- Стёпа, ты хочешь, чтобы в нашей семье всегда был мир? - поставив перед мужем тарелку с дымящим огненным борщом, спросила Авдотья. Стёпа запустил ложку в банку с густой сметаной, подцепил, вывернул в борщ, размешал белое с красным, исходя слюной от аппетитного запаха.
- Хочу, конечно! Мне кажется, я все для этого делаю, Дуся.
- Не все, Стёп.
- А что ещё?
- Сказать?
- Ну, скажи.
- Нам с тобой нужно обвенчаться!
- Что?
- Обвенчаться, Стёпа! Ты ведь крещёный?
- Конечно.
- Ну, вот! Будем ещё и венчанные. Господь благословит наш брак.
- Ну ты и выдумщица, Дусь.
- Это батюшка Антоний посоветовал. Он завтра нас ждёт. Пойдешь?
- Если ты так хочешь, пойду.
- И ребятишек возьмём, ладно?
- Хорошо. Возьмём. А дорого это?
- Бесплатно для нас.
- Это хорошо.
На самом деле Авдотья уже заплатила за венчание совсем недорого.
Утром все семейство было уже в церкви. С ними пришла и бабушка Нюра. Свидетелей им не понадобилось, потому что они были в возрасте, прожили вместе больше десяти лет. Для начала батюшка исповедовал Степана. Тот признался в прелюбодеянии, и во всех других грехах. Отец Антоний отпустил ему их, вручил обоим по большой венчальной свече, на голову надел красивые золочёные венцы. Пока батюшка читал им молитвы, венчающиеся стояли, дрожа, на белом большом полотне, бледные, как это полотно. Потом отец Антоний с молитвами водил их вокруг аналоя.
Люська смотрела на родителей со слезами на глазах, так они ей нравились, выражение их лиц, распахнутые глаза, вбирающие каждое движение, каждое слово батюшки. Антошка с Серёжкой стояли ошарашенные всем, что они видели. После венчания семья, обнявшись, шла домой. Бабушка Нюра чуть успевала за ними. Дома их ждал праздничный обед, жареная курица, сладкий пирог, приготовленные Авдотьей заранее.
- Баб Нюр, пойдем отметим!
- Не откажусь! С радостью.
Глаза у проголодавшихся детей загорелись. Наскоро вымыв руки, они уселись за стол. Степан, пропустив рюмочку наливки, вышел на крылечко покурить, утрясти в голове все, что с ним случилось. Выпустив клуб дыма, он поздоровался с соседом Михаилом.
- Что, Стёпа, грехи замаливать ходил в церкву? Много видать накопилось грехов-то? - ехидно спросил через забор сосед, наблюдавший за Кострикиными.
- А твое какое дело, Михась? За свои грехи переживай! Вот уж правильно народ говорит: "Бойся быка спереди, коня сзади, а дурака со всех сторон!"
Стёпа откашлялся, прикусил язык: "Ну, вот? Зачем я это сказал? Может быть, обидел человека?" Он бросил самокрутку в консервную банку, прибитую к перилам крылечка, и раздосадованный ушел в дом.
- Дусь, теперь мужики надо мной смеяться будут.
- Пусть смеются, а ты помалкивай, не огрызайся, терпи, - сказала жена.
А что же Лариса? Успела ли она сделать приворот? В тот же день, когда венчались Степан с Авдотьей, Лариса пылила к колдунье. В районном центре на автовокзале пересела из одного пазика в другой. Накануне она долго сидела на кухне с подругой Раисой. Подружка убеждала ее, что приворот прекрасное средство для того, чтобы увести мужа из семьи, что Авдотья только за репьи заслужила это.
А вот и Потаповка, где жила колдунья. Домик ее был на самой окраине села. За ветхим забором бегала здоровенная собака, настоящий волк.
"Ну, и что делать? Назад ехать?" - расстраивалась Лариса. Но дверь в домик приоткрылась, и из нее выглянула косматая старушечья голова:
- Ты ко мне, молодайка?
- К вам. Да вот собака не пускает.
- Волк, свои! - приказала старуха, и Лариса бочком, бочком проскользнула в дом по скрипучему крыльцу. Уже в сенях Лариса попала в другой мир. Вокруг висели пучками травы, кожа змей, сушеные лягушки и ящерицы. В доме было аналогично - сушились ингредиенты волшебных настоек, на полках стояли банки с этим всем, но уже измельчённым. По углам висели тенета с пауками. На старом столе лежала толстая потрепанная книга.
Бабка показала заскорузлым пальцем на скамейку, и Лариса осторожненько села на краешек. Черный кот, лежавший на ней, вскочил, взьерошив шерсть, и запрыгнул на печку.
Лариса достала из сумки продукты, которые по совету Раисы, она привезла колдунье, и положила на стол. Старуха благосклонно кивнула, осмотрев подношение.
- Ну, что ты пришла ко мне, девонька? Парня присушить хочешь? Степаном зовут? А знаешь, что это опасно и для него, и для тебя?
- Знаю.
- Все равно хочешь?
- Да! Я принесла его носовой платок.
- Давай сюда!
Лариса достала из сумки Степкин синий в клеточку, вымазанный мазутом платок. Колдунья положила его в книгу и начала шептать. Потом взяла банку налила в нее какую-то жидкость, опустила в нее сухую лягушку, насыпала смесь трав. После этого достала платок из книги, побрызгала жидкостью из банки и, покачав головой, сказала:
- Ой, девонька! Защита на твоём Степане сильная. Ты что же не сказала, что он венчанный? Ничего у нас не выйдет, а вот тебе будет плохо. Забери свои продукты. Ничем я тебе не помогу.
Лариса забрала яйца, масло и сахар, сложила в сумку и выбежала на улицу. Слезы душили ее. Не помнила, как доехала до дома. Раиса, которая сидела у окошка, поджидая подругу, тут же прибежала.
- Ну, как? Съездила?
- Съездила. Только без толку. Ты знала, что Стёпка с Дунькой венчанные?
- Нет. Когда они успели обвенчаться?
- Успели вот. Возьми продукты. Мне их не надо.
- Мне тоже. Надо их в храм отнести.
- Отнеси, пожалуйста! Или отдай кому-нибудь. У меня уже сил нет. Зачем я все это затеяла, Рай?
Дня через три на животе у Ларисы появились язвочки, они чесались, потом начали болеть. Язв становилось все больше. Ими покрылись и руки, и ноги, и лицо. Лариса пошла в больницу.
- Что это? Похоже на оспу, - удивилась фельдшер Нина Семёновна.. Она дала Ларисе мазь с пенициллином, таблетки, выписала ей больничный. Лариса же была уверена, что эта напасть - наказание за ворожбу. Грех это, причем очень страшный.
Продолжение следует
Начало: