Очаровали меня каштановые листья на низкорослом кустарнике.
Шёл и думал: как снимать осень?
Что это — осень? Кто это?
Иногда она предельно контрастна, сталкивает комплиментарные цвета, а иногда сдержанна и укромна. Она предлагает мягкие переходы цвета, а порой выбрасывает цвета ярчайшей тетрадой.
Я стал нежнее к поздней осени. Как в юности, когда поздними влажными сумерками мне действительно казалось, что всё потеряно. Что все мы потеряны. Что уже вышла спасательная группа, чтобы найти нас, но мы слишком в тупике, а они чересчур в тумане.
Аукаемся, не доверяя голосам.
Сейчас, вот только что посмотрели, вспомнили мультфильм Юрия Норштейна "Журавль и цапля".
В нём долгая-долгая элегическая нота.
Она не перестаёт звучать с титрами.
Этот звук как будто окликает нас, и мы ощущаем беспокойство.
Кто зовёт? Зачем?
Вот что Юрий Норштейн пишет об этом мультфильме в книжке "Снег на траве":
"Для меня фильм "Цапля и Журавль" начался именно со звука. Звука камыша. Есть в нем что-то дикое, пугающее. Такое настораживающее дрожание. И это звук, он буквально прошивал весь будущий фильм. Хотя я пока и понятия о нем не имел.
А потом все причудливым образом слилось. Знаете, как бывает: что-то слышится...<...> Как у Уолта Уитмена: "Есть во мне что-то, не знаю что, но знаю — это во мне".
Посмотрите, вспомните. Это необыкновенная анимация.
История происходит где-то среди далёких среднерусских полях в интерьере заброшенной, ветхой усадьбы, от которой остались балюстрады и колонны с язвами переплетённой дранки. Как это грустно. И как точно.
Должно быть, чувствительные люди устроены средней осенью именно так.
