Вера шла домой, нагруженная тяжёлыми пакетами с продуктами, а под мышкой несла небольшую подарочную коробку. Ситуация, в которой она оказалась, её явно не радовала. Она не планировала возвращаться одна с таким количеством покупок, ведь муж обещал заехать за ней в торговый центр. Однако, как это часто случалось, Аркадий задержался на работе, и вся ответственность легла на её плечи. Это уже не первый раз, когда он обещал помочь, но потом отмахивался, как будто его обязательства были чем-то незначительным.
Она чувствовала раздражение не только из-за физической усталости, но и из-за того, что её супруг стал всё чаще оставлять её одну в ситуациях, когда требовалось больше участия с его стороны. Сама идея устроить торжество по случаю юбилея его матери исходила от Аркадия, но весь груз подготовки лег на Веру. Он не просто устранился от помощи, но и самоуверенно передал ей все обязанности, как будто это её инициатива.
Когда она вернулась домой, время уже поджимало, и она поняла, что существенно опаздывает от собственного графика, который тщательно планировала. "Так, нужно замариновать утку, приготовить заготовки для салатов, и, конечно, не забыть про торт," — мысленно перечисляла она задачи, боясь что-то упустить. Вера в спешке переоделась в удобную одежду и сразу отправилась на кухню, где погрузилась в хлопоты. Прошёл уже целый час, а она, как заведённая, металась по кухне, едва успевая справляться со всем. Однако через пару часов основная часть готовки была завершена, и девушка, чувствуя удовлетворение, решила отложить оставшиеся дела на завтра.
Она устало направилась в душ, чтобы хоть немного смыть напряжение с плеч. Пока горячая вода стекала по её телу, Вера постаралась отпустить все мысли и просто насладиться моментом покоя. Но спокойствие длилось недолго — как только она, накинув халат, вышла из ванной, дверь распахнулась, и в дом зашёл Аркадий.
— Ну и как ты это можешь объяснить? — спросила Вера, стараясь сдержать раздражение, пока муж снимал галстук.
— А что не так? Директор вызвал на ковер, — ответил Аркадий, словно это всё объясняло.
— Я понимаю, что ты работаешь, но ты ведь сам предложил устроить этот праздник для своей мамы. Я согласилась помочь, но не делать всё одной, — холодно произнесла она, надеясь на хоть какое-то извинение.
Однако реакция мужа только усилила её негодование.
— Ты что, сама не можешь пару салатов нарезать и за подарком сходить? — ответил он, хмуря брови, словно не понимал, почему она вообще подняла эту тему.
— Пару салатов? Ты серьёзно? А как насчёт запечённой утки, четырёх салатов, нескольких нарезок, второго блюда и домашнего торта? Плюс к этому я потратила больше двух часов на поиск подарка! — голос Веры дрожал от накопившегося напряжения. — И к тому же, ты сказал, что Тася придёт помочь. Но её не видно, да и на звонки она не отвечает.
— Ты дома сидишь, а я с работы пришёл, – раздражённо заметил Аркадий, даже не пытаясь скрыть недовольство. — Я не понимаю, ты не можешь сделать приятное для моей мамы? А сестра тоже работает.
— Приятное твоей маме? Конечно, могу, и я это уже делаю! А вот ты почему-то не можешь! И не надо меня упрекать из-за работы, ты прекрасно знаешь, почему я уволилась. И вообще, я не работаю всего три недели. А во вторник у меня собеседование, если ты забыл, — напомнила она, уже почти не сдерживаясь.
Аркадий молча прошёл на кухню, где вместо того, чтобы ужинать как нормальный человек, начал есть заготовки, которые Вера оставила на завтра. Словно ничего не произошло, он ушёл в спальню с ноутбуком, где через пару часов уже спокойно спал, как младенец, совершенно не терзаясь совестью.
Вера, напротив, долго сидела на кухне, допивая уже остывший чай. Она чувствовала, что её отношения с мужем, как и этот чай, давно утратили тепло. Её всё больше раздражало, что Аркадий, даже не посоветовавшись с ней, предложил отметить юбилей своей матери у них дома. Мол, у них больше места, да и сынок хотел порадовать маму. Но в итоге ей пришлось разбираться с этой организацией одной. Тася, сестра Аркадия, поддержала эту идею с энтузиазмом, но как только дело дошло до конкретной помощи, она просто испарилась. Обещала прийти пораньше, чтобы помочь с сервировкой, но её след простыл.
Вера не могла понять, как её жизнь превратилась в это. Когда-то они с Аркадием могли обсуждать планы, делить обязанности, а теперь каждый был занят своими делами, словно они живут параллельными жизнями. Её мысли возвращались к первопричине их ссоры. Почему он так легко оставил её одну с этой суматохой? Почему не мог просто извиниться или хотя бы выразить благодарность за её усилия? Она чувствовала, что их отношения меняются, и это её страшило.
На следующий день Вера не хотела разговаривать с мужем. Аркадий каждый раз тяжело вздыхал, будто это он устал, а не Вера, которая весь день провела на кухне. Каждый его вздох усиливал её раздражение, и к вечеру она просто перестала замечать его присутствие. "Сама повелась на эту уловку," – с раздражением подумала Вера. Она пообещала помочь организовать праздник и теперь не могла просто отступить, хотя сама давно не горела этим желанием. Ведь Зинаида Львовна не была виновата, что её дети забыли о своих обещаниях.
Когда стол был накрыт, еда приготовлена, а в доме царили чистота и порядок, первой из гостей пришла Таисия. Вера, готовая к встрече, старалась держаться спокойно, но внутреннее напряжение не исчезало.
— Ммм, вкусно пахнет, — с улыбкой сказала Таисия, заходя на кухню и окидывая взглядом брата и его жену. — Молодцы, наверное, весь день готовили? Что купили маме? — невинно поинтересовалась она, подойдя поближе.
Аркадий, почувствовавший внезапную растерянность, взглянул на Веру, как будто ждал от неё ответа, хотя даже не удосужился спросить её об этом раньше.
— Ну, эм, — замялся он, явно надеясь, что жена спасёт его.
Вера, решив немного его подразнить, сделала паузу, наблюдая, как Аркадий нервничает. Ей было даже забавно, что муж так и не поинтересовался, что она выбрала в подарок для его матери.
— Жемчужное ожерелье и кольцо, — наконец ответила Вера спокойно. – А ты, Тася?
— Комплект постельного белья, — с гордостью ответила Таисия.
Вера кивнула, хотя отлично помнила, что Тася дарила такой же комплект и в прошлом году. И хотя сейчас был юбилей, шестидесятилетие матери, Вера подумала, что Таисия могла бы постараться чуть больше. Но она решила не говорить ничего. Возможно, Зинаида Львовна действительно так оценила прошлый подарок, что попросила его повторить.
Вскоре в дверь вновь постучали. На этот раз пришла виновница торжества со своей подругой, сестрой и её мужем. Вера радушно улыбнулась, приглашая гостей в дом, но внутри мелькнула мысль: "Вот и ковен собрался." Она знала, что, когда свекровь оказывается в компании подруг и сестры, обстановка быстро превращается в что-то, напоминающее змеиное гнездо. Вечер обещал быть весёлым в кавычках.
Когда все гости сели за стол, Вера заметила, что она единственная, кто был одет не по-праздничному. Она всё ещё была в домашней одежде и фартуке, который носила во время готовки.
— Вы пока начните без меня, — с улыбкой сказала она. — Я быстро переоденусь.
Вера вышла в спальню и уже собиралась переодеться, когда до её ушей донёсся голос Таси, которая с гордостью объявила:
— Мам, тебе положить ещё? Я сама готовила твою любимую селёдку под шубой.
Вера сжала зубы. Она знала, что Таисия не принимала никакого участия в готовке, и сейчас открыто присваивала себе её труд. Свекровь, похоже, тоже не собиралась воздавать должное. Зинаида Львовна хвалила детей перед своей подругой, словно они были её личными трофеями.
— О, какие вы молодцы, всё сами сделали! Такой стол шикарный! Я и не думала, что у вас так получится, — благодарила она.
Вере было обидно до глубины души. Она буквально сглатывала ком обиды, понимая, что никто, кроме неё самой, не ценит её усилия. Единственной причиной, по которой она не бросила всё это мероприятие, была надежда, что свекровь наконец-то увидит в ней хорошую хозяйку и заботливую супругу. У Веры не было своих родителей, и она всё время надеялась, что родители Аркадия смогут заполнить эту пустоту, которая грызла её сердце с самого детства. Когда они только поженились, Зинаида Львовна встретила её холодно. И вот теперь Вера снова пыталась заслужить её одобрение.
Но казалось, что всё было напрасно. Вера стояла в прихожей, не решаясь войти в комнату, хотя прошло уже десять минут. Никто не заметил её отсутствия.
Она сглотнула обиду и наконец вернулась к столу, села рядом с мужем и сделала вид, что ничего не произошло. В этот момент она заметила, как Зинаида Львовна берёт кусочек утки – её фирменного блюда, которое она готовила с особой тщательностью. Вера всегда гордилась этим рецептом, и ей хотелось, чтобы хотя бы оно было оценено по достоинству.
Свекровь с удовольствием откусила кусок, и Вера даже заметила тень наслаждения на её лице. Это было лучшим подтверждением успеха блюда, и она, подражая манере Таисии, спокойно спросила:
— Нравится? Я сама готовила.
Тася напряглась и сжала губы, понимая, что её ложь раскрыта, но ничего не сказала. Свекровь же, явно ощутив неловкость, хмыкнула:
— На мой вкус немного суховато.
Эти слова ударили по самолюбию Веры. Она знала, что утка вышла превосходной, ведь за её плечами – пять лет работы су-шефом в престижном ресторане города. Причём она ушла оттуда не из-за недостатка мастерства, а из-за конфликта с хозяином заведения.
Улыбка Таси, заметно злорадная, только усилила чувство несправедливости. Вера больше не ожидала от этого вечера ничего хорошего.
Пока Вера выносила торт «Красный бархат» со сливочным кремом и свечами в виде цифр «60», Аркадий не стал дожидаться ее возвращения и уже сам вручил подарок своей матери. В тот момент, когда Зинаида Львовна благодарила сына, целуя его в обе щеки и примеряя новые украшения, Вера как раз заходила в комнату. Это зрелище вызвало у нее неприятное чувство: ей казалось, что все происходящее как-то неправильно. В ее голове пронеслась мысль: «неблагодарные скоты». Вере хотелось исчезнуть, уйти, как будто бы ее присутствие стало лишним. Она с трудом подавила это желание, понимая, что должна оставаться до конца вечера. Но общаться с кем-либо она уже не хотела, лишь мечтала, чтобы праздник быстрее закончился.
Тем более, её сильно беспокоила поясница. Болезненные ощущения появились после того, как ей пришлось переносить тяжелые пакеты с продуктами, что было особенно неприятно, учитывая наличие у нее грыжи. Однако никто, казалось, не обращал на это внимания. Никто не спрашивал, нужна ли ей помощь, как она себя чувствует. Все были заняты собой и своими заботами. Вера понимала, что сейчас она для всех не более чем прислуга, обязанная обслуживать гостей и делать все ради чужого комфорта.
В какой-то момент она уже не выдержала. Извинившись перед присутствующими, Вера решила уйти в спальню, надеясь на минуту покоя. Как и ожидалось, никто из гостей не возражал против ее отсутствия. Все восприняли это с равнодушием, словно служанке позволили отдохнуть после выполненного задания.
Вера выпила таблетку обезболивающего и прилегла, пытаясь успокоить ноющую боль в голове. На часах было уже около полуночи, когда Аркадий разбудил ее громкими шагами и раздраженным голосом:
— Праздник окончен, можешь убирать со стола! А я спать, — заявил муж, ткнув жену в плечо.
Поначалу Вере показалось, что это жуткий сон, вызванный усталостью и болями. Но, открыв глаза, она увидела перед собой Аркадия — его фигура темнела в полумраке комнаты. Он смотрел на неё с недовольством, как будто она была всего лишь частью декора этого дома, который ему приходилось терпеть.
— Что? Ты будишь меня, чтобы я убиралась? Я вообще-то не нанималась прислугой! — её голос сорвался, и в нем прозвучала накопившаяся за долгие годы обида. — Что сложного самому убрать еду в холодильник и помыть посуду? Это же ты у нас "чудо-сыночек", который сам организовал торжество! — продолжила она, словно вспыхнув от накопившегося гнева.
— Вот если ничего сложного, тогда в чём проблема? — лениво бросил Аркадий, не утруждая себя продолжать разговор. — Всё-таки ты в доме хранительница очага. И вообще, не начинай. Я устал, — пробормотал он, ложась в постель не переодевшись, будто разговор был для него бесполезным и не стоил его усилий.
Вера молча смотрела на его безразличие, а затем, стиснув зубы, вышла из спальни. Она ощущала, как внутри нарастает буря чувств. "Больше я на это не куплюсь. Ну что за дурой я была все эти годы?" — пронеслось в её голове, когда она взглянула на беспорядок в столовой, оставленный гостями. Горки грязных тарелок и бокалов, крошки на скатерти, разлитое вино — всё это отражало не только физическую грязь, но и символизировало запущенное состояние её брака.
Вместо того чтобы браться за уборку, Вера решительно достала телефон и вызвала такси. Она быстро собрала необходимые вещи — немного одежды, документы, косметику — всё, что могло понадобиться на первое время. Её решение уйти было неожиданным даже для неё самой, но оно назревало долго. Ещё несколько месяцев назад она начала замечать, как ее брак превращается в пустую формальность, а Аркадий — в человека, с которым ей всё меньше хотелось делить жизнь.
Перед уходом она остановилась у зеркала в прихожей и, не задумываясь, написала на нём губной помадой: «Я требую развода!» Эти слова, как символ её внутренней свободы, дрожали на поверхности зеркала, словно подтверждая её решимость. Впервые за долгие годы она почувствовала себя по-настоящему свободной.
Поздней ночью сестра Веры, Надежда, открыла дверь, всё ещё потирая полусонные глаза. Она не ожидала увидеть Веру в такой поздний час, да ещё и с чемоданом в руках. Поняв, что произошло, Надя без лишних вопросов напоила сестру горячим чаем и выслушала её рассказ. Когда Вера произнесла, что решила развестись, Надежда, не сдерживая эмоций, выпалила:
— Ну наконец-то ты сняла розовые очки!
Этот неожиданный комментарий вызвал у обеих сестер приступ смеха. Они смеялись до слёз, осознавая, как нелепо это всё выглядело со стороны. Но для Веры этот момент был освобождающим. Она поняла, что, наконец сделав этот шаг, смогла дышать полной грудью, впервые за два года. Вера знала, что впереди её ждут перемены, но она была готова встретить их с уверенностью и внутренней силой.
Она всё ещё любила Аркадия, каким бы он ни был, но теперь ясно осознавала, что их пути разошлись. Эти отношения давно стали для неё бременем, и уход был единственным верным решением. Вера чувствовала, что впереди её ждет новая глава в жизни.