Кажется, что было недавно. А как представишь, сколько лет прошло…Нет, давно это было, давно.
Это было в 1983 году, если мне память не изменяет. В управлении комбината, где я тогда работала редактором газеты, все друг друга знали, хоть и работали в разных отделах. Но вместе ездили в служебных автобусах на работу и с работы, на обед и с обеда. Сколько разговоров за это время переговорено. Одним словом, жили одной большой семьей.
О том, что у одной из сотрудниц соседнего отдела – беда, узнали сразу. Племянник в выпускном классе после экзаменов пошел на речку купаться с одноклассниками. Прыгали с тарзанки. Все прыгнули нормально, а Костя, назовем его так, ударился головой о корягу и сломал шейные позвонки. Ребята его достали из воды, но парень был без сознания. Павловские медики оказали парню первую помощь и отправили на скорой в Воронеж, в областную больницу, где возможностей и для диагностики, и для лечения , конечно, больше.
В те годы, городские телефоны были не в каждом отделе. У нас был. Мы находились в смежном кабинете с парткомом, и у нас был один телефон, параллельный. Ирина каждый раз приходила к нам и звонила в областную больницу, чтобы узнать о состоянии племянника. Мы все затихали, чтобы ненароком не помешать разговору. Судя по вопросам Ирины, состояние парня оставалось тяжелым. У него была очень высокая температура на протяжении не то что нескольких дней, недель. После телефонного разговора Ирина делилась с нами полученной информацией от медиков, утирала слезы и отправлялась в свой отдел.
Все мы тогда желали одного – чтобы парень выжил…
Костя выжил, но остался парализованным. На всю жизнь. Любая ситуация остро обсуждается по происшествии. Потом все постепенно привыкают. Другие события затмевают прежние. Костя выжил. Но его родным и близким стало понятно, что молодой, красивый парень, без пяти минут студент института, куда собирался поступать после школы, имея хороший аттестат, стал инвалидом без всяких перспектив на выздоровление. Хотя надежда еще была. И она позволяла хоть как-то смириться с происшедшим.
Голова у него работала. А вот руки и ноги – нет. От слова совсем. И когда он это сам осознал, его разум был на грани.
- Зачем и кому нужна такая жизнь?
Костя бунтовал, срывался, сопротивлялся, как мог. Тем, что у него работало – разумом. Он мог говорить, думать, переживать, а что-то сделать , как-то повлиять на ситуацию физически – не мог. Близкие, как могли, успокаивали парня. С близкими ему повезло. У Кости была хорошая семья – мать, отец и старший брат.
В те годы мы были друг другу не волками, как потом нас начали перевоспитывать, а старались быть людьми. О беде в этой семье Михайловых знали все. Все мы жили тогда в одном горняцком микрорайоне. Если не работали вместе, то жили. Или дачные участки были рядом. Одним словом, все друг друга знали, горняцкий коллектив, где трудилось около трех тысяч человек, был одной большой семьей.
На рабочих собраниях начали поднимать вопрос о том, что в подъезде, где жила семья Михайловых, надо сделать пандус, чтобы парня могли вывозить на инвалидной коляске на прогулку с верхнего этажа. Не сразу, но пандус появился. Тогда таких вещей для маломобильных граждан практически нигде предусмотрено не было. За пандус взялся коллектив ремонтно-механического цеха. Но надо было сначала сделать проект, адаптировать его к узким лестничным пролетам хрущевских пятиэтажек, а потом уже браться за изготовление. Пандус сделали в виде рельсов с левой стороны ступенек. И Костины родители вздохнули с облегчением. Наши дома были рядом, и я часто видела, как худенькая и маленькая мать парня, вывозит его на коляске, ставит в жаркое время под тень тополя. Иногда вместе с ней был отец. Но реже, потому что работал.
А потом…Потом в их дом пришла еще одна беда. Да такая, которую не исправить. Старший брат Кости – Артем – красивый, яркий парень собрался жениться. Со своей девушкой он встречался не первый год. И девчонка эта была мне очень хороша знакома. Младшая сестра моей подруги-одноклассницы из хорошей трудолюбивой семьи. Они встречались давно, но после того, как младшего брата парализовало, все разговоры о свадьбе притормозили. Понимали, что не время. Не до этого. Да и матери было очень тяжело справляться с братом без помощи. А если Артем женится и уйдет из семьи, значит, матери будет еще тяжелее.
А время шло. И влюбленным было уже по двадцать семь лет. Как говорится, пора. Если бы не обстоятельства….
Ох, какое же это было тяжелое утро 1 января 97 года…Первое после новогоднее утро и без того тяжелое от бессонной ночи. А тут разнеслась весть, что в семью Михайловых пришла еще одна беда. В новогоднюю ночь Артем и Алена отравились угарными газами в гараже, куда приехали ставить автомобиль. Как же страшно было хоронить молодую красивую пару, которая так и не успела сыграть свадьбу. Как же истошно кричала мать, когда выносили парня из подъезда, где собрались все горняки проводить его в последний путь.
Артем – красавец, умница, надежда и опора матери, у которого работали и руки, и ноги, ушел внезапно и неотвратимо. И родительскому горю не было предела. И потрясение было у всех, кто мало- мальски был знаком с судьбой той семьи.
Я все время думаю о том, как выжила эта худенькая, маленькая женщина. Я ее знала всегда приветливой и никогда не жалующейся на свою нелегкую судьбу. Мы не были с ней лично знакомы, не пересекались. Но жили в соседних домах и Таня всегда здоровалась. И мы перебрасывались с ней дежурными фразами о погоде, о ценах на лекарствах и продукты…
После ухода старшего сына, родители задумались о судьбе младшего, когда их не станет. И приняли решение взять из детдома приемную девочку – сестру своему Косте. Девочке было лет двенадцать, когда она появилась в этой семье. Я нередко видела, как она вместе с матерью катила коляску брата, как они все вместе сидели на скамейке рядом с коляской, что-то читали, о чем-то говорили…
Потом моя семья переехала в другой микрорайон и я уже реже видела Татьяну. Иногда, правда, мы пересекались с ней в аптеке. Каждый раз она узнавала меня и заговаривала первой. А я интересовалась ее здоровьем. В одну из таких встреч Таня рассказал, что муж умер. И она осталась одна с Костиком. Мне неудобно было спросить про девочку, которую они воспитывали. И ни слова жалобы на свою судьбу-судьбинушку. Лишь однажды промелькнула у нее тревога, что, де вот, возраст, уже за семьдесят. На кого оставит сына?
Сына оставлять ни на кого не пришлось. Отмучился парень, более сорока лет пролежав постели, не познав человеческих радостей, студенческой жизни, семейных забот. Жизнь поставила ему жирную точку с запятой в той речке Осереди, где он наткнулся на корягу. Но все эти годы с ним была его самоотверженная мать, положив свою жизнь на алтарь его горькой судьбы.
Татьяне уже за восемьдесят. Она осталась одна, схоронив всех своих близких. Не дождавшись внуков. И не знавшая ни покоя, ни отдыха, ни радости. Хотя нет...У нее есть родная сестра и племянники, которые ее любят и переживают за нее.
Но несмотря ни на какие удары судьбы, Таня остается тихой, доброй и очень светлой. Она смиренно и достойно несет по жизни свой крест, свершив тем самым настоящий материнский и человеческий подвиг.
Наверное, она познала то, что познается только в страданиях, очищающих душу.
Еще больше историй на моем канале:
Дорогие друзья! История реальная. Все имена изменены. Мы иногда сетуем на трудности и проблемы. Но все познается в сравнении. И не дай Бог никому пережить то, что пережила эта женщина. Жду ваших историй и комментариев. Особая благодарность за лайки и подписку. С уважением и признательностью, Ваша Зоя Баркалова.