Ламия медленно перевела взгляд на Хетте. По ней было видно, что с нее снято цепенеющее заклятье, и что она сейчас подавлена всем, что тут произошло – и силой ортогонского колдуна, и тем, что он многое знает.
-Думаю, - продолжал Хетте, глядя на приходящую в себя собеседницу, - тот день, когда вы встретились в Алорке на гулянии… наверное, это был для вас самый тяжелый день в жизни. Вы так многое хотели ему сказать, просчитывали то один, то другой поворот в вашем предстоящем разговоре. Кажется, продумали все… Кроме одного. Что он с вами не заговорит. А у вас язык прилипнет к небу… Когда вы внезапно встретитесь в хороводе и понесетесь через площадь. Да и о чем можно будет говорить в толпе на бегу? Помните, как он легко отпустил вашу руку? Вы думали, для того, чтобы покинуть гуляние и выбраться с площади. Дойти до укромного места, а там вы приступите к своему тщательно продуманному и убедительному разговору. А он просто ускользнул на другую, противоположную сторону хоровода. И вы его могли видеть через площадь. И ваши глаза в беге встретились… и он ими сказал вам все. Все! Весь ваш продуманный разговор рассыпался в прах. И вы подумали еще про себя, как же вы были глупы! Ведь в монастыре ему объяснили, что такое ламия! И у него было время все для себя решить. Даже то, что будет, когда вы встретитесь. Когда танец закончился и все раскланивались, вы поняли, что надо срочно покидать Алорк, потому, что в вашу гостиницу нагрянут ведьмобойцы. Вот вырванные зубы вы ему простили, а тот взгляд исподлобья через площадь… до сих пор у вас болит!
-Зачем вы мне все это рассказываете, - тихо сказала Верениз без посвиста, - как будто я не знаю. И откуда вы все это можете так хорошо знать? Вы что – ясновидец?
-Был бы я ясновидец, я бы к вам не попался. Я, кажется, это говорил. А откуда знаю… не скажу… это мой источник…
-Тот мальчишка, его внук? – поспешно спросила Верениз.
-Нет, конечно. Он не может в силу возраста уразуметь и половину вещей, через которые прошел его дед. Но он очень, очень на него похож… Во всем! Если бы для простецов было бы возможно второе рождение, то это был бы второй Армаллам.
Ведьма, тяжело ступая, села за стол напротив Хетте. Тот поспешно выплеснул из недопитой чаши Вилхо вино через ограду, обтер ее краем рукава, налил в нее вина и придвинул к ламии. Та движением когтя сделала отказывающий жест.
-Кто еще может знать о том, что вы знаете? – тихо сказала она.
-Все мертвы, кто знал, - сказал Хетте, - но это может всплыть снова.
-Вы проболтаетесь? – слабо спросила Верениз, и Раэ то ли показалось, то ли нет, что ее зубки-зернышки чуть увеличились, как у кошки, показавшей свои коготки.
-Я – нет. Я же сказал, что буду хранить вашу тайну. И даже помогу вам ее сохранить от угрозы оглашения. Помните тот красный толстый свиток в библиотеке Олмаров, тот, что с золоченными кондаками? Да-да, тот самый, по которому Армаллам учил вас, темную крестьяночку, читать? Да-да, тот самый, через который вы обменивались записками…
Верениз слабо улыбнулась. А потом вздрогнула, как что-то вспомнила.
-Неужели…
-О да, там до сих пор лежит письмо. Его письмо. Последнее в вашей пылкой переписке.
-Быть не может!
-Может. Последнее письмо, которое написал влюбленный мальчик Армаллам служанке Вив. И которое она не получила потому, что на следующий день в ее животе заурчала похлебка с мышьяком…
-Его наверняка сто раз нашли и сто раз прочли… если чернила не истлели. Или если оно не рассыпалось в прах.
-Нет, не рассыпалось. Бумага у Армаллама была дорогая. Что же касается чернил… то, думаю, простейшие заклинания могут восстановить его слова. И да – оно еще там. И хорошо бы оно не попало не в те руки.
Верениз слабо улыбнулась дрожащими губами и повела плечами в жесте, который был должен изображать безразличие.
-Пусть там и лежит, - слабо сказала она, - все равно это сейчас блеклый кусочек бумажки. Да если кто и найдет…
-Дело в том, что книга уже не Семикняжии. «Трактат о войне и мире». Его всем хочется иметь у себя в библиотеке, но никому не хочется читать. Кроме Армаллама никто так глубоко не разматывал книгу… А она выглядела очень красиво. Да и сейчас выглядит как старинная драгоценность. Ей, знаете ли, сменили кондаки на золотые, украсили шпинелью… для этого книгу немного отматывали с конца и с начала. Но до середины ее не мотали никогда! Знаете, у нее даже текст сейчас немного выцвел… Но никто этого не заметил. Она достаточно попутешествовала по библиотекам от вельможе к вельможе по случаю того или иного празднества… Хороший подарок! И получить почетно, и передарить не стыдно, и в наследство оставить неплохо, и получить тоже… Когда вся эта петрушка со следствием закончится, вы сможете у магистра Бриуди и слетать в одно из западных королевств, в ту библиотеку, где она сейчас хранится в почете и пренебрежении, в холе и забытьи, как первая метресса магистра.
-Где она?
-Скажу, если разрешите мне сходить к Моди.
-Так идите!
-Вы не поняли…
Хетте нагнулся к подолу кафтана и выдернул из него булавку с ведьминским оком. Положил на стол, прикрыл салфеткой.
-Разрешите мне поговорить с Моди, - сказал он.
Ведьма закивала, не глядя в глаза Хетте, а тот поднялся, оправил полы и рукава, церемонно поклонился даме и двинулся вдоль террасы. Раэ понял, что надо следовать за ним. Прошел мимо ведьмы, которая сидела за столом совсем обессилев. Когда Хетте уже был к ней спиной, она ухватилась за пиалочку Вилхо и опрокинула себе в рот. Клацнула о нее зубами.
Когда Хетте и Раэ прошли с террасы в дом, охотник услыхал щелчок пальцев. Это колдун сотворил световой шарик. Для охотника. И опять у Раэ кольнуло под грудиной, а еще – под сердцем. Он помнил, что в хижине Хетте пользовался лучиной. И иногда даже бывал доволен тем, что чего-то не может углядеть в темноте… а сейчас…
Хетте прошел по коридору и спустился по лестнице в полуподвал. Добрался до небольшой дверцы и лязгнул задвижкой. Едва он приоткрыл дверь, по ногам Раэ скользнул с легким сковзнячным свистом сильф.
-Угу, - сказал Хетте, - держит слово… хорошо…
Охотник ступил за колдуном в небольшую комнату с полукруглым зарешеченным окном под потолком. Световой огонек осветил лавку посередине, с который уже соскакивал заспанный всклокоченный Моди и звенел цепочкой на руках. На его кафтане не был развязан ни единый шнурок. Он был в готовности. И приход колдуна не застал его врасплох, хотя он явно пробудился как только почуял, что кто-то подходит к двери. Раэ чуть не вскрикнул от радости, затем остановился: при свете молочного шарика было видно, что глаз Моди украшал огромный кровоподтек. Хетте присел на лавку рядом.
-Давайте я вам уберу синяк, - сказал колдун, - а то будет очень подозрительно, если он у вас не будет заживать…
Моди заозирался по сторонам, Хетте угадал, о чем думает разведчик, нагнулся к подолу его кафтана и выдернул булавку с оком ведьмы, которое не было видно в темноте из-за того, что алый камешек потух.
-Здесь нет соглядатаев, не беспокойтесь, - сказал колдун и коснулся когтем синей скулы Моди. Тот отдернулся.
-А что взамен? – быстро спросил он.
-А взамен я попрошу вас держаться и не терять присутствия духа.
-Да я и так его не теряю, - холодно сказал Моди, - итак, сударь Эноаро… вы знаете кто я, а я знаю, кто вы.
-Я хочу помочь, и я знаю, что Варда запретил вам прибегать к моей помощи…
- Нет, не гоните меня! – быстро проговорил Хетте, когда Моди раскрыл рот.
-Я попался потому, что разведьмился до предела! – опять опередил Хетте, глотнувшего воздуха Моди, который собирался выдать длинную реплику,- Мне пришлось вытянуть силу из звезд… да, я опять в силе…Я был вынужден!
На это Моди только устало вздохнул и отвернулся, хотя не отдернулся от руки Хетте, под которой начал таять синяк.
-Не знаю, должен ли быть особый суд для тех, кто обратился не добровольно, а из-за того, что его приперли к стенке, - пробормотал Моди, опять хотел что-то сказать, но Хетте внезапно толкнул его:
-Не надо мне напоминать про тот лагерь! Я знаю, что для меня это не оправдание… но оттуда нельзя было выбраться… человеком… не говорите о нем сейчас. Пусть те силы, что хранят вас, не поставят вас в такие обстоятельства, в которых не за что держаться и святые не устоят… да я понимаю, что вы мне не судья… не надо меня жалеть… я к вам пришел ради того, чтобы вам было, за что держаться… Оникс жив. Фере не схвачен. И я знаю, что вам следует говорить на допросе, чтобы выкрутиться.
Продолжение следует. Ведьма и охотник. Неомения. Глава 286.