Классика на то и классика, что чем больше смотришь-пересматриваешь, тем больше находишь что-то новое.
Вот, скажем, пересмотрела я недавно свой любимый «Мой ласковый и нежный зверь» и поняла, что главные здесь …. цыгане.
Да, да, именно так. Ведь снимал-то фильм Эмиль Лотяну, талантливый, ни на кого не похожий режиссер, для которого цыганский вайб имел огромное значение. Стоит вспомнить его легендарный «Табор уходит в небо» – настоящий гимн цыганской романтики.
А вот в фильме «Мой ласковый и нежный зверь» все сложнее. Потому что, на первый взгляд, арендованный графом Карнеевым цыганский хор – всего лишь колоритный фон для происходящих событий.
Но постепенно понимаешь, что это не так.
Колоритные цыгане со своими печально-чарующими песнопениями – полноценные участники событий, и, более того, – предвозвестники будущей трагедии.
Это уже заметно на «прощальном бенефисе» промотавшего как свое состояние, так и здоровье, но по-прежнему влюбленного в радости жизни графа Карнеева.
Этот «пир во время чумы» (имение заложено, врачи признали цирроз печени) разражается во всю свою чарующую и смертоносную мощь благодаря цыганам. Их песнопения сдавливают сердце неясной тревогой, предчувствием чего-то темного, и неотвратимого впереди. И в то же время неизбывно будоражат душу и пьянят кровь.
Все это чувствует даже наивная, беззаботная юная Оленька, заглядывающая с любопытством в графские окна. Стремящаяся к этому темному веселью, как бабочка к огню…
Триумф певучих «ромал» – в эпизоде на берегу небольшого озера. Это прекрасное символическое действо олицетворяет и расставания с иллюзиями, и безмерную тоску по жизни, которая утекает капля по капле, и тот самый «гибельный восторг», о котором пел Высоцкий…
Помните полубезумное, исступлённое лицо графа Карнеева, плывущего на плоту?
Цыгане абсолютно точно своими песнями передают настроение и Карнеева, и его друга Камышева, который тоже пытается уловить утекающие капли жизни: вновь бездумно соблазняет некогда приглянувшуюся молодую цыганскую красотку Тину….
По мере нарастания драматических коллизий сюжета кажется, что цыгане отходят на задний план. Но вот что интересно: они не покидают усадьбу до самого трагического финала, как будто ждут его.
Под звуки плачущей цыганской песни привозят с охоты смертельно раненую Оленьку. И умирает она в графском доме, окруженная молчаливым, статично застывшим среди белых статуй усадьбы (сами как статуи) цыганским хором.
И это неслучайно. Ведь именно цыгане уловили задолго до кровавого случая на охоте витающее в воздухе дуновение смерти. И остались ее встречать….
Не секрет, что после выхода фильма «Мой ласковый и нежный зверь» Эмиля Лотяну критики ругали его за «чрезмерную цыганщину». Но именно то, за что ругали и сделало фильм неповторимо, трагически-прекрасным.
И, вообще, мне кажется, что Лотяну заострил цыганские мотивы в своем фильме не только из-за своей привязанности к этой теме. У него, как у талантливого режиссера, было собственное видение чеховского сюжета.
Эмиль Лотяну даже однажды сказал, что цыганские образы в киноленте «Мой ласковый и нежный зверь» дают «ощущение надвигающейся катастрофы, вечной драмы несоответствия душевных порывов и жизненных обстоятельств».
При этом цыгане прекрасно вплетаются в контекст фильма еще и потому, что события-то разворачиваются в конце 19 века, в эпоху, когда в русской культуре цыганские мотивы как раз-то занимали особое место.
И, конечно, цыганская тема не стала бы таким колоритным и ярким лейтмотивом фильма, если б не композитор Евгений Дога, который совершил, как я считаю, творческий подвиг: создал на основе народных цыганских песен великолепные стилизованные композиции для фильма.
А вы, что об этом думаете, дорогие читатели?
Фото из открытых источников интернет.
Фотоколлаж авторский.