- Демон! Демон!! Демон!
- Чего кричим? Кому орем?
- Демон! Ты видел, что мелкий гаденыш опять учудил?
Большой обезьян явно прибывал в том состоянии, когда
изумление, восторг и справедливое возмущение меняются местами, покоя в нем не наблюдалось.
- Нет, не видел, - лаконично ответил демон.
Большой обезьян смотрел на демона, как тот спокойно читает газету. Большой обезьян, конечно, не знал ни что такое газета, ни что такое читать. Просто мысль возникла в голове, что демон читает именно газету. Большой обезьян даже думать не стал, откуда взялась эта мысль, она просто была, была сильно похожа на уверенность.
- Что делаешь? – хитровато спросил большой обезьян.
- Газету читаю, - ответил демон.
А я умен, подумал большой обезьян, думать полезно, еще раз подумал он.
- Что пишут?
- Индекс ЭсЭнПи Пятьсот опять упал, - сказал демон, - биржу лихорадит.
- А что такое этот индекс?
- Не знаю, - ответил демон.
- А зачем ты про него читаешь? – спросил большой обезьян.
- Привычка.
- И как давно?
- Не помню уже, давно.
- А зачем тебе эта привычка?
- Тоже не помню. Помню, там, где жил раньше, мы все зачем-то смотрели на эти индексы, вроде бы кто-то понимал, что они значат, мы вкладывали в это деньги.
- А зачем вы вкладывали в это деньги? – удивленно спросил большой обезьян.
- Чтобы были деньги, больше денег, - ответил демон.
- Демон, а зачем больше денег?
- Чтобы было больше денег, - немного грустно ответил демон.
- Демон, я, конечно, всё понимаю, ну это… Ты там умный, я там… это самое… обезьяна, но ты… это самое… ну не перебарщивай со своими метафорами, ну не надо, я про тебя глупо думать буду.
- Не расстраивайся, большой обезьян, я не хотел тебя обидеть. Хотя… С другой стороны, лучше уж глупо думать, чем глупо жить, - сказал демон, - так что там мелкий гаденыш учудил??
- Ааа, этот, мелкоузый, додумался к палке, типа той, которой слабоумная бананы околачивает, наконец привязать камень, и дружбанов своих научил. Теперь бегают с этими палками, дубасят друг друга по головам! – сильно эмоционально рассказывал большой обезьян.
Демон смотрел вниз, поляна оживленно суетилась, кто-то ел, кто-то спал, мелкие воодушевленно молотили друг друга палками.
- Алебарда, - задумчиво произнес демон.
- Да что ж за день сегодня такой!? Демон, ты превзошел себя, непонятные слова летят во все стороны! – хрюкнул большой обезьян, - Что там опять вспомнил? Алебарды на алебарды менять, чтобы было больше алебардов?
- Нет, - демон засмеялся, - не менять. Это менять не надо. Можешь отобрать у мелкого гаденыша его палку с камена, сломать пополам, получится топор и палка.
- Зачем мне топор? Зачем мне палка?
- Топором - рубить. Палкой… Палкой – не знаю, - ответил демон.
- Демон!!! Твою ж… Я сегодня с тобой опухну!!! Весь!!!
Обезьян демонстрировал полнейший спектр эмоций возмущения.
- Что рубить? Зачем рубить? Почему рубить?
- Да уж… Зачем рубить?? – задумчиво переспросил демон.
Демон продолжал смотреть вниз, молчал, наблюдал…
- А ну-ка, крикни-ка сюда-ка этого мелкого гаденыша, - сказал демон.
Обезьян крикнул. Нормально. Не громко. Но услышали все.
Мелкий гаденыш материализовался быстрее, чем солнечный луч на заре.
- Здрасти.
- Мелкий гаденыш, зачем ты привязал камень к палке? Кто тебя надоумил, не спрашиваю, - сказал демон.
Мелкий гаденыш молчал, вроде смутился, но это неточно.
- Говори, говори, - демон ласково улыбнулся, - мне интересно.
- Ну так это самое, - мелкий гаденыш явно не знал, как выбирать слова, - ну я это… Ну эта, ну которая палкой пальмы околачивает…
- Слабоумная? – спросил большой обезьян.
- Ну она не то чтобы слабоумная..
Тааак, становится предсказуемым отповедь мелкого гаденыша, про себя подумал демон.
- Ну она такая, - продолжил мелкий гаденышь, - ну как, ну не знаю… Мне ее внимания хочется, а она не обращает на меня, никак, я и бананами в нее кидал, и камнями, и прочими окаменелостями, а она никак. Вот когда я палку взял, она с интересом стала смотреть, а что с ней делать дальше? Ну что я как опять не в себе с этой палкой по поляне шляюсь туда-сюда? Меня эти малолетки палконосным начали обзывать. Ну я подумал-подумал, камень привязал, который в эту кинуть собирался, и шандарахнул первого попавшегося. Они что-то быстро разбежались. А потом сбежались. Камни понапривязовали и сбежались. Все.
- Точно все? – спросил большой обезьян.
- Да!
- Не думаю, рассказывай давай, на кой тебе надо было на слабоумную схему привлечения внимания городить?
- Нууу…
- Не нуди, говори как есть.
- Нуу… Она такая… унылая… и веселая, мрачная и забавная, на нее интересно смотреть. Она бегает. Она палкой пальму лупит. Она бананы ест. Она… Нууу… не знаю.. Она просто она…
- Ладно, беги, развлекайся, - сказал демон.
Мелкий гаденыш не спеша убежал в долину.
- Вот же.. – сказал большой обезьян.
- Да, - ответил демон, - ситуация! Прогресс порождается желанием внимания. Вроде и играют, а с другой стороны… Не понятно, грустить или радоваться.
- Да мелкие они, поколение такое, - сказал большой обезьян, - сложное, не понятно, что хотят, вроде и соблюдают заветы, а вроде и иное творят, бесчинствуют. Прогресс придумали. Хотя какой прогресс… Так видимость одна.
- Да нет, не видимость, - ответил демон, - думать начали. Причины правда, как обычно, случайные, внимательный взгляд девчачьих глаз. Но тем не менее..
- К чему это всё катится?
- А ни к чему, просто так должно быть.
Демон грустно помолчал.
- А ведь, - продолжил он, - ведь он ей не нужен.
- Кто? Прогресс?
- И прогресс тоже, но я про мелкого гаденыша. Он ей не нужен, у нее есть палка, она бегает с ней уже который день, и будет дальше бегать. А он ей зачем, глаза унылые, от стаи оторвана, носится где-то по краям поляны. А этот изобретатель все пытается на глаза попасться. Придумщик, еще и дружбанов не щадит. А ей-то в итоге будет безразлично, нет в ней той искры в глазах, когда другие интересны, она в себе и будет там. Его ждет безрадостное разочарование. И чем раньше, тем лучше. Пока он не потратил слишком много сил. Чем больше сил потратит, тем сильнее эмоциональная память отложится. Это сильная вещь, просто так потом не забудешь. Навсегда с ним останется, это ощущение бессмысленности усилий. Кто знает, сможет он потом его перешагнуть или нет. И ведь никто же не виноват. Она не виновата в том, что ей все равно, он не виноват, что «приплыл» в нее. Никто не виноват, а хреново будет одному точно. Глазами может и забыть, а вот внутри, в себе, это вряд ли. И хорошо, что если после этого бросит свои палки с камнями и начнет просто жить, есть бананы, купаться в реке и ловить блох в шерсти, просто получать удовольствие от жизни, не оборачиваясь, не ища ее взгляд в толпе. Спокойно разговаривать с собой, без осуждения себя за результат или его отсутсвие. Просто принять, что так бывает, но зашло. Не срослось. Хорошо бы так, но нет, ведь будет помнить, что тепло бежало под кожей у него, когда ловил ее случайный взгляд ее, а сейчас не так, и хочется вот так, но после как тепло, потом не так, все не так. Боятся будет, что опять потом «не так» случится, после как тепло. И про прогресс забудет, в следующий раз, когда тепло чуть станет становиться, он холодно швырнет банан и отвернется. Лишь бы не повторялось «холодно потом».
- А по-другому как? – спросил большой обезьян.
- А никак, - ответил демон, - просто так бывает. Не нужен он или она, и всё! Никак! Потом воспоминания и потом опять никак. Быть может по-другому, но все равно никак. Не каждому дано. Крайне мало, когда тепло и навсегда. Очень редко, очень мало. В основном вот так.
- Грустно, - сказал большой обезьян, - пойду купаться.
- Я с тобой, - сказал демон.
И они пошли, спокойно, пять шагов, и они уже смеялись над чем-то, ведомым только им двоим и вселенной.
«Ничего мне не ведомо», подумала вселенная и продолжила наблюдать за мелким гаденышем и остальными. И светить звездами. Чтобы этим мелким гаденышам было о чем вечерами говорить.