В тыквенный спас на ForbesWoman вышла статья с моими комментариями по поводу ощущения боли мужчинами и женщинами. Опубликовали не все: ту часть, где я расфилософствовалась об этике войны, смерти на публику, стоиках, и которая не очень вписывается в контекст статьи, опустили. Тем не менее, статья получилась интересной.
Ссылка на статью в ForbesWoman.
Здесь приведу вопросы журналистки и мой полный на них ответ:
1. Есть стереотип: обезболивание - признак слабости мужчины. Поделитесь мыслями на эту тему, пожалуйста. Наверное, это было зачем-то нужно обществу и эволюции? А женщине, при этом, можно было жаловаться? Скорее всего, чтобы они учились друг на друге помогать и себе, и детям, и мужчинам?
Мнение об обезболивании как о слабости уходит в глубь веков, в общинно-родовой строй. В те времена каждый мужчина племени был воином, и должен был взять в руки оружие в случае угрозы его племени. Каждый мальчик приблизительно подросткового возраста проходил обряды инициации, смысл которых - показать, что он достойный член своего рода, воин, не боящийся опасности, боли или смерти. Страх перед болью есть у всех, но воин должен уметь его контролировать, чтобы эффективно выполнять свои задачи. Испокон веков у воинского сословия были кодексы чести, нравственные обязательства по отношению к Родине, правителю, народу, которые нужно было выполнять несмотря на боль и страх смерти. Эти традиции, хоть и претерпели некоторые изменения, но до сих пор актуальны для «мужских» профессий. Поэтому данный стереотип относится именно к мужчинам, к женщинам изначально предъявлялись другие требования. Следует заметить, что повышенные требования к мужчинам в плане способности терпеть боль отвечают природной целесообразности. У человека как биологического вида наблюдается выраженный половой диморфизм: мужчина ощутимо сильнее женщины, а война – один из способов экспансии общества, и мужскими силами ее выполнять значительно эффективнее. Основная задача женщины в доисторические времена – родить и воспитать здоровое потомство, и боязнь боли здесь скорее помогает, нежели вредит.
2. Раньше люди мало какими методами умели безопасно купировать боль, поэтому и философия, и религия предлагали ее терпеть. Аристотель упоминал боль как «эмоцию из сердца», древние греки считали, что ее нужно было переживать с мужеством. Многие околорелигиозные учения видели боль частью очищения или же наказания от высших сил. Страдающие христиане считались благочестивыми — согласны ли Вы с этим мнением?
Как уже упоминалось, в контексте этики войны боль необходимо терпеть, еще лучше – презреть. Мужество – добродетель, почитаемая во всех древних обществах, в том числе и в древней Греции. Идея очищения через боль распространяется позже, вместе с христианством. Одна из важнейших добродетелей, которые несет христианство в мир – это милосердие. Учение Христа призывает не отвечать злом на зло, не осуждать, «возлюбить» врага, поскольку обратное распространяет насилие в мире. Сам Господь искупает грехи людей на кресте. Поэтому претерпеть насилие, боль во многих случаях является правильным решением с точки зрения христианской этики. Кроме того, в христианстве есть доктрина первородного греха. Первые люди, Адам и Ева совершили грехопадение, и мы, как их потомки вынуждены терпеть болезни, смерть и старость. Женщины в боли рожают детей, люди в поте лица добывают свой хлеб. Таким образом страдание, в том числе и претерпевание боли, являются своего рода карой и одновременно свойством нашей греховной природы.
Что же касается страдания христиан и благочестия, то необходимо оговорить причину страданий. Если это страдания, претерпеваемые за веру, то они, безусловно, заслуживают уважения в религиозной этике. Святые мученики почитаются, поскольку несмотря на ужасные муки не предали веры. Святую Софию римляне заставили наблюдать пытки и смерть ее троих дочерей, и ни Святая София, ни ее дочери не отреклись от христианской веры. Если же человек мучится унынием, то о нем нельзя сказать ничего хорошего, поскольку уныние в христианстве является грехом.
3. Испанский историк Хавьер Москосо в своей работе «Боль: культурная история» (2011) сравнивает боль со спектаклем, разыграевым по определенным “драматическим схемам”. «…Боль мобилизует все элементы театрального представления. У нее есть свои актеры, сюжет, сцена, костюмы, реквизит, сценография и, конечно же, публика».
В качестве одного из таких спектаклей Москоко анализирует болезнь королевы Анны Австрийской, умершей в середине 17-го века от рака груди менее чем за два года после постановки диагноза. Анна рассматривала свою болезнь как воздаяние за ее прошлые годы и говорила, что готова к смерти. Одновременно она меняла одного доктора за другим и пробовала все возможные способы лечения. Москоко считает, что дело не столько в лицемерии королевы, сколько в “широкой эмоциональной корреляции между страхом (вызванным неизлечимостью заболевания) и неумирающей надеждой на спасение».
Недаром в народе говорят: «На миру и смерть красна». Смерть, страдание приковывают внимание, вызывают страх, являющийся одной из базовых и наиболее сильных эмоций человека. Если рядом происходит что-то страшное, мы не можем не обратить на это внимание, оно приковывает взгляд. А внимание к себе нравится многим. Таким образом, боль и смерть содержат не только страдания, но и сочувствие, сопереживание, внимание к собственной персоне. Сегодня даже есть феномен «смерти на камеру», когда люди со смертельным диагнозом ведут онлайн дневники в социальных сетях.
Относительно примера с Анной Австрийской Москоко, на мой взгляд, прав. Причина ее противоречивых действий скорее всего кроется в том, что Анна хотела жить, и в то же время она хотела видеть смысл в своих страданиях. Искупление грехов тяжелой болезнью и смертью – это не просто случайность, выпавшая на твою долю, не просто слабое здоровье, это кара, судьба, фатум. Это сразу придает больше значения страданиям. И это не отменяет желания жить.
Как думаете, есть ли сегодня какая-то философия боли? Или она проста — таблетка нурафена и «в бой»? То есть мы привыкли глушить любую физическую боль, чтобы просто её не чувствовать?
Я не думаю, что есть отдельная «философия боли», есть отношение к боли в рамках определенной этической системы координат. Для воина боли следует не бояться, презреть ее. Для этики стоиков (к этой философской традиции относились Сенека – воспитатель римского императора Нерона, Марк Аврелий – римский император) страдания и боль – это безразличное. Человек должен быть равнодушен к ним. Для эксплуатируемых классов в капиталистическом общественном укладе с точки зрения марксизма боль – это безысходность, и выбора между терпеть или не терпеть просто нет. Как не сложно заметить, вариант «таблетка нурафена и «в бой» подойдет в равной степени для воина, стоика и пролетария.