— Значит, забираю свои слова обратно, — заявляю мужчине и иду к машине.
— Нет, Ясемин, подожди, — он бежит следом, хватает меня за руку, — разве я виноват, что Батманова нет в отеле?
— Ничего не знаю, — мотаю головой, — я просила помочь мне с ним поговорить, а не просто прокатиться в отель. Так что прости.
— А если я его найду? — Доган сильнее сжимает руку.
— Если найдешь, посмотрим, — отвечаю уклончиво, отбираю руку и сажусь в автомобиль.
Всю дорогу Доган не говорит ни слова, но когда мы въезжаем во двор Денизов, достает телефон и уходит в беседку. Я отправляюсь на поиски Лале.
В душе поселяется смутное предчувствие, которое не могу объяснить, но которое гложет все сильнее и сильнее.
С Денизами стараюсь не пересекаться, мы с Лале ужинаем у меня в комнате, потом я укладываю ее спать. Долго стою и смотрю на спящую дочку, почему-то не хочется оставлять ее одну.
Все же заставляю себя вернуться в свою спальню, решаю перед сном почитать книгу. Но не проходит и получаса, как в коридоре слышится возня, распахивается дверь, и внутрь вваливаются Дамир и Доган.
Дамир держит Догана за вывернутый локоть, Доган другой рукой держит его за шиворот. Правую скулу Батманова украшает лиловая гематома с синевой по краям. Видно, что свежая. В целом вид у обоих достаточно потрепанный.
— Что за балаган вы устроили? — спрашиваю сердито. — Вы что, подрались?
— Я его привел, Ясемин, — подозрительно хрипит Доган. Почему подозрительно, потому что еще днем он разговаривал вполне нормально.
— Это кто кого привел! — фыркает Дамир и обращается ко мне. — Не слушай его, Ясь. Я его скрутил и заставил незаметно провести в дом.
— Скрутил! — насмешливо восклицает Доган. — Он в будке спал, Ясемин, на ведре.
— Не на ведре, а на лейке. Но это не важно, я не за тем пришел. Ясь, — Дамир отпускает Догана и отцепляет его руку от ворота футболки. Порывисто шагает ко мне и с размаху падает на колени. — Ясечка, я пришел за тобой. Я тебя люблю, ты выйдешь за меня замуж?
Открываю рот и хлопаю глазами в полнейшем шоке.
Дамир? Меня?
Дамир меня любит? Он пришел за мной?
Я сплю?
Бывший муж достает из кармана бархатную коробочку, раскрывает и протягивает мне. Часто-часто моргаю, глядя на изящное колечко с камнем, яркий блеск которого ослепляет до рези в глазах.
— Не плачь, Ясечка, — тихо говорит Дамир, стоя передо мной на коленях. — Просто скажи «да».
— Я не плачу, — бормочу, быстро вытирая ладонями щеки, — это все бриллиант. Слишком ярко сверкает.
— Ты мой бриллиант, — улыбается Дамир, и я тоже улыбаюсь, хоть из-за синяка его улыбка выглядит немного зловещей. — Забирай Лале, мы едем в Измир.
Внезапно коридор наполняется топотом ног, дверь распахивается, и в комнату вваливаются люди в полицейской форме.
— Господин Батманов? Вы арестованы, — к нам подходит мужчина в темно-синем мундире. Судя по золотой звезде на погонах это высокопоставленный офицер.
Последним в комнату входит Эмир Дениз.
***
Ясмина
— Его предупреждали, дочка, — отец ходит из угла в угол, меряя шагами комнату по диагонали, — предупреждали, а он не послушал.
Я молчу и продолжаю складывать вещи.
— Ну почему ты такая упрямая? — взрывается Омер. — Что тебе до этого недостойного, который сломал тебе жизнь?
Разворачиваюсь к нему всем корпусом.
— Вам этого не понять, господин Озден. Вы всю жизнь между сердцем и кошельком выбирали кошелек. Не вижу смысла зря сотрясать воздух.
Открывается дверь, на пороге появляется Атеш, из-за его спины выглядывает Доган.
— Зачем ты собираешь вещи, Ясемин?
Поворачиваюсь к парням, игнорируя Омера.
— Я больше ни одной лишней минуты не проведу в этом доме. Ваш отец перешел все границы.
— Но Дамир Батманов действительно нарушил границы частного владения, — возражает Доган.
— Он приходил ко мне. И к своей дочери, — отвечаю гневно. — Это я находилась на территории чужого владения. Я пойду в полицию и буду добиваться справедливости.
— Это не поможет, — качает головой Атеш, — отец на него заявил. Дамира будут судить.
— Я говорил этому идиоту, — буркает Доган, — на камерах не зафиксировано, как он входил на территорию. Значит, его проникновение в особняк незаконно.
Я и сама это знаю. Вчера сорвала голос, пытаясь доказать полицейским, что это мой бывший муж. Что он пришел ко мне и ничего не нарушал. Но офицеры выслушали меня с каменными лицами и ушли, затолкав Дамира в полицейскую машину.
— Ты просто не сможешь тягаться с отцом, Ясемин, — голос Атеша звучит сочувствующе, — у него связи в полиции. Батманов иностранец, конечно суд встанет на сторону Эмира Дениза.
— Будь твой отец на вашей стороне, у тебя был бы шанс, — поддерживает его Доган. — Но он не станет портить отношения с нашим. Побоится.
Омер вспыхивает, но ничего не отвечает.
— В любом случае я тут не останусь, — застегиваю чемодан и ставлю его на пол. — Дамир не уличный бродяжка, он в состоянии нанять хороших адвокатов. Я свяжусь с его родителями и с консулом.
Атеш хочет что-то сказать, но видит на безымянном пальце моей правой руки обручальное кольцо и только тихо вздыхает. Дамир успел всунуть мне в руки коробочку, когда его уводили, и я сразу надела его на руку.
Доган хмурится, а я иду в комнату Лале и выволакиваю ее чемодан.
— Собирайся, доченька, мы уезжаем.
— Уезжаем? Куда? — удивляется малышка. — Зачем нам уезжать, мамочка? Мы тут так весело иглаем с дедушкой и Атешем!
— Иди сюда, — подзываю ее и беру в руки маленькие ладошки. — Лале, мы должны помочь твоему папе. Он попал в беду, нам надо его спасти.
— Мой папа? — малышка расширяет глаза. — Он здесь? Он плиехал?
— Да, милая, он здесь. И ты его знаешь. Это Дамир.
Лале опускает глаза и шмыгает носом.
— Он не хочет, чтобы я была его дочкой.
— Хочет, доченька. Он просто не знает. Когда-то я была замужем за Дамиром, недолго. Мы быстро развелись, и я уехала в Измир. Там родилась ты, и Дамир ничего о тебе не знал. Я ему не сказала.
— Почему? — строгий, осуждающий взгляд собственного ребенка выглядит приговором. — Ты же знала как я по нему скучаю?
— Прости меня, прости, — покаянно опускаю голову, — он был женат, я думала только о себе. Думала, что ему все равно.
— А ему не все равно? Дамиру? — внезапно спрашивает Лале с незнакомыми, взрослыми интонациями. Поднимаю голову и ахаю.
— Доченька, ты сказала «р»! У тебя получилось! — всплескиваю руками и обнимаю малышку, которая ошалело хлопает глазками.
— Дамир мой папа, — шепчет она, отстраняется и восторженно шепчет, прижимая ладошки к раскрасневшемуся личику. — Мамочка, ты слышишь? У меня получилось!
***
Мы с Лале спускаемся по лестнице вниз. Я тащу чемоданы, Лале несет свои игрушки. В холле все уже в сборе, Атеш бросается мне на помощь и перехватывает чемоданы.
— Почему ты не позвала, чтобы тебе помогли, Ясемин?
— Потому что я больше не гостья в этом доме, — отвечаю с вызовом, глядя на Эмира. — И я не имею права пользоваться помощью прислуги.
— Что это за представление, Ясемин? — отрывисто спрашивает Эмир. — Куда ты собралась?
— В отель. На вокзал. На улицу. Куда угодно, лишь бы подальше из этого дома, — отвечаю ему не слишком приветливо. — Я и так здесь задержалась, Эмир-бей.
— Ты никуда не поедешь, — заявляет он свысока, — отдай чемоданы Атешу с Доганом и иди в свою комнату.
— Вы не расслышали, Эмир-бей, — заявляю устало, — я больше не буду жить в этом доме. Как и в доме господина Оздена. Я дала согласие Дамиру Батманову, мы с ним обручены. Лале его родная дочь, и она об этом знает.
В качестве доказательства поднимаю вверх руку с обручальным кольцом.
— Надеюсь, мне не придется вызывать полицию в связи с насильственным удержанием, Эмир-бей. Или у вас за такое не несут ответственность? Он впивается в кольцо хищным взглядом. На его лице играют желваки, он некоторое время молчит. Затем закладывает руки за спину и отходит в сторону.
— Ладно, можешь идти.
Это так неожиданно, что я шокировано оборачиваюсь, глядя то на Атеша, то на Догана. По их лицам видно, что они сами озадачены поступком отца.
Крепче сжимаю руку Лале и делаю шаг в направлении двери.
— Сама, — останавливает меня хлесткий окрик, — без девочки. Лале останется здесь.
Разворачиваюсь к человеку, которого считала своим покровителем, и который сейчас кажется выходцем из ада.
— Это моя дочь, — говорю негромко, чтобы не испугать малышку, — и она пойдет со мной.
— До первого полицейского, — пренебрежительно отвечает Эмир. — А дальше я расскажу, как к тебе в спальню по ночам шастает любовник. Служба опеки отберет ребенка в считанные минуты, и ты больше никогда ее не увидишь. А так я возможно разрешу вам видеться. Скажем, раз в месяц.
— Кто вам ее отдаст? — вскидываюсь возмущенно. — Вы ей никто.
— Я оформлю опеку по заявлению ближайшего родственника, — Эмир показывает глазами на Оздена. — Мы уже обо всем договорились.
— Папа? — забываюсь настолько, что не называю Омера по имени. — Ты правда это сделал, папа?
Он отводит глаза. Передо мной все расплывается как на акварели, на которую попали капли воды.
— Как ты мог? — шепчу, неверяще глядя на человека, которого только что назвала отцом.
— Хватит устраивать сцены, Ясемин, — обрывает меня Эмир, — или возвращайся к себе и готовься к свадьбе, или уходи. И не пытайся искать справедливости в суде, у тебя нет шансов. За тебя некому поручиться.
— Хватит, отец, — возражает Атеш, — мы с братом не позволим тебе обижать Ясемин.
— Молчи, — перебивает его Эмир, — вас никто не станет слушать. Два сопляка. Никто во всей Турции не посмеет пойти против меня.
— Так уж и никто, — раздается от двери скрипучий голос. — Не много ли ты на себя берешь, Эмир-бей?
Я поднимаю голову и сквозь пелену слез вижу высокую фигуру.
— Вы? — шепчу изумленно. — Вы пришли?..
***
— Хасна! — Эмир резко разворачивается и вслед за мной вперяется взглядом в бабушку Озден, которая ступает в холл и останавливается, скрестив руки на груди. — Ты зачем пришла?
— А ты думал, я позволю тебе безнаказанно распоряжаться судьбами своих внучек? Приди в себя, Эмир-бей, — ворчливо отвечает ему Хасна.
— Госпожа Озден! — всхлипываю, заламывая пальцы. Мне хочется броситься ей на шею, и в то же время я не знаю, как она воспримет такое пылкое проявление чувств.
Зато Лале никого не стесняется.
— Бабуля! — кричит она, подбегает к Хасне и обнимает ее за ноги. — Как хорошо, что ты пришла! Они злые, хотят меня у мамы забрать.
Дочка поворачивается к Омеру и Денизу и грозит им пальчиком. Затем снова прилипает к ногам бабушки.
— Ты же меня им не отдашь?
— Не отдам, моя ненаглядная, — Хасна гладит малышку по голове, поднимает глаза на меня, мы встречаемся взглядами. Она продолжает уже тише: — Я и так слишком много наделала ошибок, больше такого не повторится.
— Госпожа Озден… — всхлипываю и все-таки бросаюсь ей на шею.
— Ну все-все, успокойся, моя красавица, — она крепко меня обнимает, целует в макушку и добавляет ворчливо: — Могла бы ради приличия меня и бабушкой назвать.
— Спасибо, бабушка, — шепчу, переполняясь благодарностью к этой прекрасной женщине.
— Я их забираю, — заявляет Хасна, поворачиваюсь к Эмиру, — и только попробуй мне помешать. Я вызову полицию. А завтра весь Стамбул узнает, что Эмир Дениз не выдержал положенный траур по жене и принуждал мою внучку к замужеству. Посмотрим потом на твою репутацию, достопочтенный господин Дениз!
— Старая ведьма, — шипит Эмир, но когда мы с Лале проходим мимо с чемоданами, не делает никаких движений в нашу сторону.
Он что-то сердито вычитывает Омеру, но мне не слышно, что именно. Да я и не стремлюсь узнать, наоборот, спешу поскорее оставить этот ставший негостеприимным дом.
У ворот особняка нас ждет автомобиль. Водитель открывает багажник, складывает чемоданы, а мы садимся в салон на заднее сиденье.
— Омер приедет позже, когда все уляжется, — говорит Хасна, не переставая гладить по голове жмущуюся к ней Лале.
— Вы не обижайтесь, бабушка, — возражаю решительно, — но я не хочу больше видеться с Омер-беем. Понимаю, он ваш сын, но…
— Это он мне позвонил, дочка, — перебивает меня бабушка Хасна, — не суди его. Что поделать, это мне можно все, я женщина. А Омер вынужден считаться с Денизами, у них бизнес связан. Он не мог ему прямо противостоять, потому и попросил приехать меня.
— Эмир вас настолько боится? — кошусь неверяще. — Почему? Вы правда можете ославить его на весь Стамбул?
— В нашей среде очень важна репутация, дочка, — отвечает Хасна. — Если Эмира перестанут уважать, его бизнесу придет конец. С ним никто не захочет иметь дело. А я способна ему подпортить репутацию не только в Стамбуле, но и во всей Турции.
— Почему? Ваше слово важнее чем слово Дениза?
— Мой род берет начало от османских пашей Чандарлы. Из нашей семьи вышло пять великих визирей империи Османов. А происхождение Денизов намного проще. Скажем, начало их рода положено в конюшнях Топкапы, — Хасна хитро щурится, — об этом свидетельствует много сохранившихся документов. У Эмира есть только его деньги, за нами — положение.
— Разве я… — начинаю говорить и замолкаю, но Хасна понимающе кивает.
— И ты тоже, Ясемин. И она, — кивает на притихшую малышку, — мы все принадлежим к знатному роду Чандарлы. Эмир помешан на родословных. И он надеялся через тебя породниться с нами. Потому что, как ты понимаешь, он не может жениться на Омере.
Перевариваю информацию всю дорогу до дома Озденов.
Это правда? Эмир настолько тщеславен?
Вздыхаю. Я была уверена, что знаю этого человека, а теперь выясняется, что он неуверенный в себе закомплексованный мужик, который гоняется за несуществующим титулом.
Мне бы его пожалеть, но в сердце нет ни жалости, ни сострадания. Мне намного больше жаль Дамира, который незаслуженно сидит в тюрьме.
— Бабушка, ты можешь как-то помочь вытащить Дамира? — спрашиваю пожилую женщину.
— Нам надо спросить Кемаля, — качает она головой, — все-таки этот человек нарушил закон.
— Но он не мог увидеть меня другим способом, — горячо возражаю, — Эмир сделал так, что я без сопровождения не могла и шагу сделать. Если бы я знала, что Дамир хочет со мной встретиться! Но он мне даже не звонил.
Мы приезжаем домой, на пороге нас встречает Кемаль Озден.
— Дедушка Кемаль! — бросается к нему Лале. — Бабушка нас с мамой спасла! Она всех победила!
— Наша бабушка такая, — прячет улыбку в бороде Кемаль, — она кого хочешь победит. Она же Чандарлы!
— Бабуля сказала, мы с мамой тоже Чандарлы, — доверительно шепчет ему малышка, — значит я тоже всех победю!
Дед Кемаль наклоняется к ней ниже и так же отвечает вполголоса:
— Даже не сомневайся, Лале-хатун! Ты же еще и Озден, а Оздены тоже не из конюшен вышли.
Я так понимаю, тема конюшен здесь используется по полной программе. Теперь ясно, почему настолько срывает крышу у Эмир-бея!
— Значит ты можешь вытащить папу Дамира из тюрьмы? — спрашивает Лале, глядя на деда сверху вниз, и я отмечаю как хорошо он говорит букву «р».
— Твой дедушка Омер уже все разузнал, — Кемаль отвечает ей, но смотрит на меня. — Слушания по делу Дамира начнутся на той неделе. И если мы успеем сделать ДНК-тест, чтобы подтвердить их родство с Лале, обвинения Эмира рассыплются как карточный домик. Главное, чтобы сыновья Дениза свидетельствовали против него. Очень жаль, что ты не пробовала сама впустить его в дом, тогда все обвинения о незаконном проникновении на чужую территорию остались бы фикцией.
— Я не знала, дедушка, — качаю головой, — я думала, что не нужна Дамиру. Его жена сказала мне, что они помирились.
— Он давно развелся, — отвечает Кемаль, — а телефон потерял. Каан Озтюрк, тебе знакомо это имя?
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ареева Дина