Признаться в первый класс я поступил только со второй попытки. Это было в городе Майкопе. 31 августа 1954 года мне исполнилось 7 лет. На день рождения приехала из Австрии моя тетка, сестра отца, она работала в Советском посольстве и пришла в ужас от моего поведения.
Она полагала, что мои мозги должны соответствовать её пониманию семи летнего мальчика. Даже привезла шахматы из слоновой кости в подарок. Стала уговаривать родителей забрать документы и не отдавать в школу. За год я обязательно должен поумнеть, и придётся пойти в школу уже с 8-ми лет. В мягкой форме скажу, она выразилась, я слишком подвижный ребёнок.
Но отец сказал, решение принято, документы отданы, умнеть буду в школе одновременно с учёбой. 1 сентября мы с соседским мальчишкой отправились в школу, путь пролегал по мосту через речку Белая.
Первый день учёбы оказался очень бурным, а мы были мокрыми от пота. После уроков вместо того, чтобы идти домой устроили игры в школьном дворе. Когда нас всё-таки выгнали учителя идти домой, чтобы сократить путь решили переправиться на двери, как на плоту, отталкиваясь кизиловыми палками, через болотистую запруду.
Но что-то пошло не так, и рядом уже с твердым берегом наш плот перевернулся и мы погрузились в вонючую жижу с головой.
Форменные фуражки сами ушли в трясину, а ранцы мы отстегнули, чтобы самим не утонуть, тоже исчезли вмести со всем содержимым.
В таком виде, какой примерно был у Джентльменов удачи, мы прибыли по домам. Отец, уже вечером придя со службы, он тогда был военным, видимо осознал свою ошибку с моей отправкой в школу и, я был порот ремнём!
Моя сестра, младше на полтора года, пыталась защитить меня, но силы были слишком не равными. Мы были дружной командой, родители, бабушка и все наши родственники из наших имён Жора и Женя изобрели общее для нас имя ЖОНЯ!
Тётка, хотя я и был её любимым племянником, не противилась моему наказанию, на следующий день забрала мои документы из школы, а в утешение она подарила мне и сестре по игрушечному австрийскому пистолету, стреляющими маленькими мятными конфетными шариками!
Через год я все же поступил в первый класс Майкопской начальной школы. Но на ноябрьские праздники мы переехали жить в Таганрог, отцу изменили место службы. В Таганрог он приехал раньше нас и ждал когда построят дом, в котором будем жить.
Ехали мы с сестрой и мамой, в сопровождении двух солдат до станции Марцево, проходящим товарным поездом в вагоне под названием теплушка. Стояли уже морозы, в вагоне было холодно, и солдаты топили вагонную печку углем и дровами, а мама на ней готовила еду.
В нашем вагоне ехали наши вещи и небольшое количество мебели, включая две железные кровати, на которых мы спали в одежде под одеялами.
На Марцево нас встретил грузовик. Солдаты с водителем перегрузили наши вещи и поехали в город, мама с сестрой в кабине, а я с солдатами в кузове. Когда подъехали к дому, первых кого увидел, были мальчишка и девчонка, возившиеся в грязи и лепивших из неё фигурки.
У водителя грузовика были ключи от квартиры, вещи разместили в кухне и в одной из комнат. Две комнаты и коридор были ещё без штукатурки и полы и окна не были покрашены. Через день приехала бабушка из деревни и привезла живую курицу.
Через несколько дней приехал отец и привёз двух штукатуров, военнопленных французов. Помню, французы в раствор добавляли яичный белок, и мы с сестрой объедались гоголем-моголем.
Бабушка и мама кормили французов вместе с нами, в том числе котлетами и судаками с жареной картошкой, а мама с одним из них общалась на немецком языке, им нравилась русская еда, особенно борщи на мясном бульоне. Жили они в комнатах, которые штукатурили.
Папа привез им железные кровати и постельные принадлежности. Французы быстро сделали штукатурку и накат, в одной комнате зелёными ёлочками, а в другой розовыми цветами, и уехали во Францию.
После каникул я пошел в школу. Вместе с той девчонкой и тем мальчишкой, мы оказались одноклассниками. Через год в школу пошла сестра.