимнастерку, попробую тебя мало-мало перебинтовать. И ногу давай!
Пока они оказывали друг другу первую медицинскую помощь, зашевелился оглушенный немец.
- Ах ты ж, гад живучий! — раздраженно сказал Мишаня, и, взяв лежащую рядом винтовку, уперся дулом прямо в немца.
Тот в это время открыл глаза и судорожно произнес «nein, nein» (немецк. «Нет, нет»)!
- Слушай, Мишаня, а давай свяжем его, нам это зачтется. Ну ежели мы в плен немца-то возьмем!
- И то верно! — зло сказал длинный и несильным ударом приклада в лоб оглушил немца, после чего связал того его же ремнем.
А тем временем бой наверху явно разгорался.
Митяй с тревогой в голосе заметил:
- Ежели немцы нас тут заметут с этим жмуриком*** и этим оглушенным, то нас тут же на части порвут!
(***В словаре Даля 1880 года это слово разъясняется как «умерший» «усопший», «покойник»).
- Нужно отстреливаться!
- Давай, помоги мне выбраться к краю воронки! — торопливо проговорил бугай, словно вот-вот с минуты на минуту сверху должны были появиться головы врагов.
Вдвоем подельники кое-как взобрались наверх воронки, Митяй с трудом освободил указательный палец левой руки (она была почти целая), неуклюже стал стрелять из винтовки. Мишаня, хоть и кривился от боли в области левой лопатки, но правая рука у него действовала. Стреляли они не столько чтобы попасть в противника, сколько для того, чтобы отогнать, да продержаться еще хоть немного. И на что они рассчитывали?
Да уже ни на что не рассчитывали, просто тянули время.
А немцы серьёзно завязли в перестрелке с красноармейцами, которые засели в окопах, и поэтому особого внимания на двух русских, засевших в воронке на отшибе, внимания не обращали. Так, постреливала пара солдат в их сторону и всё.
Но вот раздалась команда немецкого офицера, и фигурки в мышиных мундирах (т. е. цвета фельдграу) дружно поднялись в атаку с тыла, поддерживаемые идущими следом бронетранспортерами и танками. Вслед за ними с фронта поднялись те, что залегли в начале атаки.
- Всё, теперь нам точно хана! — как-то отрешенно проговорил Мишаня и ногами вперед начал соскальзывать вниз воронки.
- Ты чего? — бугай как-то испуганно посмотрел на своего товарища.
- Хана нам, говорю! Отбегались!
Продолжение ЗДЕСЬ. Гл.6 "Захват трофеев на Полоцком УРе в виде одного танка и двух БТРов"