— Нет, ты полетишь самолетом, так быстрее. Я сейчас отправлю тебе деньги на билет до Стамбула.
— Не стоит, эфендим, у меня есть деньги, — отключаю связь и поднимаю глаза.
— Какой еще Эмир-бей? Ты с кем говорила, дочка? — переспрашивает Омер. И тут же исправляется. — Прости. Ясемин.
— Вы можете решить, что я вас троллю, — отвечаю медленно, — и это действительно звучит не очень реалистично. Но я говорила с Эмиром Денизом. Умерла его жена Нурай, и мы с Лале должны ехать на похорон.
Омер неверяще моргает, в это время в его руках оживает телефон. Омер на автомате подносит телефон к уху.
— Да, — говорит сухо и отрывисто, некоторое время молча слушает, затем отвечает чуть мягче: — Пусть твоя голова будет здоровой [2], Эмир, я приеду. Нет, сыновья не успеют. Я буду не один, с дочкой. Да, та самая. Да, нашлась, машшала… и не одна нашлась, а с внучкой. Пусть будут здоровы, да… Благодарю, Эмир.
Откладывает телефон в сторону и поднимает на меня глаза.
— Мы полетим вместе, Ясемин.
— Нам обязательно лететь? Мы можем поехать на машине. Можно на моей, у меня есть автомобиль…
— До Стамбула от Бодрума по прямой четыреста тридцать километров, но по трассе выходит почти семьсот. У нас на дорогу уйдет целый день, а самолетом мы через час будем в Стамбуле.
На такой аргумент я не нахожу возражений. Это тот случай, когда стоит поторопиться. Я не так близко общалась с Нурай, но она была очень доброй и милой женщиной. Я хочу почтить ее память, а еще сердце сжимается при мысли об Атеше.
Младший сын Эмира был слишком привязан к матери, представляю как ему сейчас тяжело. Я просто обязана его поддержать.
Но следом приходит гадкая, недостойная мысль, что Атеш оказывается вовсе не младший сын. У Эмира есть еще двое, близнецы-восемнадцатилетки. Мои сводные братья, если я когда-нибудь решу признать Омера отцом.
— Наверное, мы уже сюда не вернемся? — спрашиваю господина Оздена, а сама с грустью смотрю на безмятежных отдыхающих. Не так я себе представляла свой отпуск, не так…
— Сколько ты заплатила за отдых? — вместо ответа задает он вопрос. — Я все тебе верну. И не спорь!
Я и сама понимаю, что сейчас не время спорить. Спрашиваю только про машину.
— Здесь мой автомобиль на стоянке…
— С ним ничего не случится. Скажи лучше, откуда ты знаешь Эмира?
— Это… — запинаюсь, — это долгая история. Мы познакомились пять лет назад.
— Значит, в самолете расскажешь. Собирайся, Ясемин, я пришлю работников, они помогут с чемоданами. Я тоже пойду собираться, — Омер поднимается и разворачивается к выходу, я его окликаю.
— Господин Озден! — он оборачивается, и взгляд обжигает меня как сноп света из лазерной пушки. Уговариваю себя, что ко всему можно привыкнуть. — Сколько у нас времени? У меня нет подходящей одежды, нужно что-то купить. Я не могу заявиться на похорон к тете Нурай в открытом сарафане.
— Купи, Ясемин, — кивает головой Омер, — часа три у тебя точно есть. Мы летим вечерним рейсом.
***
При отеле нашлось достаточно магазинов, так что купить темное сдержанное платье не оказалось проблемой. Для Лале я тоже купила платьице.
Малышка так расстроилась из-за отъезда, что мне пришлось ее успокаивать. И пообещать, что мы потом обязательно приедем, и именно в этот отель.
— А как же Дамил? — спросила она, когда немного успокоилась. — Он плиедет, а нас нет.
Пришлось дать ребенку обещание.
— Я ему позвоню, Лале. Или напишу.
В назначенный час на нами приходят двое молодых людей из числа персонала. Они помогают вынести вещи и загружают их в электрокар, который довозит нас с Лале до выезда. Там уже ждут Омер с водителем.
До аэропорта доезжаем за двадцать минут, регистрация на внутренние рейсы как и везде проходит вдвое быстрее. В самолете я усаживаю Лале возле иллюминатора.
Малышка в восторге, она еще ни разу никуда не летала. Омер следит за ней грустным задумчивым взглядом, и я стараюсь пока не думать, что мне делать дальше. Все встало с ног на голову.
Мама не стала отрицать, что он искал встречи. И что помогал все мое детство и юность тоже признала. А я злилась на него и обижалась.
Так и моя девочка будет обижаться на Дамира и страдать, а ведь он даже не подозревает, что у него есть дочь. И чем я тогда лучше своей матери?
— Мамуля, Омел-бей, мы летим, летим! — захлебывается от восторга Лале. Омер смотрит на нее затуманенным взглядом, в котором умиление слишком приправлено болью. И я не могу выносить этот взгляд.
— Так откуда ты знаешь Эмира, Ясемин? — спрашивает он негромко.
Делаю глазами знак, что при Лале говорить об Эмире я не буду. Достаю планшет и наушники, предлагаю дочке посмотреть мультик.
— А вы с эфендим не хотите посмотлеть? — удивляется моя малышка.
— Нет, доченька, мы с эфендим хотим поговорить.
Лале надевает наушники, выбирает любимый мульфильм, который видела уже несчетное количество раз. И я пересказываю Омеру лайтовую версию наших взаимоотношений.
Ничего не говорю о Дамире, о своем фиктивном браке. Я пока не разобралась, насколько могу доверять этому человеку, поэтому просто упоминаю про ДТП, в котором пострадал Атеш. И еще о том, что я в тот момент была в больнице и случайно услышала разговор Эмира с врачом. Не уточняю только, почему я там была.
В благодарность Эмир помог мне поступить в университет в Измире и поддерживал финансово когда родилась Лале.
Омер видимо тоже чувствует границы дозволенного. Он не задает лишних вопросов, не допытывается по поводу отца Лале. И я понемногу расслабляюсь.
В Стамбуле мы планировали остановиться в гостинице, но в аэропорту нас уже ждет вместительный автомобиль. Вспоминаю, что Омер практически родственник Денизов, поэтому не удивляюсь.
Нас встречает Эмир с обоими сыновьями. Я намеренно притормаживаю и придерживаю за руку Лале, чтобы первым в холл особняка вошел Омер.
— Так где же твоя дочь, брат? — спрашивает Эмир после того, как мужчины обмениваются приветствиями. Омер поворачивается в сторону двери.
— Ясемин, ну где же ты, дочка?
Вдыхаю, крепче сжимаю руку Лале и ступаю в холл.
***
Ясмина
— Атеш! — малышка в одну секунду расставляет приоритеты и бросается к Атешу.
Я бы сама к нему бросилась, тут наши с ней приоритеты полностью совпадают. Догана после его странного предложения я теперь еще больше побаиваюсь.
Эмир после рассказа Оздена предстал для меня в совершенно ином свете. Я не смею его осуждать, не хочу быть неблагодарной. Но и не думать о том, что он соблазнил, а потом бросил троюродную сестру, я тоже не могу.
Так что наши с дочкой симпатии в этой комнате безоговорочно отданы Атешу. Он ловит Лале, поднимает на руки, но его взгляд точно так же как взгляд старших Денизов близок к шокированному.
— Ясемин? — Эмир первым приходит в себя. — При чем здесь наша Ясемин?
«Наша»?
— Это моя Ясемин, — вскидывается Омер, — она моя дочь!
«Перестаньте! — хочется крикнуть. — Я не ваша собственность! Ни Денизов, ни Озденов!»
Робкий голос внутри шепчет, что всех этих мужчин, которые так вольно распоряжаются моей принадлежностью, я бы с радостью поменяла на одного единственного…
Но Дамир с тех пор, как уехал на фабрику, больше на связь не выходил. Он в сети, я же вижу. Но мое сообщение так и висит непрочитанным.
Я старалась, чтобы оно выглядело максимально незаинтересованно, просто, сухо и официально. Что мы с Лале вынуждены прервать отдых и уезжаем в Стамбул на похорон Нурай Дениз. И ни ответа, ни привета.
— Ясемин! Ты меня не слушаешь! — строгий голос Эмира вырывает из плена размышлений. Вскидываюсь и отвечаю максимально уважительно.
— Простите, эфендим, — покаянно бормочу, — не могли бы вы повторить свой вопрос?
— Я спросил, почему ты не сказала, что Омер твой отец? — его глаза странно горят. — Потому что я этого не знала, эфендим.
— Как не знала? — Эмир явно сбит с толку.
— Я не знала, где и как живет господин Омер Озден, — отвечаю как прилежная ученица. — Не могла же я предположить, что вы знакомы!
— Знакомы! — фыркает Эмир. — Омер муж моей сестры Афры, он практически мой брат. Но меня интересует не это. Если ты и вправду дочь Оздена, то вам стоит это оформить законным путем.
— Я… Я пока не готова, — отвечаю максимально честно, но Эмира такой ответ не устраивает.
— Ты понимаешь, какие возможности перед тобой открываются? У тебя может быть турецкое гражданство, Ясемин! У тебя и у Лале.
— Да, согласна, что это хорошо. Только я прожила всю жизнь без отца. Он меня бросил, уехал, а через две недели женился на вашей сестре, эфендим.
Краска бросается в лицо Оздена, но только на миг. Он ничего не говорит, не оправдывается. Молча поглядывает на меня со смирением.
— Неправда, Ясемин, брат Омер никого не бросал, — неожиданно жестко отвечает Эмир. — Он искал тебя все это время. И если хочешь знать, почему ты выросла без отца, задай эти вопросы своей матери.
— Отец, Ясемин устала с дороги, — вмешивается Доган, — отпусти их.
— Да, ты прав, — кивает Эмир. — сейчас вы поужинаете и идите отдыхать, комнаты вам покажут.
— Отец, говорите тише, она уже спит, — слышится тихое. Поворачиваюсь и вижу Атеша, который держит на руках Лале. Девочка положила голову ему на плечо и крепко спит.
— Давай я возьму, — хочу забрать дочь, но Атеш не отдает. — Тогда пойдем уложим ее вместе.
***
Я была в особняке Денизов всего лишь несколько раз, и то до рождения Лале. Уже и забыла, какой он просторный и вместительный.
Атеш несет мою дочку на другое крыло.
— Раньше здесь были наши детские комнаты с Доганом, — говорит он тихо и останавливается перед одной из дверей. — Это была спальня Догана.
Мы входим в комнату, и я с удивлением обнаруживаю, что она оформлена в нежных пастельно-розовых оттенках.
— Разве это комната мальчика? — вырывается у меня. Атеш укладывает Лале на кровать под таким же нежно-пастельным балдахином и поворачивается ко мне.
— Доган давно живет в собственной квартире, Ясемин. Эту комнату отец сделал для нашей принцессы.
Не знаю, почему, от его слов по спине бежит странный холодок. Сама себя одергиваю. Что такого в том, что для моей дочки приготовили комнату в особняке, где их несколько десятков?
Укрываю дочку пледом. Атеш включает ночник, стоящий рядом с кроватью на тумбочке и за локоть выводит меня из комнаты, чтобы наши голоса не разбудили Лале.
— А ты? — спрашиваю у него. — Ты не собираешься съезжать?
— Как раз ищу подходящую квартиру, — кивает парень и сильнее сжимает мой локоть. — Ты ничего мне не ответишь, Ясемин?
— Разве сейчас время о таком думать, Атеш? — аккуратно высвобождаю локоть.
Это правда, меньше всего сейчас я способна думать о замужестве. Атеш ничего не говорит, лишь странно на меня смотрит.
Мне сразу становится совестно. Он последний человек из Денизов, которого можно заподозрить в равнодушии. И снова на душе непонятно почему скребут кошки.
— Как ты думаешь, Эмир-бей не обидится, если я не стану желать им спокойной ночи? — спрашиваю парня. — Я очень устала.
Это правда, я чувствую себя совершенно разбитой.
— Твои вещи уже принесли в твою комнату, Ясемин. Отдыхай, если отец захочет тебя увидеть, он даст знать, — Атеш распахивает дверь соседней спальни.
— Спасибо, Атеш. Доброй тебе ночи, — говорю с благодарностью.
— Ясемин, — останавливает он меня, накрыв мою руку своей ладонью, — я спрашивал для того, чтобы знать, какую искать квартиру. Не более. Вы с Лале очень мне дороги, но я не позволю себе ничего раньше, чем пройдет траур по маме.
— Ты мне тоже дорог, Атеш, — сглатываю образовавшийся в горле комок. И смаргиваю набежавшие слезы.
Как трудно отказывать тем, кого любишь! Атеш желает доброй ночи и уходит, а я мысленно благодарю Нурай. Своим уходом она дала мне возможность отсрочить необходимость отказать ее сыну.
Я верю, его чувства ко мне — это юношеская влюбленность, которая обязательно пройдет. Атеш встретит свою половинку, только это должно произойти само по себе. Я не готова сейчас причинять ему ненужную боль.
Наши с Лале чемоданы стоят посреди комнаты, но у меня нет сил их сейчас разбирать. Разве что достану ночную сорочку и повешу в шкаф купленные платья, чтобы отвиселись.
Но сделать ничего не успеваю, в дверь стучат.
— Ясемин, это Доган. Можно войти?
Сердце делает кульбит. Такое ощущение, что я убегаю по лабиринту и все время сворачиваю не туда. Бросаю взгляд в зеркало — под глазами круги, в остальном вид вполне приличный. Подхожу к дверям и проворачиваю замок.
— Входи.
Доган проходит внутрь на мой взгляд немного поспешно. Он в костюме, правда, галстук ослаблен, а верхняя пуговица расстегнута.
— Как Лале?
— Спасибо, она спит. Я тоже собиралась принять душ и ложиться. Надеюсь, уважаемые беи меня не потеряли?
— Атеш сказал, что ты устала и ушла к себе, — качает головой Доган, — так что не волнуйся, все нормально.
Мы молчим, неловкая пауза между нами только нарастает. Доган нарушает ее первым.
— Не ожидал, что Омер окажется твоим отцом, Ясемин.
— Это плохо? — вопросительно на него смотрю.
— Он мне никогда не нравился.
— Почему?
— Он продал тебя, Ясемин. Что бы он ни говорил. Я хорошо помню, как за него выдавали тетю Афру. За нее дали хороший махр, но Омер продал бы тебя и за меньшую сумму.
Я вспыхиваю как от пощечины. Махр выплачивается невесте семьей жениха. Я не готова идеализировать Оздена, но и критику в его адрес от Денизов выслушивать так же нет желания. Уверена, Доган понятия не имеет, что у него есть единокровные братья от своей тети. И неожиданно злит, что я вынуждена хранить эти чертовы семейные тайны.
Если что, меня об этом никто не просил.
— Может, ты многое помнишь, но вряд ли знаешь, почему Омеру Оздену сплавили твою тетю!
— Знаю, — неожиданно спокойно отвечает Доган, — потому я и говорю, что он продался за махр. Променял родного ребенка на отель.
— Ты так спокойно об этом говоришь… — неверяще качаю головой.
— В каждой семье Стамбула, которая на виду, есть свои тайны, Ясемин, — невесело говорит Доган.
— Он правда высылал моей маме деньги, она призналась, — вымученно отвечаю. — И ты пришел, чтобы рассказать, какой мерзавец мой отец?
— Он откуплялся от тебя, а не помогал, — отрезает Доган, — но ты права, я пришел не за этим. Прости. Будь готова к тому, что они оба вместе с моим отцом начнут уговаривать тебя позволить Омеру признать отцовство.
— Но зачем? — искренне не понимаю. — Я же совершеннолетняя!
Доган сцепляет зубы, словно хочет что-то сказать, но в последний момент передумывает.
— Мое предложение остается в силе, Ясемин, — произносит он даже слишком жестко, — и я прошу тебя подумать. Я уже уверенно стою на ногах, у меня свое жилье. Если ты согласишься, я буду присматривать для покупки дом. У вас будет все, что вы захотите. Я удочерю твою дочь, у Лале появляется поддержка целого клана. Ты только соглашайся!
— Но зачем я тебе, Доган? — мое недоумение слишком красноречиво. — Зачем тебе Лале? Ты не любишь меня, давай говорить начистоту. Что тебе даст этот брак?
Доган замолкает и некоторое время буравит меня пристальным взглядом.
— Не мне, — наконец проговаривает неохотно, практически сквозь зубы, — это нужно не мне Ясемин. И ты не права, когда говоришь, что мне не нужна. Это не так. Прошу тебя, просто подумай.
Он стремительно выходит из комнаты, оставляя меня в еще большем смятении, чем я была до его прихода.
***
Ясмина
После ухода Догана решаю проведать дочь. Я волнуюсь за Лале, моя девочка не привыкла спать одна. Но затем слышу в комнате посторонние звуки — шорох, вздох и сопение.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ареева Дина