Начало глава 1, глава 2, глава 3, глава 4.
Так и не поняла Лариса, что выбросил её сынок как вещь ненужную. Да, деньги за неё заплатили. Но условия были далеко не царские.
В палате ещё три соседки. Одна, как и она, лежачая. Вторая ещё мало-мальски шевелилась, но лет ей было под девяносто. Бабуля постоянно плакала от боли и молила о смерти. А третья, довольно молодая и деятельная, да лучше бы лежачая была. У неё с головой проблемы большие. От этих проблем страдать приходилось всем обитателям палаты. Похоже, совсем ничего не понимала и творила такое, что и нарочно не придумаешь. Ларисе даже страшно с ней в палате находиться было.
Всеми силами пыталась до сына достучаться. И все думала: как же так получилось, что её сынок, её свет в окошке, таким вырос? Опять же его не винила, на себя вину перекладывала. Мало ему внимания уделяла.
О дочке у неё душа не болела. Дочка - что? Дочка самостоятельная. Лиза у неё рано повзрослела. Семь годочков ей было когда Лариса Женьку родила.
Так получилась, что первый муж от неё ушёл, с ребёнком на руках оставил. Можно сказать ни к чему прицепился. Он дальнобойщиком работал. Дома редко бывал. А она молодая, вполне симпатичная и неделями одна. Раз с подружками на танцы убежала, второй раз.
Лизу одну дома оставляла. Чего не оставить? Спать уложила, из кроватки не вывалится. Она потанцует пару часов и домой.
И надо было такому случиться: вернулся муж ночью из поездки, а Лизка одна дома. Ревёт в кроватке, аж захлебывается, по уши мокрая. Скандал муж Ларисе закатил, разводом пригрозил. Поклялась ему, что больше не повториться такое. Сама себе поверила: в жизни в отсутствие мужа порог дома не переступит.
Месяца три держалась. Уговорила её подружка на день рождения к ней на часок заглянуть. Думала больше часа не задержится да не заметила как время пролетело. Уж никак не думала, что муж на второй день из поездки может вернуться. А у него машина сломалась. Она только квартиру открывать стала и он тут как тут. Стоит перед ним, оправдывается, да день рождения подруги для него не аргумент. И Лизка орёт как резаная. Первый раз муж на неё руку поднял.
Этого Лариса ему не простила. Сама на развод подала. Думала мужа напугать, только себе хуже сделала. Как муж не бился, а дочку, суд с ней оставил. Осталась одна с ребёнком на руках. Сама себе жизнь сломала, а злость за неустроенность на дочку перенесла. Денег только алименты, квартиры нет.
Коморку сняла, а Лизку в круглосуточный сад отдала. Пошла на стройку работать. Пока квартиру заработала половину здоровья потеряла. Хорошо в то время ещё из себя ничего была. Подластилась к мужику одному от которого зависело какую квартиру дадут. Пусть на первом этаже, а все же трехкомнатную получила. Тут его жена об их связи узнала. Стал Ларису мужик уговаривать с глаз жены сгинуть. Пришлось место работы менять.
Устроилась на хлебозавод. Сначала ученицей, потом пекарем. Новая работа даже больше нравилась. Это тебе не стройка.
Так и жила, дочку растила, да молодость свою жалела. От отчаяния или тоски женской стала встречаться с их мастером по ремонту оборудования. Знала, что женат. И что не единственная к кому мужик похаживает, а все же на что-то надеялась. Когда забеременела, сразу ему говорить не стала. Хотела перед фактом поставить. Надеялась, что уйдёт из семьи к ней. А он только посмеялся:
- Ты дура или как? Да если бы я ваших....... всех признавал, то стал бы рекордсменом Гиннеса. Ничем помочь не могу. Сама вляпалась, сама выпутывайся.
Как выпутываться когда пузо на нос лезет? Родила сына. А ухажеру все едино, что сын, что дочь. Так и сказал:
- Мало ли от кого нагуляла. Ты баба крученая. Я за всех твоих кобелей не ответчик.
Очень тяжело ей Женька достался. Ходила тяжело, рожала тоже. Женька родился слабенький, рос болезненный. Все делала, чтоб сынок выкарабкался из болезней. А Лиза ей уже взрослой казалась и спрос с неё чинила как со взрослой. Считай, вдвоём Женьку растили. Ларисе деньги надо было зарабатывать, на дочку почти все хозяйственные дела легли. И за Женьку ответственность. Не сына за проказы наказывала, а дочку, что не досмотрела.
Женька этим пользовался. Гадил сестре постоянно. Только ему больше верила. Он же маленький, да к тому же ласковый такой. Придёт Лариса с работы, от усталости рук-ног не чует, а он её по волосам гладит, щечкой прижимается: мамочка любимая. Тает Ларисино сердечко.
Дочь не такая была. Лишний раз улыбки не дождёшся. Полосует её ремнем Лариса, а та губенку закусит и не слезинки.
К тому времени, как сын школу закончил, Женька с Лизой уже не как брат и сестра, а как два врага непримиримых были. Вредность Лизкина всему виной. Всю жизнь ничего не прощала брату. Ни деньги, пропавшие загадочный образом, ни продукты тайком съеденые. Все ребёнку в укор. Вечно у него недостатки находила: врет, лодырь, в воровстве обвиняла. А он расстраивался, на ресничках слёзки, беззащитный, ну чисто ангел.
Что с ним стало?
А это не Женя виноват, а баба его. Окрутила, захомутала проходимка. Бедному ребёнку не то, что к матери съездить, а передохнуть от работы, наверное, некогда.
Верит, что всей душой к ней сын рвётся, да закрутился в делах. Подзабыл, наверное. Только ему напомнить надо, что мать ждёт его. Тогда бросит он все и примчится.
Кого только не уговаривала сыну позвонить. Ей объясняли, что не отвечает сын на звонки, да она не верила. Спать ночами не могла. Есть отказывалась. От лечения тоже. Сердце у неё постоянно болело.
Угасала на глазах.
Даже полгода не прожила в пансионате. Однажды утром принесли завтрак, дернула её нянечка за руку, а рука и повисла.
Звонили сыну сообщить о смерти матери, а абонент не доступен.
Выждали время и похоронили как невостребованную на кладбище дома престарелых.
Позвонила Лиза очередной раз брату, просит матери телефон передать, а он и причину придумать не может. Фантазия у Женьки кончилась. Трубку жене передал:
- Задолбали вы меня. На, ври ей сама. Твоя идея была мать сбагрить.
Настя звонок сбросила, ему скандал закатила:
- Ты совсем идиот? Она же услышать может. Ещё припрется и узнает, что старуха в богодельне. Шишь ты после этого от неё деньги получишь. Ты сколько должен за мать? Чем платить будешь, козёл!
Всё же услышала Лиза, что не для её ушей предназначалось. Через два дня прилетела.
Тут уж брату отвертеться не получилось. Дали ей адрес пансионата, а сами ехать отказались. Не до бабки им. Нужна ей мать, пусть едет, проведает, да хоть целуется с ней. И забирать её себе может. Теперь не страшно. Квартира на Настю переписана. Бабка какие надо бумаги подписала. Поди, докажи, что она не в себе была.
Словно застывшая сидела Лиза в кабинете заведующей пансионата. Слушала и не верила ушам своим. Знала, что брат далеко не ангел, но чтоб так с матерью поступить?
- А вы-то где были? - Укорила её заведующая.
- Я в Калининграде живу. У меня отец больной на руках. Из-за него и уехала. Один он остался. Ничего мне не говорили о матери, наоборот, уверяли, что ей великолепный уход обеспечен.
Погасила долг перед пансионатом за последние месяцы.
- Могу я мать перезахоронить?
- Конечно, можете. Это ваше право. Собирайте необходимые документы. Вот список.
Вернулась в город, к брату пришла.
- Как там бабка-то? - Настя губы скривила.
- Отлично. Отмучилась. Два месяца назад умерла. Дай ка, братец, я тебе в глаза посмотрю. Любимчик маменькин, ангелочек. Дьявольская твоя душа! Все сделал, чтоб закопать раньше времени? Живи теперь с этим.
Настин ор слушать не стала.
Через неделю, закончив дела по перезахоронению, уезжала Лиза из города навсегда. Прекрасно знала, что никогда в жизни сюда не вернётся. Не будет у неё тоски по родному дому. Потому, что дома нет и никогда не было. Не будет тоски по детству, по родным улицам и школе. Не было у неё детства. И подружек школьных не было. Некогда ей было дружить. А коли нет тоски, то зачем возвращаться?
Мать, даже мертвая, будет ждать когда её могилу навестит сын. Он же не может не прийти на могилу матери? Она так ждёт!
А она, не любимая дочь, свой долг выполнила.
Мама, пусть тебе земля пухом будет.