21 мая 1834 года поэт пишет в своём Дневнике: "Кто-то сказал о государе: «Il y a beaucoup du praporchique en lui, et un peu du Pierre le Grand»".
Понятно, что никто, кроме самого Пушкина, этого сказать не мог: "в нём много от прапорщика и немного от Петра Великого".
Что такое - "много от прапорщика"? Какого прапорщика; почему - прапорщика?
Слово "прапорщик" происходит от старославянского слова "прапор", означающего "знамя". Сначала я подумала, что Пушкин таким образом назвал царя Николая Первого знаменосцем - то есть, - человеком, держащим знамя России. Это можно трактовать так: для царя важна репутация Российской империи, - он держит её репутацию - перед миром. До некоторой степени, это действительно было так...
Но оказалось, что изначально "прапор" - это флаг не государственный, а - личный.
"Прапор — небольшое знамя с длинными хвостами, личный знак родовитых людей". /Википедия.
То есть, назвав царя прапорщиком, Пушкин - по-видимому, указывает, что государь - держатель своего личного знамени.
Вероятно, именно об этом поэт говорил и в записи в Дневнике от 10 мая 1834: "Что ни говори, мудрено быть самодержавным!".
То есть, - получается, - Николай прежде всего был занят сохранением собственной царской (императорской) власти.
В начале царствования это - сохранение собственной царской власти - было главной проблемой и Петра Великого ("Начало славных дел Петра Мрачили мятежи и казни"); но не стало главной проблемой всего его царствования, - как это произошло у Николая Первого.
Мой вывод подтверждается и пушкинистом Юрием Михайловичем Лотманом:
"Он [Николай I] получил весьма посредственное образование и обладал ограниченным кругозором фрунтового командира. Идея неограниченного деспотизма и божественного происхождения власти - жалкая и архаическая идеология крошечных немецких дворов - крепко держалась в голове его матери Марии Федоровны , которая сумела внушить ее младшим сыновьям - Николаю и Михаилу." / Ю.М. Лотман. Пушкин.
Так что, нет, задумывались всё же пушкинисты, почему царь Николай - и вдруг - прапорщик, - низший офицерский чин?
Но от себя заявляю, что Пушкин сравнивает Николая не с прапорщиком вообще, даже и не с прапорщиком как держателем личного знамени (хотя этот смысл так же может придаваться, но он - не основной). А если понять, кто такой конкретный прапорщик, к которому отсылает замечание Пушкина, то здесь очень сильное обвинение Николая, очень весомое, и - которое не обойдёшь никак.
Потому что прапорщик этот - Яго, - антигерой трагедии Шекспира "Отелло, или Венецианский мавр". Вот как его аттестует справочник: "Это знаменосец военачальника-мавра Отелло, который ненавидит своего командира и поэтому решает оклеветать его жену Дездемону".
И Яго этот говорит, плетя свою интригу против Дездемоны и Отелло:
"Так ловят легковерных дураков.
Так женщин незапятнанных порочат" (пер. Б.Л. Пастернака).
В оригинале:
Thus credulous fools are caught;
And many worthy and chaste dames even thus,...
Понятно, что дураком при этом Пушкин видел себя, а Дездемоной - свою жену.
Яго - это испанская транскрипция имени Яков (Иаков). Яго шекспировской трагедии и английский король Яков Первый Стюарт, при котором процветал институт Королевской Спальни, объединились для Пушкина в лице царя Николая Первого, - после Указа о камер-юнкерстве и ещё более, - после того, как было вскрыто его письмо к жене, в начале мая 1834 года.
"Однако какая глубокая безнравственность в привычках нашего правительства! Полиция распечатывает письма мужа к жене и приносит их читать царю (человеку благовоспитанному и честному), и царь не стыдится в том признаться — и давать ход интриге, достойной Видока и Булгарина! Что ни говори, мудрено быть самодержавным". / Пушкин. Дневник. 10. 05. 1834.
12 мая в пушкинском Дневнике интересная запись о Государе и Наследнике, а потом о умершем Аракчееве и отсутствии у него наследника по духовной, и об Александровской колонне:
"Вчера был парад, который как-то не удался. Государь посадил наследника под арест на дворцовую обвахту за то, что он проскакал галопом вместо рыси.
Аракчеев во время прошедшего царствования выпросил майоратство для Грузина, предоставя сам избрать себе наследника, а в случае незапной смерти поручая то государю. Он умер, не написав духовной и не причастившись, потому что, по его мнению, должен он был дожить до 30 августа, дня открытия Александровской колонны. Государь назначил наследником графу Аракчееву кадетский Новогородский корпус, которому и поведено назваться Аракчеевским".
А следующая запись в дневнике, - только 21 мая, - где вот это вот низведение царя Николая до прапорщика, - от которого у него слишком много. И отказ видеть в нём потомка Петра. "Семейным сходством будь же горд; Во всём будь пращуру подобен: Как он, неутомим и твёрд, И памятью, как он, не злобен", - писал Пушкин в "Стансах" царю в 1826 году. В мае 1834 Пушкин видит, что Николай не соответствует совсем Великому Петру, а соответствует - прапорщику, и определённому прапорщику, - злодею Яго, - то есть, поэт прозрел, что попал в сеть, сплетённую царём. В июле 1831 он понадеялся, что заслужит звание историографа, что будет работать вместе с царём на славу России, - как работал его предок арап Ганнибал с царём Петром. А вышло, - что царь просто заманил в придворный плен его самого и его жену. Для чего? Чтобы унизить и опорочить?.. Так это поступок вовсе не царя, а прапорщика, и конкретного прапорщика - Яго.
Здесь играло роль и арапское происхождение поэта, укладывающееся в канву шекспировской трагедии. Потому и упомянуты в Дневнике Видок и Булгарин (а вернее, один человек - Видок Фиглярин (Булгарин)), - что здесь Пушкин имеет в виду интригу Булгарина против его прадеда и самого Петра, - в пасквиле Булгарина "Второе письмо из Карлова", где сказано, что предок Пушкина был куплен пьяным матросом за бутылку рома. Николай, действуя в русле Булгарина, оборачивается спиной и к Петру Великому, и к его арапу, и - к Пушкину. Он интригует так же, как Булгарин, и как - Яго. Потому в нём так много от прапорщика и так ничтожно мало от Великого Петра.
Продолжение: