Николай, как и все его друзья на большегрузах, считают, что дорога, как наркотик. Он и забыл про диплом электромеханика. Свой первый рейс помнит очень смутно. Остались только эмоции, которые накрывали его с каждым пройденным километром. И поехал он по России не только за романтикой, но и за большим рублем.
Кабина дальномера – это второй дом водителя. В Volvo Николай чувствует себя как в номере люкс гостиницы. Два спальных места, холодильник, микроволновка, кофеварка. Эх, Мишку бы прокатить. Но Галине придется без него трудно. Она же еще работает. Отпуск Борисович дает в январе, когда заканчиваются все работы.
Опять жена перед глазами. Николай много раз слышал, что жены часто разводятся с мужьями-дальнобойщиками. Не выдерживают долгих разлук. Рейсы-то бывают и по два месяца, иногда приходится делать два-три рейса, не заезжая домой. У Семена супруга ушла к офисному работнику, который работает, как все люди, отсиживает восьмичасовой день, в шесть уже дома.
- Столько было у нас ссор с ней. Объяснял, что не могу бросить руль, скучно мне сидеть на одном месте. А ей, видите ли, стыдно стало, что муж у нее водитель. Ну и пусть теперь выживают на зарплату, - Николай с товарищем встречался только вчера, поэтому его слова и зазвучали в ушах, как только он вспомнил о своей жене.
- Танька у меня ленивая, работать не хочет.- Галина у него не такая, везде успевает, и на работе, и дома. Да разве только с Семеном такая ситуация? Со многими разговаривал. Знает не понаслышке, в рейсе есть кому утешить – женской любви хватает. Дальнобойщики заводят романы с работницами придорожных кафе, столовых.
Им не надо круги давать. Заехал, отвел душу и дальше поехал. Николаю же иногда приходится круги делать, чтоб заехать в Варновки. Сегодня его фура идет легко, забита коробками с чипсами, сухариками. А почему бы ему не завернуть к любимой женщине? Он снял с шеи оберег, сунул его в бардачок.
Не проехал и пятидесяти километров, как снова надел его через голову. Дорога была просто невыносимая, одни ямы, того и гляди, как бы в нее не угодить колесом. Две фуры стоят на обочине разутыми. Третья с аварийкой… Водитель открыл капот… Нет, он рисковать не будет. Но раз свернул на Варновки, откладывать долгожданную встречу не будет. Хоть дочку на руках подержит.
По этой дороге Николай едет первый раз, поэтому пришлось воспользоваться навигатором. Дорога асфальтированная, но сплошь одни деревушки. И вдруг он заметил дым, затем языки пламени. Горел дом почти около самой дороги, вокруг которого бегали люди и заглядывали в окна. Мужчина выругался про себя.
- Бест.олочи, тушить надо! – проехал метров сто и остановился. Ближе было нельзя. Шифер стрелял во все стороны, уже трава загорелась.
- Да, говорю же, она уходит, а Матвейку оставляет одного. – Николай, как только услышал о ребенке, сразу разбил окно. Многие его останавливали, задохнется же в дыму. Да и ребенок там, поди, уже мертв.
Николай в это время снимал с себя рубаху, намочил ее в воде, замотал ей голову, оставил одни глаза. Окна невысоко от завалинки, поэтому он одним прыжком оказался в комнате. Кругом дым, ничего не видно, пробирался на ощупь, в горле горечь. Он ощупывал каждый предмет, звал мальчика, но вокруг тишина. Лишь только с улицы доносятся крики. Подсказывали, где может быть Матвейка.
- Он у нее всегда под столом играл, там и смотрите. – Кто бы еще подсказал, где этот стол. Вот языки пламени стали появляться внутри, мужчине надо спешить, а то и его жизнь закончится здесь же. Николая взял страх, он уже задыхался, глаза слезились, ничего не видели, как будто он лишился зрения.
И вдруг его нога коснулась чего-то мягкого, руки пришли в движение. Ребенок! Николай его взял на руки, а вот возвращаться назад не было сил. И он вспомнил про оберег. Никогда не молился, ни одной молитвы не знал, а тут просил бога о том, чтоб помог ему добраться до окна. Он только прошел дверь, как за ним обрушилась балка, на улице визг.
Хоть бы кто-то помог, но ни один не пришел мужчине на помощь. Он не помнит, как передавал ребенка в проем окна, как его вытаскивали за руки. В чувство Николая привела местная фельдшерица. Как только начала ему смазывать живот, он все понял. На подоконнике осколки стекла, которые глубоко порезали ему живот. Некоторые женщина извлекала пинцетом.
Жители помогли отвезти водителя в фельдшерский пункт, где над ним до темноты колдовала Виктория, именно так представилась женщина. Ему нельзя в дорогу, раны кровоточили, дышал через раз. Но Николаю надо ехать. У него груз, который он обязан доставить вовремя. А еще же Варновки…
Оберег спас его от неминуемой гибели. А не он ли сделал так, чтоб Николай попал в эту передрягу. Виктория была очень внимательной и заботливой. Напоила, накормила, спать уложила на кушетке.
- Я бы вас домой пригласила, но у меня ревнивый муж.
- Есть уже за что ревновать? – Перед ним сидела настоящая красавица в белом халате. Анюта светлая, а Виктория – жгучая брюнетка, но черты лица тонкие. Казалось, Николай впервые видел такую красавицу, глаз не мог отвести.
- Что вы, - затем женщина смутилась, - было пару раз с заезжим москвичом, но потом ни-ни. – Николай этому не верил. Знает, кто покушал тортик со сливками, никогда от него не откажется. И эти руки, пальцы… Он до сих пор чувствует прикосновение. Боль сразу прошла.
- Не стесняйтесь, все мы люди, имеем право на слабинку, -И глаза Виктории заблестели. Николай испугался, что она набросится на него, как пантера. – Простите, но мне надо ехать. Я осторожно. На клочке черкните, чем смазывать раны и как часто. – Настроение женщины сошло на ноль.
Фельдшер чуть ли не в лицо бросила мужчине тетрадный листок и крикнула вдогонку:
- Чеши отсюда, примерный семьянин нашелся, так я тебе поверила. А то не знаю вас, дальнобойщиков, падких на все, что плохо лежит.
Медпункт находился недалеко от дороги. Николай шел на мерцающие фары, в руках держал оберег, который ему сохранил жизнь и не дал упасть в очередной омут. Про Варновки он забыл, навигатор направил в сторону дома.
А дома… Он не знал, что там происходит за тысячу километров от него.
Галина каждое утро кормила пса и сторожа, пожилого таджика, который у Борисовича всегда был на подхвате. Мог двор мести, во время уборки за весовщика работает. Галине Ахмет очень нравился. Он и на кухне ей помогал. Иногда ночью мясо варил, косточки. Он ей практически был за отца.
А это пришла, ни Арчи, ни Ахмета нет. В бытовку женщина редко заходила, но на сей раз пришлось войти, а вдруг сторож заболел? Увидела странную картину.
На кровати лежал незнакомый мужчина, Ахмет сидел около него на стуле.
- Вот наша Галочка пришла с завтраком, - он поднялся ей навстречу, пес завилял хвостом. Галина поставила кастрюльку на стол, а миску с едой для собаки вынесла на улицу. Следом вышел Ахмет.
- Чего ты испугалась, Галя? Это Артем, если бы не я, ему бы самому не выбраться.
- Откуда? В яму попал? И что он у нас здесь делал?
- Нет, не здесь. Ты же вчера, наверное, слышала, как Силич хвалился, что два ведра грибов набрал буквально за час. У меня же на родине грибов нет. Только в магазине покупаем. Я же их видел лишь на картинке. Вот Силич мне описал этих рыжиков, решил сходить…
Арчи всегда был рядом с Ахметом, увязался с ним в небольшой лесок. Таджик шел не спеша, палкой раздвигал опавшую листву, срезал рыжики, лисички. Так увлекся этой тихой охотой, что не слышал ничего вокруг. Казалось, что все птицы присмирели, даже сороки взобрались высоко над землей. Испугались собаки.
Вдруг Ахмет услышал лай Арчи. Испугался, слышал, что появились шакалы. Хотел вернуться назад, стал звать пса, но тот его будто не слышал. Пришлось осторожно приближаться к тому месту, где собака разрывалась от лая. Огляделся, вроде, никакой опасности нет. Подошел ближе.
На дне неглубокой ямы лежал мужчина и корчился от боли. Рядом с ним валялась корзинка и разбросаны грибы.
- Встать можешь? – мужчина замотал головой.
- Ногу подвернул, не могу ее разогнуть.
Ахмет спустил потихоньку и понял, в чем причина. Накануне два дня лил дождь, вот мужчина поскользнулся на краю этой ямы и угодил вниз. С трудом, но вытащил волоком незнакомца. И начал осматривать ногу. Дочь у него работает врачом, кое-то наслышан об ушибах, переломах, растяжении.
- Здесь больно?
- Вы доктор, что-то на вас непохоже, - пришлось Ахмету все рассказать о себе, о дочери, которая учила отца оказывать первую помощь. Он практически нес Артема на себе до своей бытовки. По кочкам, по лесу, где валялись сухие сучья мужчине тяжело было прыгать на одной ноге. А вот когда вышли на тропинку, потом на дорогу, Ахмету стало полегче.
Первым делом он позвонил хозяину и попросил разрешения оставить хотя бы до утра у себя в бытовке Артема.
- Борисович не был против. Сегодня с утра пораньше прискакал. А как узнал, что незнакомец работает бульдозеристом на стройке, имеет корочки экскаваторщика, крановщика, так ухватился за него. И мне приказал, чтоб я за ним смотрел, ухаживал, главное, чтоб глаз не спускал.
- Ладно, Ахмет, в другой раз дослушаю, там, поди уже мясо закипело. Да тесто я поставила, решила на обед напечь вам пирожков.
Галина крутилась около плиты, а из головы не выходил Артем. Ей казалось, что что-то знакомое она уловила в его взгляде. Начала перебирать в своей памяти парней, которых знала, учась на повара. В ее окружении с таким именем молодых людей не было. Все больше Вити, Коли, Сережи. А она ведь первенца своего хотела назвать Артемом.
Николай уперся, как баран, назвал Павлом в честь армейского друга. Ну а потом пошли имена в их семье на «ша». Вечером, прежде чем уходить с работы, зашла к Ахмету, оставила им с Артемом ужин. Мужчина уже сидел на кровати. Отметила про себя: он ростом выше Николая.
И сразу представила себя рядом с ним. Настоящая замухрышка, придется постоянно носить туфли на каблуках. Боже, о чем она думает, и выскочила из бытовки, как облитая ледяной водой.
Дома мать заметила, что дочь не покидают думы.
- Галь, пришло время думать только о хорошем. Марковна Кольке оберег дала, который мужиков отпугивает от юбок. Вот теперь люби своего мужа на здоровье. – Не могла Галина признаться матери, что ее тревожит. Только сейчас догадалась, где она видела этого мужчину.
Галю пригласила на свадьбу сестры подружка, с которой они были неразлучны. Ели, пили из одной миски, из одного бокала, порой и спали вместе. Заболтаются, глаза начинали слипаться, а Тоньке лень было подняться и перейти на свою кровать. Но девушки обе худые, отлично помещались. Со временем стали, как сестры.
Галя всегда была скромницей. Понравился ей жених на свадьбе, но за ней уже стал ухаживать Николай, тоже красивый, стройный, бравый. Правда, матери не нравился. Но это дело поправимое. И надо же было им встретиться через двадцать с лишним лет. У Артема дети, может быть и такое, что он уже на своих руках держал внуков.
Разбивать семью мужчины Галина не собирается. Сама не поняла, как ей в голову лезли эти бредовые мысли. Ей, матери троих сыновей, двое из которых практически взрослые. Не заметишь, как Мишка вылетит из гнезда.
А муж? Она старалась матери не показывать, что давно подозревала мужа в измене. Взять хотя бы те тряпки, что младший нашел в кабине фуры. Николай думает, что жена всему верит? Кто же такие дорогие вещи отдаст на тряпки. В ценах немного разбирается. А духи вперемешку с соляркой? Только глупый этого не унюхает.
Ей было противно ложиться с мужем в одну постель. Приходилось исполнять супружеский долг. Да и сама нестарая женщина, хочется, чтоб иногда ее ласкали. А мать тут лопочет про какой-то оберег.
- Господи, мам, что за чушь вы с Марковной придумали? Сама говорила, что Кольку только могила исправит.
- Стой, доченька, я чего-то не понимаю? Хочешь сказать, что я зря стараюсь сохранить ваш брак? Чего же раньше молчала и не уходила от мужа? – Людмила Николаевна буквально наседала на дочь, смотрела пристально ей в глаза, будто старалась уловить в них какие-то изменения. – Не Борисович ли опять стал около тебя крутиться. Галь, шило на мыло не стоит менять. Он тоже ходок, только с большим стажем, чем у Николая.
- Мам, не придумывай. Просто иногда задумываюсь над тем, что хорошего я видела в жизни за последнее время. Приедет из рейса, спрячется за сараями и давай кому-то названивать, а рот до ушей, хоть завязочки пришей. Только ради сыновей все это терплю.
- Теперь в твоей жизни все будет просто замечательно, мы с Марковной постараемся. Она такой обряд знает, от которого он про всех женщин забудет, кроме жены. – Для Галины в данный момент этого не нужно, она была бы рада, если бы Колька ее оставил.
А Николай забыл про гадалок, к которым хотел заскочить на обратном пути. Чувствовал себя неважно. Два дня добирался до дома, приходилось чаще останавливаться, выходить на свежий воздух, чуть разминаться. В одной из аптек ему предложили мазь, которая не только заживляет раны, но и вытягивает гной, который в них стал появляться. Но главное, Николай остался жив. Все остальное заживет, как на собаке.
Агнесович дал дальнобойщику залечить свои раны, срочных грузов сейчас нет. Все дорожает, мало заказов. Да в зиму всегда так бывает. Ближе к Новому году опять будет аврал, тогда Николаю некогда будет решать свои дела. За эту поездку он, наконец-то, расплатился за скутер, который достался Анюте. Сам не понимает, почему при каждом упоминании этого имени он морщится, и его воротит, как черта от ладана.
Осталось всего два дня до окончания лунного цикла. Не забыть ему еще тещину вещицу припрятать. Выслушает бред этой Марковны, а потом съездит в город и сделает отворот. С оберегом не хочется расставаться, он его уже два раза от смерти спас, а впереди зима, скользкие дороги, занесенные снегом.
Приехал Николай домой в томе время, когда Мишка был в школе, а Галина на работе. Он принял душ, обработал раны. Немного полежал, чтоб мазь впиталась, и по сараям. А там все вычищено. Вот это у него сын! Вот как отрабатывает свой скутер. Заглянул в гараж, он стоит чистенький, но видно, что обкатку уже прошел.
Не привык Николай лежа на диване проводить свободное время. В своем доме дела всегда найдутся. Обрезал розы, виноград. Убрал весь мусор. Пришлось поработать метлой. Дождался сына из школы, поели. Мишка за уроки, а он на диван. Не заметил, как уснул.
Открыл глаза, когда в комнате было темно. Приподнял голову, на кухне тоже света нет. Стыдно стало. Жена, уставшая, вернулась с работы, управляет хозяйство, а он, здоровый лоб, вылеживается. Николаю хватило минуты, чтоб натянуть домашнюю робу.
Во дворе хозяйничал Мишка. Галина, вероятно, буренок своих обхаживает. Она у него любит это дело. Но там пусто.
- Миш, а мама к бабушке ушла?
- Нее, - как протяжно у сына получилось, - она еще с работы не вернулась. Позвонила, чтоб я сам кормил, поил. Она приедет поздно…- Такого Николай от жены никогда не ожидал.