На заседании клуба российский экономист обрисовал свои взгляды на будущие процессы:
Если у тебя, как бы, есть хотя бы какая-то зависимость вот с этой вот системой, а у тех, кто занимается бизнесом она у всех поголовно. Если ты там торгуешь хлебом и салом, то у тебя чуть получше дела, но тоже потому что тебе нужны электричество для печей, тебе нужно, чтобы санэпидстанция тебя не трогала, ну, и так далее, и тому подобное.
Тут, кстати, тоже очень интересная история, потому что санэпидстанции в этой ситуации начинают зверствовать. А дальше, соответственно, какая-нибудь пекарня возьмет и закроется в пику.
И дальше, соответственно, хлеба нет – народ выходит на улицу. Все, звонят в санэпидстанцию и говорят:”Ну-ка немедленно, чтобы это работало”. Санэпидстанция бежит к директору пекарни:”Да вы знаете?”... Директор пекарни уехал на Мальдивы. На 3 недели.
“Немедленно открыть”, – “А мы не можем”. – “Ломаем замки включаем печи.” – “ Да мы не можем ничего сделать то, что мука, как бы у него контракты…”
Вот, таких историй тоже будет масса, потому что все эти люди, которых трогали они обижены. И будут сейчас мстить.
Тут я сделаю небольшое романтическое, значит, отступление. Когда мне было 18 лет, я поехал на картошку от Ярославского университета. Поселились мы в школе сельской такой с 3 комнатами, но там неважно. И, соответственно, начальником нашим была наша же однокурсница по имени Лена. Очень умная барышни, толковая и симпатичная. Но она уже была комсомольским функционером. И она, как бы, решила навести порядок.
В чем состоял порядок? – она повесила на стенке расписания. Подъем, завтрак, там, обед.. тыр-пыр. Я ей говорю:” Лена, убери”. Она говорит:”Да, почему?” Я говорю:”Потому что мне это не нравится. Я не люблю, когда надо мной висит распорядок. Меня это. У меня начинаются тяжкие фрустрации”.
Она говорит:”Ничего потерпишь”. Я говорю:”Хорошо”. Лена, поскольку она не была на первой картошке и не знала, как это все устроено, не знала, что для того, чтобы утром в 8 часов была кашка, печечку надо зажечь в 5 часов утра. И для этого кто-то должен встать в 5 часов утра и эту печечку зажечь и следить за ней, чтобы к половине 7 встали наши же девочки поварихи. И тогда к 8 часам будет каша.
Я просыпаюсь подъем в 7-3. Иду умываюсь. К 8-утра иду на кухню. На кухне, соответственно, сидят девочки, которые должны варить кашу и говорят:”Миша, а печку, м-м?”, на что я говорю:”Ну, да я знаю, написано же подъем 7-30. Я встал в 7-30. Соответственно, сейчас вот я умылся, зубы почистил и теперь могу зажигать огонь”.
Прибегает Лена, машет руками, кричит:”Что случилось, где каша?”. Я говорю:”Лена, ну смотри, значит, если в 5 зажечь, то кашу к 8. Сейчас 8 мы зажжем значит к 12 будет каша, завтрак”.
Говорит:”Как так получилось?” Я говорю:”Лена, потому что для того, чтобы была каша я должен был встать в 5 утра. У тебя что написано? В 7-30? Убери”.
Она говорит:”Ну, как же так ну? Вот ты понимаешь?” Я говорю:”Ты меня извини, пожалуйста, тогда у меня должна быть отдельная бумага, что я встаю в 5 часов и за это… ну, там. А если нет, то в 7-30, а каша в 12.
Вот это вот типовая ситуация, которая сейчас будет. Когда эффективные манагеры. Они есть всюду… в правительствах, в больницах. И вот дальше картинка: ничего не работает.
Более высокие эффективные манагеры бегают и пытаются выбить из более низких эффективных манагеров какой-то результат. Те никакого результата дать не могут, и дальше начинается самое интересное. Начинают искать тех редких людей, которые что-то могут сделать.
Я могу вас уверить что будет. Вот эти вот редкие люди. Во-первых, обнаруживается, что число мест, где они нужны много, а их самих мало. Во-вторых, их обижали последние годы. Они потребуют, причем не просто потребует, а потребуют по полной программе, причем демонстративно еще чего-то, еще чего-то, а с извинениями, с извинениями.