Оля Чердымцева приехала из провинции поступать на дизайнера в технологический институт, но провалила экзамены. Решив попытать счастье на следующий год, девушка осталась жить у двоюродного брата Михаила, автомеханика, снимавшего домик в Подмосковье.
Сидеть на шее Ольга не привыкла. Навязала варежек, носков, пошла на рынок продавать. Там она познакомилась с одной молодой женщиной по имени Ната, с которой объединилась, организовав общую лавку продажи нательных вещей.
Поначалу дела у них шли не очень, но потом в голову Ольге пришла одна сумасшедшая идея: она залезла на ящик, напялила на руки варежки и стала петь песни, приплясывая. Народу это нравилось. Люди останавливались и с удовольствием покупали вещи.
Кроме всего прочего, у Ольги была маленькая мечта — научиться рисовать. Она откладывала средства на репетитора. Михаил же, уже порядком потёршийся в Москве, был убеждён, что торгуя на рынке, Ольга никуда не пробьётся и ей следует искать связи. Юноша свёл сестру с Ником Загрецким, которому тюнинговал машину. Молодой человек был из состоятельной семьи, имеющей отношение к искусству, чем и привлек внимание Ольги.
Никаких особых надежд на Ника у Михаила не было. Он считал его как бы никем, обыкновенным тусовщиком, гуляющим на родительские деньги. Миша просто хотел познакомить сестрёнку с творческой богемой, так сказать. А тут выяснилось, что мать Ника, галерейщица, давно уже умерла, и никаких знакомств у него не осталось. Тут, по логике брата, нужно было включить «заднюю», но сестра влюбилась в Ника по уши, позабыв даже о работе и Нате, и перестала тренироваться рисунком. В общем, пригорюнился Михаил, оказав сестре так называемую медвежью услугу.
***
Михаил считал, что Ник воспринимает Чердымцеву как экзотическую забаву, но был вынужден взять свои слова обратно, когда Загрецкий стал вызнавать у брата возлюбленной, как та относится к свадебным платьям. Миша подумал, что зажиточный заказчик решил сделать его двоюродной сестре предложение, однако любопытства проявлять не стал — всему свое время, как говорится. Не стоит раньше времени задавать лишние вопросы.
Ольга решила поделиться с приятельницей Ника радостью от предстоящего торжества. Михаил рассказал ей свои мысли по этому поводу, но просил Ольгу сделать вид, что все идет как раньше.
В этот вечер Ольга и Анжела решили поиграть в бильярд, покатать, так сказать, шары и пообщаться. Клуб с широким ассортиментом услуг привлекал столичную молодежь своим разнообразием и демократичностью. Порой здесь собирались девушки и парни совершенно разных взглядов на жизнь, но это никак не влияло на их времяпровождение.
— Женится, говоришь, наш Никос на тебе? — почти без удивления переспросила Анжела. — Лёль, ну и потешная ты!
— Почему потешная? — переспросила Ольга. — Да, женится. Ничего в этом смешного нет, он уже и про свадебное платье спрашивал.
— Лёль, ты наивная Маша, что ли? Он же балда-балдой, у него сегодня одно, а завтра другое. Его только папаша женить сможет, достойную партию подберёт, все пироги — как положено.
— А что, как положено? — не поняла Ольга. — Он принц какой-то, что ли? Ник женится, он уже всё решил.
— Дуреха, да он тебе с три короба наплетет. Он же увлекающийся натурами. Ты извини, конечно, но ты для нас реально марсианка какая-то. Давай, вот этот попробуй. — Анжела указала на несложную комбинацию из двух шаров.
— А чего это я марсианка? — обиженно произнесла Ольга. — Он меня, может, за мою такую неповторимость и уникальность и полюбил.
— Ладно, давай не будем спорить, а лучше у него самого и спросим. — Анжела заметила приближающегося к ним Ника. Молодой человек только что приехал.
— Здорово, девчонки, — поздоровался он, поцеловав Ольгу в щеку. Затем Ник подошел к Анжеле и так же поцеловал ее в щеку. — Привет.
— Привет, Ник.
— Ну что? Кто проигрывает? — спросил молодой человек.
— А правда, что вы с Лёней тили-тили тесто — и под венец к печали прелестных дев? — проигнорировав вопрос Ника, спросила у него Анжела.
— С дубу рухнула, что ли?! — отреагировал парень.
— Это не я, это вон она рухнула. — Анжела кивнула в сторону «марсианки». — Ну, что я тебе говорила?
— Лёлик, какой под венец-то, а? — спросил свою подругу Ник.
— Мне Миша сказал, что ты про свадебное платье спрашивал, — привела довод Ольга. — Я думала, ты мне подарок хочешь сделать. Нет?
— Ты могла меня сразу спросить, а? Это же Маргоша, — Ник обратился к Анжеле, — помнишь её? — Та кивнула. — Ну вот, она выскакивает замуж, в Бельгию уезжает. И она спрашивала про самое лучшее в мире платье. Ну я и подумал, что ты можешь сделать самое лучшее в мире платье. — Ник серьезно посмотрел на Ольгу. — К тому же, тебе сейчас без поддержки будет сложновато. А это неплохие деньги, между прочим.
— Подожди, а ты что, решил меня без поддержки оставить? — За последние месяцы Ольга уже привыкла к легкой жизни под крылом молодого человека и изрядно распоясалась. Но при этом искусно пыталась выказывать свою гордость. — Может, ты меня ещё бросить решил, нет?
— Лёль, да я об этом даже не думал.
— Странно это очень. Как ты вообще мог?
— Да не усложняй, Лёль. Сошьёшь ей платье и всё.
— А я тебе что, марионетка? Делай то, делай это?
— Ну, не хочешь — не делай, Лёль.
— А хочешь, я могу вообще уйти? Я могу на электричке уехать сегодня, мне не трудно.
— Если ты хочешь ехать на электричке, а не со мной на машине, пожалуйста, Лёль. Я плакать не буду, — равнодушно ответил Ник, подбирая удобную позицию для удара в шар.
— Ну и уйду. — Ольга сама не знала почему, но продолжала стоять на месте. Наверное, она таким образом давала шанс Нику исправить возникшую ситуацию, извиниться.
— Нет, ну как хочешь, — ответил тот.
— И уйду.
— До свидания.
— На, забирай. — Ольга отдала кий Анжеле и зашагала к выходу из клуба.
— До свидания, — сказала ей Анжела.
— Хорошего вечера.
Выходило, что это правда — Оля Нику была нужна только как забава, причём дешёвая. Обидно было — просто жуть. Оля чувствовала себя деревенской Машей, которая выбрала себе, как говорится, не по Сеньке шапку. Всё это было просто нестерпимо для девушки.
***
Расстроенная Ольга вернулась в Подмосковье к брату. Михаил был потрясён рассказом сестры, однако делать скоропалительные выводы не спешил. Слегка простуженный он сидел в кресле и, обладая мужской солидарностью, пытался оправдать Ника.
— ...И нечего его защищать, — возмутилась Ольга. — Я ему до лампочки! Мне кажется, он вообще думает, что меня не существует, пока меня рядом с ним нет.
— Не кричи.
— Он даже не поинтересовался, как я здесь живу.
— Да не кричи, Оля. Голова болит.
— Что ты здесь устроил? — Девушка показала рукой на разложенный на столе инструмент. — Убери инструменты.
— Да не кричи ты, хозяев разбудишь. И вообще, я считаю, что он тебя Любит. Но любит как-то по-своему.
— По-своему, — передразнила брата Ольга. — Это пока ему папа солидную партию не нашёл, как мне Анжела сказала. — Сестра взяла в правую руку только что вскипевший чайник и плеснула кипяток себе в кружку.
— Слушай, завари мне тоже, а?
Ольга заварила брату его любимый чай с лимоном.
— Ну кого ты слушаешь? — продолжил Михаил. — Эта Анжела — инженер человеческих душ. — Он косвенно был знаком с окружением двоюродной сестры по ее же рассказам. — И вообще, если Ник тебя действительно любит, а не просто так с тобой развлекается, то он упрётся рогами, и никакие родители его не остановят. Поверь, я-то знаю. Дай мне чайную ложку.
— А если он просто развлекается? Слушай, что ты тут устроил? — Теперь Ольга указала на деревяшки возле старого камина. — Убери хотя бы дрова.
— Да уберу. Ты возьми, позвони ему, и всё узнаешь.
— Я? Первая звонить? Ты с ума сошёл?
За стеной комнаты послышался скрип пола. Это был хозяин дома, в котором снимал площадь Михаил. Тучный и малоподвижный мужчина преклонных лет неспеша прошел в уборную и там затих.
— Слушай, ну хочешь, я позвоню? — предложил сестре Михаил.
— Убери вначале вот это всё, а потом садись за стол.
— Хочешь, я позвоню, спрошу что-нибудь про машину, а потом...
— Не смей унижаться перед этим идиотом, — перебила брата Ольга.
— Ха! А ещё недавно ты говорила: Николенька дорогой...
— Говорила.
— Слушай, тебе надо успокоиться. Сядь, покушай.
— Да, тебе лишь бы поесть. Всё только об этом и думаешь. Сидишь здесь меня ждешь.
— Кушай. Сама ведь голодная приехала.
— Я-то поем, за меня не волнуйся.
Ольга поставила на стол еле теплый рис, на котором сверху лежали две сардельки, и присела наконец сама. Ее раздражала позиция Михаила, но потом, когда девушка немного успокоилась, то, конечно, поняла, что брат прав — если любишь, то надо пытаться разобраться. А ей гордость не позволяла.
Перед сном Ольга загадала, что если в течение суток Ник ей не позвонит, то права была Анжела — она была для него лишь развлечением. Несмотря на обиду, девушка верила что Ник позвонит.