Тетя Фирузе наотрез отказалась идти в больницу, но при этом с болью в голосе сообщила мне, что пока не поправится, с Лале сидеть не сможет. При этом она так тяжело вздыхала, что что у меня сложилось ощущение, будто тетя Фирузе переживает тяжелую внутреннюю борьбу с самой собой.
Я пообещала найти няню, но бедная женщина так расстроилась, что мне ничего не оставалось, как с понедельника снова взять дочку с собой на работу. И когда мы приходим на фабрику, выясняется, что здесь в срочном порядке обустраивается детская комната, чтобы работницы могли брать с собой детей.
Эту новость нам пришла сообщить его помощница Марина.
— Господин Батманов такой внимательный! Он у всех на собеседовании спрашивал, чего не хватает, и что бы нам хотелось изменить для комфортной работы! — не устает восторгаться Дамла.
Возражать мне не хочется, потому что я всегда считала Дамира прекрасным руководителем. Но и поддакивать Дамле тоже особого желания нет.
— Так что вы можете не переживать, — обращается уже Марина лично ко мне и на нашем языке, — приводите с собой вашу девочку, мы постараемся поскорее все сделать.
— А он у всех спласивал? — вмешивается вдруг в наш разговор Лале, которая до этого молча сидела в кресле и возила карандашом по бумаге.
— Да, малышка, — отвечает Марина, — у всех до единого. Господин Батманов хочет, чтобы твоя мама и другие работники делали свою работу в хорошем настроении.
Так и есть, Дамир всю пятницу провел, беседуя с сотрудниками, и я готова спорить, что сегодня на оперативке он рассматривает пути решения этих проблем, которыми загрузил своих исполнителей на выходные.
И сам просидел над ними, в этом весь Батманов. Уверена, что он не изменился за пять лет.
— У меня не сплосил, — грустно вздыхает Лале, терзая бумажный лист, — а я же тоже лаботаю.
— Конечно работаешь, солнышко, — ласково усмехается Марина, но мой ребенок продолжает сидеть с безутешным видом.
— Всем доброе утро, — слышится низкий мужской голос, от которого у меня по позвоночнику пробегается стадо мурашек.
Это по привычке, — пробую себя успокоить, — на самом деле он на меня так не действует.
— Доброе утро, господин Батманов, — отвечаем с Дамлой одновременно. Лале поднимает голову и тяжко-тяжко вздыхает.
— Недоблое оно. Совсем-совсем недоблое!
— Что такое? — Дамир присаживается перед стулом с Лале на корточки. — Почему грустит девочка-тюльпанчик?
Лале молчит, подперев рукой голову, но при этом выражение лица у нее самое горькое.
— Наша Лале переживает, что вы не пригласили ее на собеседование, Дамир Даниярович, — с улыбкой подсказывает Марина.
У Дамира вытягивается лицо, словно он в самом деле ошарашен.
Дамла смотрит на них с недоумением, она не понимает ни слова. Впрочем, для Турции, где детей обожают и многое позволяют, то что владелец фабрики сидит на корточках перед ребенком простой работницы не является чем-то из ряда вон выходящим.
Дети здесь принцы и принцессы, особенно малыши. Но они не знают того, что знаю я.
— Это серьезное упущение с моей стороны, Лале, — говорит Дамир со всей серьезностью, — и мне очень стыдно, что я забыл о таком важном сотруднике. Вы, Марина, тоже хороши, не напомнили.
Лале испуганно вскидывает голову — у нашей с Дамиром дочки обостренное чувство справедливости. Нельзя, чтобы из-за нее пострадал невиновный.
— Не надо ее лугать! — шепчет она, наклонясь к Дамиру. И у меня сердце прыгает вверх, когда он наклоняется к ней.
— Не буду, — доверительно шепчет, — если маленький цветочек Лале перестанет дуться.
— Госпожа Айдын, там поставщики привезли новые ткани. Вы идете?.. — врывается в кабинет Халиме и осекается, увидев сидящего на корточках генерального. Как он еще не встал на колени?
— Да, спасибо Халиме, — Дамла встает из-за стола, — наконец-то, мы их вторую неделю ждем. Пойдем, Ясемин.
Я растерянно смотрю то на начальницу, то на дочку. Тащить с собой Лале? Но поставщики это не наши работники, им может помешать маленький ребенок. И бросить ее нельзя…
— Идите, Ясемин, — говорит Дамир, поднимаясь с корточек и поправляя брюки, чтобы они снова выглядели идеально, — а мы с Лале пока поболтаем. Ты пойдешь со мной, тюльпанчик?
Он протягивает дочке руку. Малышка кивает, спрыгивает со стула и вкладывает маленькую ладошку в широкую ладонь своего отца. Едва сдерживаюсь, чтобы не подбежать и не отобрать дочкину руку, не забрать ребенка и не увести прочь.
— Вы очаровали нашу принцессу с одного взгляда, господин Батманов! — восторженно причитает за моей спиной Дамла. — Вы наверняка прекрасный отец! Вас дома тоже ждет такой цветочек?
— Нет, госпожа Айдын, у меня нет детей, — отвечает Дамир, с улыбкой глядя на Лале, — все это время я считал, что не готов. Но теперь мое мнение изменилось на сто восемьдесят градусов. Благодаря ей. Так что теперь я открыт к новым отношениям.
— А… разве вы не женат? — осторожно интересуется моя неугомонная начальница.
— Уже почти нет, — равнодушно сообщает Батманов, поднимая глаза на Дамлу, а почему-то краснею я. Не знаю, почему я уверена, что это говорится для меня. — Я собираюсь надолго осесть в Измире, а моя жена предпочитает Европу. Я подал на развод. Но давайте, пусть эта информация останется между нами.
Ага, между ними. А мы с Мариной два глухих и слепых предмета интерьера. Как вот эти колонны. Дамла чересчур на мой взгляд поспешно заверяет, что она в последнюю очередь станет обсуждать личную жизнь своего руководителя. Но я больше чем уверена, что максимум к вечеру по всей женской части фабрики разнесется весть о том, что наш новый владелец фабрики почти холостой и свободный мужчина.
Тем временем Дамир уводит Лале, и она спокойно идет, доверчиво держась за его руку. Они еще и переговариваются по дороге. Боже, нет, это я ее родила! Девять месяцев носила, рожала, не спала ночами.
И тут приходит Батманов, и в один миг срабатывает схема «Пришел-увидел-победил». Разве это справедливо? Мои страдания прерывает Дамла, хватая за руку и увлекая за собой на лестницу.
— Моя птичка, если это правда, и он разводится с женой, мне кажется, у тебя есть все шансы захомутать этого красавчика, — шепчет она практически мне в ухо. — Посмотри, наш цветочек сделал за тебя уже полдела!
Я только слабо улыбаюсь и отмахиваюсь. Ах, если бы ты только знала, Дамла. Если бы ты только знала, насколько ты близка к истине…
***
Дамир
Определенно, Турция на всех, кто сюда приезжает, накладывает свои отпечатки. Я всего ничего в этой стране, а уже чувствую себя наполовину местным жителем. Иначе как объяснить, что меня перестали раздражать маленькие дети? Мало того, я даже начинаю получать от общения с ними определенное удовольствие.
Ладно, справедливости ради такой ребенок пока один. И это ребенок моей Яси, которую я задался целью вернуть обратно.
Допустим, я вижу в девочке способ достижения цели и поэтому отключаю с ней все отрицательные эмоции. Я всегда так делаю, в этом я давно профи. Точно так я когда-то поступил с ее мамой.
Но Ясмина была самостоятельной взрослой девушкой, мне не приходилось ее развлекать и водить за ручку. А Лале совсем малышка. И за эти два часа, что она сидит у меня в кабинете, она успела три раза попроситься в туалет, два раза захотеть есть и пять раз пить.
В туалет ее водила Марина, и то потому, что так требуют приличия. Я вполне мог справиться с ребенком самостоятельно. В кафе за пирожными я уже водил ее сам. И на третий раз заподозрил, что девочке просто нравится идти со мной за руку по офису, чтобы все смотрели и цокали языками:
— Ах, какая наша Лале прекрасная принцесса! Вы только посмотрите на этот красивый цветочек!
Лале при этом важно вышагивала рядом, смотрела на меня снизу вверх и вся светилась от счастья. Так что мне самому глядя на нее все время хотелось улыбаться. И вот в этом вся загвоздка.
Способы достижения целей не могут приносить радость и ощущения полного счастья. Или умиротворение. Или вызывать умиление. Если отключаешь эмоции, они отключаются абсолютно.
У меня было одно единственное исключение — Ясмина. Только когда я ее потерял, понял, как много она занимала места в моей жизни. Выходит, ее дочери такая способность воздействовать на меня передалась по наследству?
Очень интересно. Значит ли это, что малышка Лале станет для меня такой же необходимостью, как ее мать?
Продолжаю экспериментировать. Пошел третий час, как Ясмина с Дамлой разбирают ткани с поставщиками. Я утром провел оперативку, мои директора и менеджеры получили свои управленческие задачи, и теперь их генеральный больше двух часов занимается всякой ерундой.
Мы с Лале посмотрели мультики и прочитали сказку. Читал, конечно, я, а она слушала, хотя я ни капли не удивился, если бы этот удивительный ребенок сам начал читать.
Потом малышка предложила поиграть в прятки, и скажу честно, я был почти готов. Нас остановило то, что офисное помещение на фабрике очень стильное и современное. У Каана определенно есть вкус. Мой кабинет генерального директора наполовину состоит из стекла, потому прятаться здесь решительно негде.
Лале загрустила, но с этим я справился легко и просто, пообещав девочке пригласить ее к себе в гости. Конечно не одну, а вместе с мамой.
В апартаментах площадью почти сто пятьдесят квадратов найдется много мест, где сможет спрятаться маленький ребенок. А я приложу все усилия, чтобы дать ей почувствовать себя победительницей.
Вот оно! Поймал!
Я хочу чтобы она улыбалась. И сияла от счастья, как сегодня, когда я за руку вел ее за пирожными.
Ну и что, что я вижу этого ребенка второй раз в жизни? Она дочка Ясмины, значит эта способность ей стопроцентно передалась генетически.
Смотрю на маленькую девочку, которая сидит в моем кресле с ногами и, высунув кончик языка, старательно рисует мой портрет прямо на моем рабочем планнинге. Потому что здесь удобный плотный картон, а бумага для печати слишком тонкая. Я из нее делал для Лале самолетики.
Сам я сижу сбоку на стуле, развернув к себе монитор.
Мы еще хотели поиграть с ней в лошадку. Думаю не стоит уточнять, кому из нас отводилась роль скакуна. Я опомнился первым, все же я только второй день управляю фабрикой. Будет не очень правильно, если в кабинет заглянет кто-то из сотрудников и увидит скачущего на четвереньках генерального. Это не будет способствовать укреплению авторитете, даже если на моей спине будет сидеть Лале.
Зато я знаю, что буду делать, когда Яся отправится в отпуск со своей малышкой. Я поеду следом и сделаю все, чтобы этот отдых превратился для них в сказку.
Это ведь тоже цель. А если я ставлю перед собой цель, то добьюсь ее, чего бы мне это ни стоило.
— Дамил-бей, смотли, тебе нлавится? — голос Лале выводит меня из мечтательного состояния.
Смотрю на планнинг. Там нарисован долговязый тип в брюках и с большой головой. Он держит за руку человечка в треугольном платьице в горошек. У человечка от головы в разные стороны отходят спиральки, из чего я делаю вывод, что это Лале. С другой стороны ее держит за руку тонкая и длинная особа тоже с треугольной фигурой в горошек, из чего становится ясно, что это Ясмина.
— Прекрасная картина, Лале! — говорю в полном восхищении. И я ни грамма не играю, я правда восхищен.
Как чутко эта девочка уловила и передала мое настроение! Я, она и Яся, что может быть прекраснее?
— А теперь возьми маркеры и раскрась, — достаю из ящика стола цветные маркеры. Хотя было бы лучше фломастеры или карандаши.
— Лале, доченька, — распахивается дверь и вбегает Ясмина. Когда видит свою малышку за моим столом осекается. — Дамир Даниярович…
Она беспомощно переводит взгляд с меня на своего ребенка. Не понимаю, что ее так взбудоражило. Бегло осматриваю Лале. Как будто я ее хорошо отмыл после пирожных, а то крем у нее был даже кончике носа. И щеки были вымазаны. И ладошки.
Правда, сейчас ее пальчики снова перепачканы, на этот раз маркерами.
— В чем дело, Ясмина, что ты такая взволнованная? Тебе не понравились ткани? — поднимаю брови, а сам получаю истинное удовольствие, наблюдая, как подрагивают ее потрясающе красивые губы.
— Нет, коллекция просто замечательная. Мы с госпожой Айдын сделали удачную подборку. Но… Лале! Что она делает за вашим столом, Дамир… Даниярович?
— Лале? — малышка реагирует на мой голос и поднимает голову. Я ей подмигиваю, и она улыбается. — Разве ты не видишь? Рисует.
— Мама, мамуля, смотли! — Лале выпрямляется и поворачивает рисунок лицевой стороной к Ясе. — Это мы. Ты, я и Дамил-бей. Класиво?
Ясмина почему-то бледнеет, бросает на меня странный взгляд и снова обращается к дочери.
— Очень красиво, милая. Но почему ты нарисовала с нами господина Батманова?
— Потому что я пеледумала.
— Что? — спрашиваем одновременно мы с Ясей.
— Пеледумала! — старательно втолковывает Лале. — Я пеледумала выходить замуж за Атеша. Я выйду замуж за Дамил-бея!
— Что ты выдумала, доченька, Боже… — Ясмин еще сильнее бледнеет, бросает на меня испуганный взгляд, а я мрачнею.
Значит, Атеш? Интересно…
Ясмина
Уже четвертый день подряд я беру Лале с собой на фабрику, и как минимум пару часов она проводит в кабинете генерального директора. По совместительству своего отца Дамира Батманова.
Во второй половине дня, после всех совещаний и оперативок коллектив расходится решать поставленные задачи, а Дамир вместе с главными менеджерами уезжает по делам. Ближе к трем часам дня возвращается, и Лале уже его ждет. Они вместе идут в кафе при фабрике, где Дамир угощает ее пирожными.
Затем, если у Батманова нет посетителей, Лале просачивается к нему в кабинет, и уже до конца рабочего дня сидит там безвылазно. При этом Дамир уступает ей свое директорское кресло, а сам садится рядом или напротив.
Лале рисует, Дамир занимается своими директорскими делами.
— Мне удобно, — ответил он, когда я попробовала воспротивиться, — твоя девочка мне не мешает.
«Это твоя девочка, черт тебя побери!» — хотелось крикнуть и топнуть ногой. Жаль, что я не могу этого сделать. Даже приблизительно не представляю, какое у него было бы лицо.
— Как же, Дамир Даниярович, у вас важные разговоры, встречи… — я не оставляла попыток возразить, но Дамир нетерпеливо перебил:
— Лале мне не мешает. Когда я работаю, она сидит тихо как мышка.
— Это плавда, мамуль, — с важным видом кивнула наша дочка.
При этом они оба одарили меня настолько одинаковыми укоризненными взглядами, что мне пришлось сдаться. И как к этому теперь относится, ума не приложу.
И объяснения у происходящего у меня нет. И что делать, я тоже не знаю.
Однажды Эмир высказался не в лучшем тоне о Батманове, назвав его конъюнктурщиком. Человеком без особых принципов, который чутко реагирует на обстановку и меняет свое поведение в зависимости от сложившейся ситуации. Хотя и признал, что такие его способности вызывают определенное уважение.
И если тогда мне не хотелось соглашаться с господином Денизом, теперь я готова подписаться под каждым его словом.
Дамир Батманов конъюнктурщик от Бога. Когда ему понадобилась фиктивная жена, он в два счета вычислил влюбленную в него дурочку и обернул ситуацию в свою пользу. Теперь он то же самое проделывает с нашей с ним дочерью.
Малышка уже от него без ума. А прошло всего-то несколько дней. И главное, Дамир вовсе не выглядел измотанным. Мало того, такое ощущение, будто от общения с Лале он по-настоящему испытывает удовольствие.
Разве так бывает?
Я хорошо помню его отношение к детям. Ровное, если не равнодушное. Нас приглашали на некоторые мероприятия, связанные с работой его благотворительного Фонда помощи детям, оставшимся без родителей. Дамир старался свести личное общение с детьми к минимуму, разве что напрягался ради рекламных фото. Было хорошо видно, что мыслями он где-то далеко. И улыбался натужно, явно через силу.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ареева Дина