Девятый шаг
У меня ощущение, что напрасно я за мемуары взялась. Получается не плавное повествование, а рваные зарисовки, обрывки воспоминаний. Но, если хорошо подумать, это совершенно нормально: наша память не линейна, в голову приходят спонтанные мысли, разные события запоминаются по-разному. Одни и те же факты воспринимаются очевидцами неодинаково, а со временем разница только увеличивается.
Когда я была маленькая, но ощущающая себя уже вполне взрослым человеком… короче, в возрасте около семи лет, наша семья— папа, мама, трое детей, из которых я старшая, и «маленькая» бабушка— существовала в удивительном общежитии. Двухэтажное здание, которое помогали строить будущие жильцы (ходила с папой на субботники), располагалось на склоне холма, прямо под старинным храмом, служившим в то время то ли складом, то ли жилым помещением.(Я была однажды в гостях у мальчика, который жил там же, в церкви. Помню, что в их комнату нужно было долго подниматься вверх по винтовой лестнице). Сейчас там женский монастырь. Холм называется Владимирская горка. Вот где прошло моё детство!
По нынешним меркам наше жилище было убогое, но в то время казалось шикарным: из восьмиметровой комнатки в подвале многодетной семье заслуженного артиста Чувашской республики (мой папа к тому времени уже получил звание) довелось переехать аж в две огромные комнаты на втором этаже «артистического» общежития. Мебели у нас почти не имелось, поэтому пространства было хоть отбавляй. Отопление печное, за водой ходили на колонку, метров триста.
Большинство комнат общежития занимали семьи с детьми. Родители наши работали в сфере искусств: артисты, художники, писатели, композиторы. Богема, в общем. Молодые люди, многие из которых позже стали очень известными в нашей республике, для меня всю жизнь были «дядями» и «тётями».
Мы, дети, беспрестанно играли во дворе. Это был огромный мир с дровяными сараями, с зарослями лебеды выше человеческого (нашего) роста, кустами и цветочными клумбами, заботливо пестуемыми нашими мамами. Ещё была достопримечательность: деревянный туалет М/Ж на вершине склона. Детям туда ходить запрещалось: боялись, что малыши могут утонуть в дерьме, страшилками соответствующими нас запугали. Зимой чаще всего играли в длинном общем коридоре или у нас, в одной из комнат. В коридоре шумные игры были под запретом: там стояли керосинки, на которых готовилась еда. Возле этого пожароопасного оборудования сидели бабушки-старушки. Радовались, что ещё приносят пользу и могут покричать на расшалившихся ребят.
Я никогда не посещала детского садика. Поэтому в школу пошла совершенно не социализированным ребенком. При этом в два года я была уже «большая», потому что родилась моя младшая сестренка. Кстати, по семейной легенде, мама мне сказала, что эта детка у нас немного поживет, и я все время спрашивала: «А когда за ней придет её мама?» Смешные родители: не знали, как ребенку, который был все время единственным, объяснить, что он теперь не один. Но в конце концов я смирилась с наличием этого «довеска» и даже чуть не убила сестричку, «угостив» трехмесячного ребенка горошком (были такие конфетки в Новогодних подарках). Беспечные родители, оставившие младенца с малышкой, кое как выбили этот горошек из задыхающегося тельца и начали ругать двухлетнюю няню:
--Зачем ты дала ей горошек?
-- Она попросила!
-- Как попросила?
-- «Дай» сказала.
Я, конечно, этого не помню. Но по рассказам очевидцев так оно и было. Видимо, воображение у меня и тогда было хорошее.
Вспомнила эти семейные байки в связи с тем, что молодые родители бывают такими неумелыми в общении со своими малышами! Надо молодежь как-то готовить к родительству. А то потом несчастные дети всю жизнь не могут свои гештальты закрыть. Что касается меня, то у меня детских обид давно уже нет. Одни смешные истории. И глубокая благодарность за все!
Нас было трое у мамы с папой, то есть я росла в многодетной семье. А вы замечали, что в таких семьях дети никогда не говорят: «мой папа, моя мама», а исключительно: «наш папа и наша мама»? Это показательно. И менталитет у нас совершенно иной. В детстве мне всегда было жалко ребятишек, у которых нет братьев или сестер. У меня, кроме родных сестричек, была еще маленькая толпа двоюродных.
Летом в деревне наша банда наводила свои порядки, потому что у нас был коллектив! Я, как старшая, была предводителем. Помню, мы каждое утро поднимали свой флаг над «пчелиным домиком» (там зимовали пчелы), где у нас был «штаб». Местные дети таким образом узнавали, что «эти городские» проснулись и начинали за нами следить. А мы шли «в поход». И пусть этот поход был длиной в километр- на противоположную сторону оврага, он мог продолжаться целый день. Мы преодолевали препятствия, устраивали привалы. Местные дети следовали за нами на почтительном расстоянии, пока не подружились с нами и не влились в наше сообщество . Мы устраивали концерты, набеги на колхозные поля, организовывали «свадьбы» и вообще проводили время исключительно весело.
Учителем я стала, скорее всего, из-за постоянного исполнения обязанностей по воспитанию младших сестер. И я так благодарна Судьбе, что они у меня есть!!! Я их очень люблю!
Дети не замечают трудностей жизни, это факт. Но они внимательно следят за взрослыми и многое у них перенимают. Например, янаучилась у мамы давать деньги взаймы.
К нашим родителям часто приходили разные дяденьки из артистической среды, чтобы попросить в долг. У папы денег не было, ибо он всю зарплату отдавал маме (ловко устроился, между прочим, никакой ответственности), поэтому эти несчастные, которым не хватало на выпивку или кутёж, обращались к нашеймаме. Мудрая мамочка давала рубль, максимум— три (это были существенныеденьги в то время) с условием больше не обращаться, пока не вернут этот долг. Помню, как она после ухода очередного просителя высказывалась: «Прощай, мой рубль! Когда уже эти алкоголики закончатся?», прекрасно зная, что долг не будет возвращён. Зато со временем, когда они «закончились», больше никто не обращался. По-моему, разумная тактика. Пользуйтесь!
Сама я стараюсь в долг не брать, давать— даю. Хотя иногда и не стоило бы.
В нашей семье папа был единственным мужчиной. В женский день он всегда поздравлял свою супругу и трех дочерей каким-нибудь «женским» делом: мыл пол, готовил что-нибудь, выбивал ковер... Этот ритуал перенял и мой муж, которому также «повезло» с женским коллективом, он тоже был единственным мужчиной в нашей семье. Когда у него были трудности с выбором подарков для нас, мне приходилось тихонько помогать ему.
Вспомнила сейчас один случай, когда Витя , тогда еще молодой человек, пришел с рынка побитый, но страшно довольный: ему удалось купить для меня веточку мимозы. Пока он бился за нее, его физиономию слегка поранили, мимозу поломали, но это было ничто по сравнению с чувством достигнутой цели!!!
Мы с сестричкой и уже много лет назад очень ловко решили проблему новогодних и мартовских подарков: дарим друг другу деньги. Виртуальные. Начали с пяти тысяч, потом эта сумма подросла до ста тысяч. Спросите: «А почему не миллион?» Это слишком много для нас! Мы решили, что 100 тысяч в самый раз.
Рекомендую этот классный прием: вы дарите друг другу что угодно, при этом остаетесь при своих, но «с подарком»! Это мое «ноу хау». Дарю.
Вот, во мне опять училка проснулась с непрошеными советами. Куда деваться? У меня даже стишок есть подходящий, предваряемый цитатой из высказывания Будды:
«Не принимай никакой негатив. Пока ты его не примешь, он принадлежит тому, кто его принес».
Коль ум не здрав и память не твердá,
Пришла пора из школы "делать ноги" !
Жизнь предлагает разные дороги,
Но все ведут- понятно всем- куда.
Я выбираю не прямую трассу,
А самый длинный и окольный путь.
Глядь- и сгожусь ещё на что-нибудь,
И мой пример кому-то будет "в кассу".
Пусть время пролетит, пройдут годá,
И продолжают сыпаться опилки...
Из школы может убежать училка,
А из училки школа - никогда!
Понятна же мысль—из меня невозможно вытравить учителя. Так что придётся терпеть. Детские воспоминания обожают вылезать в самые неожиданные моменты. Сейчас вспомнилась история моего первого приключения.Поучительная.
Мне было лет пять, когда это произошло, то лето помню до сих пор. В нашем городе тогда существовала чулочно-трикотажная фабрика, которая свой мусор вывозила на пустырь. Там была классная свалка — мечта любого уличного ребёнка, потому что отходами производства были длинные картонные цилиндрические шпульки, на которые наматывались нитки. Эти чудесные штуки имели блестящие металлические наконечники и представляли собой невероятную ценность. Не помню, что мы с ними делали, но заполучить такое сокровище было за счастье.
Вожделенная свалка располагалась не очень далеко от нашего дома. Это по моим нынешним понятиям, а для маленькой девочки, какой я была тогда, расстояние казалось очень большим. Один раз мы целой толпой совершили паломничество из нашего двора до пустыря, но что-то не срослось: шпульки не привезли. Но мне очень хотелось (не помню почему, но это было архиважно!) заполучить эти шпульки. Я отправилась туда в одиночку. И заблудилась!
Долго плутала по улицам, свалку не нашла и очень захотела в туалет. Это был частный сектор, я шла по улице, присесть было совершенно негде: везде дома с палисадниками. Люди какие-то. Дети моего возраста и постарше. И вот апофеоз моего позора: я остановилась возле компании ребятишек, которые играли в пыли. Идти я больше не могла, терпеть не было сил. У меня из глаз текли слёзы, и тёплая струйка полилась по ногам. Дети начали громко смеяться… А я, почувствовав огромное облегчение, припустила бежать. Пусть мои сандалии были мокрые, на них налипла пыль толстым слоем, но я могла двигаться!
Это ощущение освобождения, которое и называется «кайф», я не забуду никогда!
Мы росли на улице, за нами никто не присматривал, поэтому такие авантюры иногда случались. Родители, как всегда, были на работе, никто ничего не узнал. После этого приключения я перестала уходить со двора одна, только с кем-нибудь за компанию. Но любовь к путешествиям сохранилась.
Когда я пошла в первый класс в 1958 году, школа №12 занимала несколько разрозненных зданий. Наш класс располагалсяв особняке, который впоследствии передали детскому садику, когда мы перешли в новое здание. Егопостроили очень быстро. Помню, что наместе нового здания раньше был длинный кирпичный гараж, который сгорел. Во время пожара все жители нашего дома, собрав детей и кое-что самое необходимое, собрались на общем балконе и наблюдали за тушением. Готовились к эвакуации. Слава Богу, огоньдо нас не дошёл. Гараж сгорел полностью. Взрослыеудивлялись, как это могло произойти: он же не деревянный. Но, видимо, бензин и другие горючие жидкости, способствовали этому.
Первого сентября 1959 года я не смогла пойти в новую школу, во второй класс. Все мои одноклассники пошли, а я —нет. Дело в том, что в самом конце лета я заболела: вся голова покрылась фурункулами после того, как тётушка помыла мне голову в бане и занесла под кожу заразу. Гнойники мазали зелёнкой. Волосы выстригали местами. В общем, ужасно. Помню, как через месяц, когда мне уже разрешили посещать уроки, мальчишки дразнили, что у меня «незрелые волосы». Зелёнка очень плохо смывается с головы.
Новая школа казалась мне огромной. Там легко можно было заблудиться. Кстати, став старше, когда я училась уже в школе №4, такой маленькой и уютной, двенадцатая школа снилась мне в кошмарах. В снах я непременно терялась и просыпалась в страхе.
Когда пошла в первый класс, я не знала ни одной буквы. И считала, кажется, только до десяти. Меня всему научила школа, спасибо ей за это! Для чего нужна школа, как не для того, чтобы ребёнок подготовился к реальной жизни? Начальная школа даёт основы.
Недавно общалась с молодыми родителями первоклассников. Они рассказали, что вынуждены специально готовить ребятишек в первый класс. В некоторые учебные заведения дети поступают по конкурсу. К первому сентября они должны уметь читать и считать. Ничего себе требования! А почему бы им уже не брать интегралы? И для чего тогда нужна школа?
Иностранный язык начинают изучать во втором классе. Так родителей предупредили, что к началу учебного года дети должны знать английский алфавит и что-то ещё, точно не помню. А зачем тогда нужен учитель? Может, это не во всех учебных заведениях? Надеюсь, так и есть.
Некоторым детям очень трудно найти друзей. Хотя бы одного друга. Особенно, если ребёнок единственный в семье и никогда не посещал детского сада. Хорошо, если родители внимательны к своему чаду и становятся ему близкими по духу, а не только по крови. Это круто, когда отец/мать —лучшие друзья сына/дочери. Но так бывает нечасто из-за того, что у родителей-то уже давно есть свои друзья, к детям они относятся не как ко взрослым, полноценным людям, а как к недо-человекам, которым ещё только предстоит вырасти во что-то настоящее.
Бывает, что из такой, практически патовой, ситуации человеческий детёныш находит единственный выход: выдумывает себе друга. Иногда овеществляет своего придуманного товарища в какой-нибудь игрушке.
Вспомните, взрослые тётеньки и дяденьки, вы замечали за собой, что разговариваете с неодушевлёнными предметами? Многие дамочки вспомнят. Мужики, возможно, не сознаются. Но я им почему-то не верю: хотя бы мысленно они тоже общаются со своими автомобилями, станками и другими «железяками», как с живыми существами. Ребята, это всё оттуда, из детства, когда вам не хватало настоящих друзей!
Самый необычный (или, наоборот, естественный) друг человека —это он сам. Если ты подружился с собой, то тебе, бывает, уже никто и не нужен. Однако, многие люди склонны искать в себе недостатки, ругать себя за что-то. Так не подружишься! Это как минимум неконструктивно. Ближе себя у вас никого нет и не будет! Поэтому надо принять себя как собственного друга, которому можно доверить всё (ведь правда же, кому ещё?), полюбить себя и жить в гармонии с миром. Дружба с самим собой допускает отношения и с другими людьми. Но все они— априори —будут менее крепкими.
Наверное, у каждого человека есть воспоминания о первых настоящих друзьях. С Таней Ефимовой, моей ровесницей, я познакомилась перед школой, она жила в соседнем дворе. Среди его обитателей были маргиналы и алкоголики. Это очень контрастировало с моим окружением: наши соседи, если даже поддавали, но вполне интеллигентно, без мордобоя. Таня любила бывать в нашем дворе. Мы подружились и радовались, что попали в один класс. Туда же поступила её старшая сестричка Люба, которая пошла в школу в восемь лет.
Таня была по-настоящему верная подруга. Это было ещё до денежной реформы. В музыкалку мне приходилось ездить на автобусе. Она тогда располагалась в здании нынешнего художественного училища, точнее-- вместе с ним. (Бывало, студенты вылавливали будущих музыкантов и рисовали их портреты). На дорогу мне выдавали один рубль, билет в один конец стоил сорок пять копеек.
Таня несколько раз ездила со мной, чтобы мне не было страшно. Особенно зимой, когда на улице темно. В музыкалке она сидела и ждала, когда я освобожусь, и мы отправлялись домой. Из дома мы обычно брали один билет на двоих, вторая ехала «зайчиком». Если не прокатывало, брали второй, но тогда обратно, если не удавалось «зайцем» проехать, мы, две маленькие девочки, шли пешком. Радовались, когда автобус забит взрослыми до отказа, тогда на нас не очень обращали внимания. Когда оставались какие-нибудь денежки, покупали два билета по пятнадцать копеек и ехали до нужной остановки, если в автобусе попадалась добрая кондукторша. Если злая--нас выгоняли из автобуса через две остановки, а нам надо было ехать четыре. Оставшийся путь шли пешком. Таня ни разу не возмутилась. Она вообще была очень терпеливая, не то, что я. Мне было неловко просить у родителей деньги на проезд моей подружки. И было стыдно подвергать Таню таким мучениям. Пришлось в конце концов научиться ездить самостоятельно. Жизнь научила. Но я вспоминаю Танечку с такой нежностью и благодарностью! В четвёртом классе мне пришлось поменять школу, так как наша семья переехала в другой район. Наша дружба постепенно сошла на нет.
Здесь по законам жанра должна быть дескриптивная пауза. ( Для тех, кто ни разу не писатель – это пауза в повествовании, посвященная описанию природы, обстановки и т. п.)
Но я отвлекусь на воспоминание. В четвертом классе у нас появился одноклассник-переросток, у которого росли усы! Это было странно и чудовищно: все остальные мальчики были вполне себе нормальными малышами, а этот— дяденька. Он пугал нас, девчонок, одним своим видом. Сейчас я могу понять, как тяжело было несчастному юноше, который в каждом классе оставался на второй год, да ещё и повзрослел рано, в окружении малявок! А мы глазели на него, как на гориллу, стараясь делать это незаметно. Мальчик учился скверно, хотя был не дурак: списывал у меня уроки с пониманием. Он провёл с нами два года, потом его отправили в вечернюю школу, к взрослым ученикам.
Детство —время непростое. Каждый год первого сентября ребята радостно шли в школу не только с желанием встретиться с подросшими одноклассниками, но и стремясь познакомиться (нет, не с новыми знаниями, зря вы так подумали!) с новенькими учениками, которыми пополнился класс . В те годы двоечников оставляли на второй год. Некоторых — не один раз.
Дети обожают примерять на себя личины сказочных персонажей, участвуя в различных постановках. Помню, как в третьем классе я играла роль кукушки в новогоднем спектакле. У меня даже там какие-то реплики были, и всё действие я стояла на стуле,символизирующем дерево. Костюм мне сшила мама из покрашенной в серый цвет марли. (Тогда всё из марли мастерилось). Мама сказала, что у кукушки должны быть пятнышки, и мы начали их рисовать, но что-то мне не понравилось, поэтому белые пятна остались только на одной стороне грудки. Смешно получилось.
(2717 слов) NaNoWriMo-9
