Потом придумалось Таисии, что нужно вытащить и сундук. Пусть постоит на солнце, выжарится. Стала тащить. Сундук был тяжёлый. Силы хватило только сдвинуть его с места. Сдвинула и увидела, что снизу что-то торчит. Потянула и чуть не упала. Это был старый валенок. Таисия даже и не помнила, кто и когда в её семье носил такие валенки. Пошарила под сундуком кочергой, второго валенка не нашла.
Глава 107(2)
У сестры Ксении готовились к свадьбе. Самую младшую, Катю, собиралась Ксения выдать замуж. Нюрка с Наташкой губы дули, но Ксения на них внимания не обращала. Их обиду вполне можно было понять. Мать младшую замуж выдавала, а так не положено. Теперь старшие могут остаться вековухами навсегда.
- Девчата, хватит ругаться и дуться. Вы сами захотели такой жизни. Наташка из-за любовныка жинатого хату соби у батьки вытребовала. Так? Так! Нюрка дояркою в колхоз пошла, потому что не захотела выходить замуж за того парня, что Выхтор ей советувал. Какие обиды? Вас теперь никто замиж ны визьмэ. Кате попался хороший парынь, хай идэ и живэ. Он согласен у прыймы(жить в доме жены) прийты. В доме нужны мужские руки. А вы и так живёте дуже хорошо.
- Мама, вот всегда Вы так: всё Катьке, да Катьке, - расплакалась Нюрка. – Я работаю, у меня нет ничего, зато у Катьки полный сундук добра.
- Так и шо? Выйдет замуж, муж будет её обиспичАть. А ты себе накопишь, - ответила Ксения.
- Мам, я побегла. С Витькой договарювались в кино сходить.
- Иди, доча. Иди, да смотри мне там! До свадьбы блюди себя. А то я знаю нынешнюю молодёжь. Трах, бах и невеста с пузом. Срамотища.
- Ма, так до свадьбы совсем чуть-чуть осталось…
- Я сказала никаких. А то ещё в последний день откажется. Были такие случаи.
- Понятно, - ответила девушка. Покрутилась у зеркала и выбежала из дома.
Парень ждал её под забором у калитки. Был он невзрачный, маленький и худой. Звали его Виктор, как и отца Катерины. Она же, напротив, была высокая, симпатичная, лицом и статью пошла в отца.
Жених работал трактористом в колхозе. Жил с братом и его семьёй. Родители умерли в голод. Получал в конце года хорошую оплату деньгами и зерном. Только благодаря этому его и заприметила Ксения.
- Катька, не будь дурой. Парень не пьющий, покладистый, работящий. Живёть с братом, родителей ныма. Будешь за ним, как за каменной стеной.
- Маа, я в город хочу!
- Перехочешь. Там тоже гроши с неба не падають. Робыть везде надо. А тут будешь сидеть дома, Витьку свого обихажувать. Самогоночку будем варыть. Ну, можэ прыстроися куды уборщицей, або нянечкой. Зато, и дома, и замужем. Слухай мать. Я тебе плохого не присоветую.
Всю повесть читайте здесь
- Маа, а вдруг дитё родится? Я же ещё такая молодая.
- Вынянчим. Лизку бездельницу для чего кормим? А дэ цэ вона?
- Так Вы ж её сами послали на речку бельё полоскать. Она всё собрала, перестирала и потягла на Лабу.
- А, да, вспомнила. Прыйдэ, хай дрова рубае.
Разговор этот был весной. А летом тракторист заслал сватов. Катю засватали, и теперь Ксения готовилась к свадьбе. Да очень сильно боялась, что Витька соблазнит девочку и опозорит на всю станицу.
Катя увидела стоявшего у забора жениха, подбежала к нему, обняла и нежно поцеловала.
- Витя, я так за тобой соскучилась (по тебе), ты себе представить не можешь. Хорошенький мой, милёночек. Смотри, какое платье я себе сегодня в магазине отхватила,- девушка расставила руки и покрутилась перед женихом. Свет от лампочки у правления немного освещал её стройную высокую фигуру.
- А! Нравится?
- Нравится, - пробурчал жених в ответ. Он уже сомневался в правильности своего выбора. Девчонка была хороша и жили они богато. Виктор чуть не упал, когда в хате его невесты загорелась электрическая лампочка. Он жил далеко, в маленькой развалюшке с семьёй брата. Оба работали в колхозе, но такой роскоши, как свет, у них не было. Председатель обещал, но не было столбов и проводов.
Конечно, семья Кати жила в центре и её сестра работала в колхозе, поэтому у них и была подключена лампочка. Когда тёща намекнула, что будет рада, если зять будет жить у них, Витька обрадовался. Конечно, в станице не любили тех, кто шёл в приймы, но жить в хорошем доме с электричеством да ещё в центре важнее и пусть горлопаны орут сколько угодно, он согласен.
А с другой стороны с нею не о чём поговорить. Вот стоит Катя красивая нарядная из богатой семьи, а говорить-то и не о чём.
- Да ладно, - оборвал себя Витька. – О детях будем говорить.
- Катюша, а я тебе кое-что принёс. Вот смотри, - и он достал из кармана газету. В неё был завёрнут пряник. Но так как пряник тот лежал в кармане, то очень сильно помялся.
Катя развернула газету, посмотрела на гостинец и принялась кормить крошками жениха.
Брала щепоткой крошки и совала в рот Виктору.
- Ешь, мой цыплёночек. Очень вкусный пряник. Сладенький.
Возможно, кто-то другой и почувствовал бы издёвку, но только не Виктор. Был он простым работягой и такой жест невесты его порадовал. Да, в общем-то, и есть хотелось. Торопился на свидание и даже не поел. Пожевал кусочек чёрствого хлеба с водичкой и побежал на свидание. К его возвращению с работы чугунки и кастрюли были уже пусты. У брата было трое детей, все есть хотели. Виктор хорошо наедался на стану, где кормили колхозников. Трактористам даже молоко давали.
Иногда жена брата заводила разговор о том, что Витька вполне мог бы меньше есть на поле, а приносить еду племянникам. Он иногда приносил кусочки хлеба и раздавал детям, приговаривая:
- От зайчика гостинчик принёс. Налетайте! Ехал сегодня на тракторе, смотрю, зайчик лапкой машет. Остановился, а он мне хлебца для вас передал.
Дети любили Виктора и с удовольствием съедали подсохший в сумке хлеб.
- Мама, ма, нам дядя Витя хлебушка от зайчика принёс, - сообщали матери наперегонки.
- Лучше бы он вам мяса принёс, - отмахивалась невестка.
Брат сердито супил брови и говорил:
- Вари в большом чугуне борщ, чтобы всем хватало.
- Тебе не хватает? – упирала руки в бока жена. – Варить в большом чугуне, а потом свиньям выливать?
- Так Витьке не достаётся!
- Сегодня всё съели, а завтра останется! Но твой Витька дуже ковырсуе (перебирает). Такое не исть, сякое не исть. Отдельно ему готовить, что ли?
- Маня, не кричи. Пацан-то робэ.
- Хай робэ. В колхози исть хорошо.
Витька слушал перепалку брата с женой и думал, что скоро он женится и заживёт совсем другой жизнью. И никто из-за него ругаться не будет.
Все расходы на свадьбу взяла на себя Ксения. Даже платье и фату дочке купила сама. Она рассчитывала, что заработок зятя в конце года перекроет траты, и она будет в выигрыше. Деньги собиралась припрятать до лучших времён, а зерно смолоть на муку и продать.
Нюркиного зерна вполне хватало на год. И мука была и птицу держали. Пусть и десяток всего куриц, но зато свежие яйца всегда были свои. От таких планов у Ксении кружилась голова.
- Ох, и заживём!
***
Наталья, средняя дочка Ксении, тоже строила планы. Она перешла работать из школы в магазин, на место Фроси. Сразу думала захомутать Карена. Нравился он ей очень. А когда однажды в магазин заглянула его тёща, и уставилась чёрными непроницаемыми глазами Наташке в лицо, молодая женщина поняла, что связь с продавцом может закончиться для неё весьма плачевно. Старуха явно знала много всякого и пришла ведь с двумя палками в магазин не случайно.
Наталья планы поменяла. На женатых мужчин и глядеть перестала, а вот с холостыми заигрывала напропалую. Тайком наливала материну самогонку любителям выпить. Беседовала с ними о жизни. Карен заметил, чем занимается его уборщица и предупредил:
- Будешь самогоном торговать, напишу заявление участковому. Поняла?
Женщина только головой кивнула. Милицию она боялась. За самогон гоняли, выписывали штраф, а бывало и срок давали. Работать в магазине было легче, чем в школе, но и зарплата была меньше.
- Мам, это Вы всё! Переходи в магазин да переходи! Хорошее местечко! Никакое оно не хорошее. Зарплата маленькая, шабашки никакой.
- Нечего было Карену показывать, что домашней приторговываешь. Тайком надо было всё делать. Сама виновата. Бутылок пустых насобирай. Катьке на свадьбу самогонку в казённых бутылках поставим на столы. Вот усе обзавидуются, да долго потом балакать будуть, что Ксенька дочку замуж выдавала, казёнкой гостей поила.
- Ма, та чо Вы кажэте? Гости казёнку от домашней не отличат, что ли?
- А вот и не отличат. Сливянку сделаю. Очищу. Никому и в нос не влетит, что пьют домашнюю варёнку.
Наталья покачала головой и вдруг хлопнула себя по лбу:
- Ма, я кой чо придумала. Если получится, мы с Вами озолотимся.
- Вот видишь, - закивала головой Ксения. - Одна голова хорошо, а две - лучче. Рассказуй.
***
Таисия в это время рылась у себя в сундуке. Выносила сушиться тёплые вещи, которые уже много лет никто не надевал. Моль старательно пережёвывала тёплые шерстяные шали, носки, кацавейку.
Таисия выносила вещи, рассматривала их на просвет. Мелкие дырочки иногда сливались в одну большую. Такие шали и подшальники (небольшие платки, которые надевали под шали.) Таисия отбрасывала в сторону. Их нужно было сжечь. Потом придумалось ей, что нужно вытащить и сундук. Пусть постоит на солнце, выжарится. Стала тащить. Сундук был тяжёлый. Силы хватило только сдвинуть его с места. Сдвинула и увидела, что снизу что-то торчит. Потянула и чуть не упала. Это был старый валенок. Таисия даже и не помнила, кто и когда в её семье носил такие валенки. Пошарила под сундуком кочергой, второго валенка не нашла.
- Думала, обувку себе на зиму под сундуком нашла, - усмехнулась Таисия. - От одного валенка никакой пользы. Да и манэнький вин.
Сунула руку внутрь и вытащила из валенка маленький узелок.
- Пидкынув хтось. Это ны мое. Трогать ны буду. Чо тут завязано? Хай лижыть. А то хозяин спросэ!
Женщина покивала головой, сунула узелок в валенок и задвинула под сундук. Она сразу поняла, кто спрятал в её хате валенок с узелком.