Новый Разин в моей коллекции.
Скульптор Константин Родиславович Чернявский.
Тот самый день, когда ему приснился сон, что конь его разыгрался, да налетели ветры злые и сорвали шапку с него.
А есаул сон разгадал.
И ещё мы записываем с моими друзьями из народных и казачьих ансамблей, и с группой «Лампасы» огромный (два диска) альбом народных, авторских и современных песен о Разине.
Получается совершенно феерическая история. Потом расскажу какие у нас цели далеко идущие.
Но, собирая песни о Разине (только народных их - несколько десятков, не считая региональных вариантов, в целом же - сотни!) - набрел я на прекрасные стихи Анны Долгаревой, про которые она и сама забыла.
И уже положили их на музыку. И на одну песню в огромной разинской коллекции стало больше.
Анна Долгарева
ПРО СТЕНЬКУ
и Алену Арзамасскую
.
Из землицы русской, из камня,
из приречного тростника
Поднимается Стенька Разин,
и отрубленная рука
вырастает из тела белого,
пока Стенька идет к Кремлю.
«Ай да здравствуй ты Русь моя,
да который век я люблю
твое небо, как Волга, глубокое, твои реки да терема,
ах ты лада моя заветная, подставляй объятья сама».
.
И Алена в одежде монашеской
из-под пепла за ним встает.
У Алены через плечо прирученный гранатомёт,
трижды битая, трижды клятая
и сожженная наконец,
она крестится и смеется:
«Я вернулась к тебе, Отец».
.
И идет по Москве заснувшей первым – набольший атаман,
а за ним атаманша меньшая, расступился квелый туман,
и гранаты у атаманши,
а у Стеньки тяжелый «Шмель».
.
Тяжело уснул патриарх,
смята шелковая постель,
и царю что-то снится страшное,
и последнему из бомжей,
разлетаются птицы подальше
от нижних от этажей.
.
Вылетают птицы из тела Стеньки, из отрубленных рук и ног,
он идет по Руси заснувшей,
и путь у него далек,
«Ай ты Русь моя дорогая,
я вернулся к тебе, гляди».
И стучит сожженное сердце
у Алены в сожженной груди.
*
Ай ты Русь моя,
вот вернулся я
к тебе – сын твой преданный,
да тобою преданный.
Ай, любимая!
В клубах дыма я
сквозь тебя пройду,
да правду найду.
*
Я была монахиней,
прости Господи,
я сменила одежды свои
на мужское платье да войско,
за это меня сожгли,
и теперь я встала из пепла,
и мертвая прохожу
через мертвые многоэтажки, через всю пустоту и жуть,
кровь на стенах да хохот дьявольский,
мой ли хохот?
прости, прости.
сколько страшного я свершу еще на своем пути?
*
Ничего из этого не было.
Спи, мой маленький, спи, усни.
На холодном лете семнадцатого проступают домов огни.
Это все только страшная сказка,
и нет у нее конца.
Спи, мой маленький.
Стенька спит,
и Алена у ног Отца.
.
Спит Москва,
чтоб набраться силы,
спит расхристанная Русь,
четвертованная – как Стенька, синий воздух, туман и грусть.
.
Только что-то
под древним камнем,
что навеки крови впитал,
все ворочается так тяжко,
все скребет,
как древний металл,
и ни сна ему, ни покоя,
и покуда хватает сил
все царапается, стучит оно
в беспокойное сердце Руси.