После катастрофы в "Золотом павлине" Ольга приняла решение, достойное коварной свекрови из бразильского сериала – лично отвезти Катю в её Сосновку. "Заодно и поговорим по душам. Объясню это девушке, что в нашей семье ей не место.", – процедила она сквозь зубы, поправляя зеркало в своём Bentley Bentayga.
НАЧАЛО ИСТОРИИ ТУТ:
— Ой, какая машинка-то красивая! — восхищалась Катя, плюхаясь на кожаное сиденье. — У нас в деревне только у дяди Васи "Волга" есть, и та без глушителя! Как утром на поле едет - все собаки по деревне лают.
— Это не "машинка", это – произведение британского автопрома, — поморщилась Ольга, косясь на пятно от чая, засохшее на простеньком пальто Кати. — И будьте добры, не ёрзайте так по сиденью, это кожа ручной выделки. Здесь каждая строчка прошита мастером. И сумочку уберите от двери, положите на заднее сидение. А то ваша бижутерия поцарапает лакированные деревянные вставки.
— А у нас корову Зорьку тоже дед Митя вручную доит! — радостно отозвалась Катя. — Говорит, никакой автомат с его чуткими пальцами не сравнится! Ручной труд - всему голова.
Ольга закатила глаза:
— Боги, боги! За что мне это...
Первый час дороги прошёл в относительной тишине, нарушаемой только восторженными возгласами Кати при виде каждой придорожной коровы. Но потом начался снегопад. Да такой, что "дворники" едва справлялись.
— Мадумуазель Екатерина, — процедила Ольга, вглядываясь в белую мглу, — вы уверены, что это правильная дорога в вашу Сосновку? Потому что кажется из-за погоды мой навигатор перестал показывать где мы сейчас.
— Думаю да! — бодро отозвалась Катя. — Вон за той рощей направо, потом мимо старого барака. И там вперёд дальше километров 20, будем на месте.
Внезапно машина соскользнула с дороги и со всего маха залетела в большой сугроб, дёрнулась и заглохла. Снежная буря выла как стая голодных волков, а термометр показывал минус пятнадцать за бортом. Все попытки завести двигатель оказались безрезультатны, в выхлопную трубу набился снег. В салоне стремительно опускалась температура, стёкла начали запотевать и тут же замерзать уже изнутри.
— Какой ужас! — всплеснула руками Ольга. — Немедленно звоню в премиум-сервис! Завтра же позвоню губернатору, устрою ему выволочку за такие дороги у нас в глуши. Столько миллиардов выделяют, а я из-за него рискую замёрзнуть под каким-то Кукуевым.
— Нету тут связи, — покачала головой Катя, разглядывая телефон. — У нас тут это... цифровая пустыня. Или как там в городе говорят?
— Цифровая пустыня?! — Ольга побледнела так, что стала сливаться со снегом за окном. — У меня через три часа должна быть конференция с поставщиками из Милана.
— Не боись, тёть Оль! — бодро отозвалась Катя, натягивая пуховик. — Щас всё порешаем!
— Не называйте меня "тёть Оль"! — взвизгнула Ольга. — Я вам не какая-нибудь... председатель сельского клуба!
Но Катя уже выбралась из машины и теперь колдовала в сугробе, куда заехал Бентли по локоть в снегу.
— Так, — донеслось из метели, — Вот где собака порылась!
— Какая собака? — испуганно спросила Ольга, кутаясь в норковую шубу. — Здесь есть бездомные животные?
— Да это присказка такая! Бездомных собак тут никаких нет. Тут только волки, тёть Оль, — рассмеялась Катя. — Нам надо уходить отсюда! Потому что когда стемнеет или правда волки придут, или замёрзнем насмерть. Ваша машина никуда не поедет, колёса висят над землёй в снегу, всё забито льдом. Здесь через два километра есть старый дом, мы на посевной там вещи складываем.
— Два километра?! По этому... этому... снежному апокалипсису? Что обычно в таких случаях делают? Может лучше попробуем разложить вещи в форме буквы SOS? Нас будет искать вертолёт и увидит сверху, — Ольга в ужасе посмотрела на свои дизайнерские туфли. — В такой снег куда-то идти. Пусть лучше волки...
— Ну какой вертолёт. Нас никто не будет искать. Уже через час вы будете по-другому думать, — пожала плечами Катя. — К утру в машине точно околеете. Даже ваша норка не спасёт! У нас в деревне дядя Толя как-то напился, так он в буран от магазина до дома 50 метров не дошел, так и замёрз у порога.
40 минут спустя две женщины, похожие на полярных исследовательниц, брели сквозь метель. Вернее, брела одна Катя, практически таща на себе Ольгу, которая спотыкалась на каждом шагу и причитала на трёх языках одновременно.
— Mon Dieu! Mamma mia! Господи, спаси и сохрани! — выдала она особенно витиеватую комбинацию, когда её каблук, обмотанный фирменным шарфом для теплоты, застрял в сугробе.
— Да не тряситесь вы так! — подбодрила её Катя. — Вон уже избушка наша видна. Щас затопим печку, чайку заварим...
— Избушка?! — простонала Ольга. — Я ночевала в Ritz-Carlton, в President Wilson, в Emirates Palace! А теперь... в избушке?! Лучше бы я умерла.
— Ну не во дворце, конечно, — хмыкнула Катя, — зато с печкой! У нас в деревне все знают: где печка русская – там и жизнь человеческая!
Домик оказался заброшенной сторожкой лесника. Катя, орудуя какой-то загадочной железкой, быстро открыла дверь ("Бабуля научила, она в молодости слесарем была!"), а потом, как по волшебству, развела огонь в печи.
Ольга, дрожа, наблюдала, как эта деревенская девчонка уверенно хозяйничает в полутёмной избушке: находит свечи, растапливает снег для чая, даже умудряется соорудить что-то вроде лежанки из старых одеял.
— Вот что значит – деревенская закалка! — приговаривала Катя, колдуя над печкой. — Меня ещё бабуля учила: живой человек нигде не пропадёт! А у вас в городе-то всё по-другому, да?
Ольга вдруг ощутила жар, который подкатил к её голове. Горло начало першить и всё тело разбил озноб. Кажется, прогулка в вечерних туфлях по зимнему лесу не прошла без последствий. Кутаясь в найденное Катей одеяло, хозяйка ювелирной империи вдруг поймала себя на мысли, что впервые в жизни чувствует себя абсолютно беспомощной. Все её связи, деньги, статус – ничего не стоили здесь, в заснеженной лесной избушке... Её судьба и жизнь полностью находилась в руках простой деревенской девушки, которую она еще два часа назад хотела навсегда прогнать из своей семьи.
Несколько часов прошли как в забытьи. В избушке лесника пахло берёзовыми дровами и чем-то травяным. Катя, как заправская хозяйка, колдовала над самодельным чаем из найденных в шкафу сушёных листьев.
— Это мятка и зверобой, — приговаривала она, помешивая варево самодельной ложкой, которую умудрилась выстругать из куска дерева. — От простуды самое то! У нас в деревне все знают: где травка душистая, там и хворь отступает.
Ольга, вся дрожащая после пурги, с удивлением наблюдала за невестой сына. Катины руки, грубоватые от работы, двигались с удивительной ловкостью: вот она заделала щель в окне старой тряпкой, соорудила из найденных досок что-то вроде стола, даже умудрилась соорудить подобие лежанки из старого матраса.
— Mon Dieu, — пробормотала Ольга, когда Катя протянула ей кружку с дымящимся напитком. — А я-то думала, что главное в жизни – это умение отличать Prada от Gucci...
Внезапно у Ольги закружилась голова, в глазах потемнело.
— Батюшки-светы! — всполошилась Катя, подхватывая падающую свекровь. — Да у вас жар! Ну-ка, давайте-ка на лежанку! Я вас прикрою, вот возьмите мою курточку еще.
Следующие несколько часов слились для Ольги в горячечный туман. Сквозь пелену жара она видела, как Катя хлопочет вокруг: прикладывает к её лбу холодные компрессы из снега, растирает грудь какой-то вонючей мазью, найденной в старой аптечке, поит отварами.
— А ну-ка, голубушка, — приговаривала Катя, — как моя бабуля говаривала: "Хворь – она что твой медведь в берлоге, только травами да заботой выкуришь!"
К утру жар спал. Ольга, впервые за ночь придя в себя, увидела спящую Катю, прикорнувшую прямо на полу у печки без сил. Её лицо, измазанное сажей, выглядело осунувшимся – видно, не спала всю ночь.
— Боже мой, — прошептала Ольга, — а ведь она... она действительно особенная.
Утро выдалось ясным. Снежная буря утихла, и в окно било яркое солнце. Катя уже суетилась у печки, что-то напевая:
— А у нас и оладушки будут! Гляди-ка, мука в шкафчике нашлась, и даже не прогоркла! Может в неё конечно мыши полевые когда-то и насикали, но мы не в "Пятёрочке", разносолами перебирать не приходится.
— Катерина, — тихо позвала Ольга. — Подойдите, дорогая...
Катя подошла, вытирая руки о фартук, соображённый из какой-то тряпицы:
— Чегой-то? Температура не вернулась?
— Нет, девочка, — Ольга впервые улыбнулась по-настоящему. — Я хочу... извиниться. Вы удивительная девушка. Теперь я понимаю, почему Серёжа...
В этот момент дверь избушки с треском распахнулась. На пороге стоял взъерошенный Сергей:
— Мама! Катя! Ну слава богу! Мы тут уже губернатора на ноги подняли. Будь проклят этот негодяй, разворовал все деньги на дороги для сельской местности. Там где вы слетели - должен был быть асфальт, а на деле гравием засыпали. Тут и трактор бы в кювет улетел.
За его спиной маячили спасатели и муж Ольги с термосом кофе.
— Серёженька! — всплеснула руками Катя. — А мы тут как раз оладушки собрались печь! Угощайтесь все.
Три месяца спустя "Золотой павлин" сиял огнями. Но теперь в нём праздновали не просто свадьбу – а союз двух миров. Катя, в платье от именитого дизайнера (выбранном, впрочем, с неизменной простотой), сияла от счастья. А рядом с ней Ольга, в роскошном костюме от Chanel, с гордостью представляла гостям:
— Знакомьтесь, моя дорогая невестка! Два дня спасала меня от волков. Только благодаря ей я поняла, что настоящие бриллианты — они в душе, а не в витрине.
Банкетный зал украшали не только изысканные орхидеи, но и полевые цветы из Сосновки. А в меню соседствовали фуа-гра и бабушкины пирожки – Катя настояла, чтобы их испекли по её рецепту.
— Представляешь, — шептала Ольга подруге-баронессе, — она научила моего шеф-повара готовить настоящий русский деревенский борщ! Рецепт с царских времён. Когда-то в Сосновке останавливалась сама Екатерина и предки Катеньки угощали её борщом именно по такому рецепту! А ещё открыла в нашей сети бутиков отдел "Русский стиль" – такой успех! Все эти дизайнерские кокошники и платки разлетаются как горячие пирожки!
А через год в особняке Бородиных появились две крошечные кроватки – для близнецов. Ольга, уже привыкшая к званию "бабуля" (Катя настояла именно на таком обращении), каждое утро привозила с фермерского рынка парное молоко:
— Ma chérie, только натуральное! Как в вашей Сосновке!
"Вот ведь как бывает, — думала она, глядя, как Катя укачивает младенцев, напевая деревенские колыбельные. — Искала невестку-бриллиант из высшего общества, а нашла... неогранённый алмаз в простой оправе."
— Мам, — Катя (она теперь только так называла свекровь) подмигнула. — А давай-ка научу тебя пироги лепить? Внучатам на зубок!
— О, mon Dieu! — всплеснула руками Ольга. — Только фартук надену!
И две такие разные женщины, склонившись над тестом, смеялись, понимая, что настоящее счастье не зависит от того, какая марка духов стоит на туалетном столике. Ведь главное – это тепло человеческой души, которое не купишь ни в одном бутике мира.
ДРУЗЬЯ, ПОДДЕРЖИТЕ АВТОРА КАНАЛА РЕАКЦИЯМИ, ЕСЛИ ПОНРАВИЛСЯ РАССКАЗ. ПОСТАВЬТЕ ЛАЙК, ПОДЕЛИТЕСЬ ВПЕЧАТЛЕНИЯМИ В КОММЕНТАРИЯХ И ПОДПИШИТЕСЬ НА КАНАЛ. СПАСИБО!