Ой, ты, солнышко моё ненаглядное,
Ой, ли радуешься жизни неправедной,
Вдаль деньки твои бегут, в безоглядное
И сыграть с тобой хотят шутку каверзную.
Ты не думай, что пою злым пророчеством,
Знаю, чувствую оскал дня грядущего,
Когда больше ничего не захочется,
Станет страшно осознать правду сущую.
Зло, взращённое в душе, злом откликнется
На уродливом лице злым пергаментом,
С одиночеством могильным не свыкнется,
Обернётся вдруг надгробием каменным.
И из памяти всплывут мысли грешные,
Что делами утверждались погаными,
И как казни сотворялись поспешные,
Как глумление вершилось над ранами.
И к Всевышнему придёшь неготовая,
Да и времени не будет покаяться,
А попросишь прощенья Христового
На шабаш лишь черти с хохотом явятся.
Ты всё время в их компании,
И верёвкой одной с ними связана,
Ею ты повязалась заранее,
Злом жила, за что будешь наказана.
И губя в себе совесть никчёмную
Ты травила её зельем наглости,
Упивалась делишками тёмными,
Изуверские делая шалости.
Ох, гордыня, уймись, суть в смирении,
Жизнь мирская ты наша пропащая,
Скоротечна она, и прозрение
Болью душу заполнит кричащую.
И останется только забвение,
И не скажет никто слова доброго,
Так бездумно живём от рождения
До креста на могиле надгробного.
Богословский Николай Дмитриевич, 17 ноября 1989 г.