Продолжаю рассказ о Николае Блудау, одном из основателей комсомола Брянска, и его бурной, полной крутых поворотов, судьбе.
Николай Блудау был переведен из Таджикистана в 1934 году в Куйбышев Блудау со значительным понижением. Но, как и раньше, он не упал духом, не сломался: начав с заведывания Горкомхозом, он уже через год, в январе 1935-го стал первым заместителем председателя городского совета депутатов, членом Куйбышевского ГК ВКП(б). В 1936 году горсовет назначил его председателем комиссии по приёмке новых школ.
В начале сентября 1936-го газета “Волжская коммуна", главное периодическое издание края, 1936 посвящает сдаче в столице края 10 новых школ большую публикацию.
“Торжественное собрание строителей новых школ, состоявшееся 5 сентября, открыл зам. Председателя горсовета т. Блудау.
- Наше первое слово, - тому, чьё имя с любовью произносят миллионы трудящиеся нашей страны и всего мира – товарищу Сталину. Его неустанным заботам о школе, о воспитании молодого поколения обязаны мы тому гигантскому строительству новых школ, которое мы наблюдаем в этом году. 10 новых школ – прекрасных и светлых дворцов – выстроены для детей нашего города.
Гром аплодисментов колеблет купол цирка.
- Мы строили эти школы, - продолжает т. Блудау – в напряжённые сроки. Мы несколько запоздали с окончанием их – они должны были быть готовы к 10 августа. У нас на стройках допускались большие промахи. Но тем не менее, в первые дни сентября дети смогли войти в новые классы. Это строительство было для нас серьёзным экзаменом. Теперь армия строителей переходит к новым большим работам. В оставшееся время мы должны построить несколько зданий для новых яслей и детских домов, закончить коммунальное и больничное строительство .
Мелкие недоделки - не редкость в строительстве, обычно они постепенно устраняют и особого возмущения у руководства не вызывают, ведь основной объем работ выполнен.
Но в этот раз разразился скандал.
10 октября 1936 года Управление Уполномоченного Комиссии Партийного Контроля (УКПК) при ЦК ВКП(б) по Куйбышевскому краю приняло постановление «О грубых нарушениях государственной дисциплины в строительстве школ по Куйбышеву». В постановлении отмечалось:
«И.о. председателя горсовета Блудау допустил грубейшие нарушения Постановления СНК СССР от 23.04.1934 (параграф 9), позволяющего выдавать разрешения на заселение вновь выстроенных домов, независимо от ведомства-застройщика, только при условии полной готовности домов, и директивы от 17.09.1936, которой СНК [СССР] воспретил занятия в незаконченных строительством школах. Блудау допустил очковтирательство и самочинство, провёл 5 сентября [1936 года] через Президиум Горсовета постановление об окончании школьного строительства и распорядился начать занятия во всех новых школах в то время, как большинство из них не были ещё правильно сданы по акту, имели крупные недоделки и не могли быть предоставлены для занятий школьников. Дав противозаконное распоряжение выделить для премирования строителей школ из средств Стройконторы 20.000 рублей, уменьшив на эту сумму отчисления в местный бюджет от накоплений Стройконторы (при наличии у конторы не накоплений, а убытков – более 700 тыс. рублей), Блудау устроил банкет для строителей, чем их демобилизовал, ослабил руководство – работа по ликвидации недоделок в новых школах фактически в сентябре была почти приостановлена”.
Комитет партконтроля объявил 2-му секретарю Куйбышевского горкома ВКП(б) тов. Будрейке «выговор за неудовлетворительное руководство строительством новых школ и допущение нарушений государственной и партийной дисциплины” и предложил прокурору привлечь к судебной ответственности и. о. председателя Горсовета Блудау и управляющего городской Стройконторой Рубинова Е.И.
Через неделю, 18 октября очередной номер «Волжской коммуны» резко меняет интонацию с елейного на угрожающий, публикуя статью «Довольно обещать, тов. Блудау!». В ней Блудау упрекали в том, что, несмотря на его обещание к 13 октября наладить освещение во всех городских школах, обещанное так и не было выполнено.
Разбору обвинений против Блудау было посвящено состоявшееся 29 октября 1936 года в Куйбышеве закрытое заседание членов бюро городского комитета ВКП(б). На заседании присутствовала вся верхушка городской власти: 1-й секретарь горкома А.С. Амас-Амирбеков, заместитель начальника Управления НКВД по Куйбышевскому краю Р.К. Нельке, заведующий отделом партпропаганды горкома А.А. Семёнов, 1-е секретари Фрунзенского, Ленинского, Дзержинского, Сталинского, Пролетарского райкомов партии М.Г. Утехин, Н.М. Корацио, М.И. Кутузов, Е.Н. Моложаев, С.Г. Куканов, начальник политотдела Куйбышевского отделения железной дороги «имени Куйбышева» С.И. Бизяев, заместители председателя Куйбышевского горсовета Н.И. Блудау и В.И. Бойков (фамилии участников заседания указаны в Персональном деле Н.И. Блудау 1957 года).
После короткого осуждения, в общем-то, формального, участники заседания 29 октября 1936 г. постановили: «Поручить тов. Амасу и тов. Нельке тщательно проверить поступивший материал и о результатах проверки доложить бюро горкома».
Предметом обсуждения на бюро горкома стали два “греха” Н. И. Блудау: проволочки со сдачей школ и выступление на проведенном им совещании 14 февраля 1936 года с руководителями куйбышевских предприятий по вопросу организации «пролетарского спортивного клуба». На этом совещании он всего-лишь «одобрил» (само предложение было внесено другим участником) сбор с предприятий денежных средств для нужд организуемого клуба, а также для нужд городского «Дворца детей», на сумму 187 тыс. рублей. Судя по дальнейшему развитию событий, на том совещании его участники, как водится, дружно одобрили пролоббированное вышестоящим товарищем предложение, а потом, когда почуяли, что удача стала отворачиваться от Блудау, столь же дружно начали строчить жалобы.
Но огрехи со школьным освещением были только предлогом для изгнания Блудау с вершин Куйбышевского партийного Олимпа в таежные сибирские дебри на лагерный лесоповал. В действительности, к началу “школьной разоблачительной кампании” он уже был в разработке “компетентных органов”, причём как местных куйбышевских, так и далеких таджикских.
За несколько месяцев до октябрьского бюро горкома, на котором было решено провести проверку Н. Блудау, руководство городской парторганизации уже активно вело сбор материалов на него. Первый секретарь Куйбышевского горкома ВКП(б) А.С. Амас-Амирбеков направил официальные запросы в адрес крупных партийных деятелей – К.Я. Баумана, С.К. Шадунца, М.М. Кулькова, Б.П. Шеболдаева, с которыми Блудау работал в прежние годы.
Три ответа не замедлили себя ждать. Единственный, от кого в материалах дела не оказалось обратной связи - это Шеболдаев. Ответ не пришел по “уважительной “ причине - 10 июня 1937 года Шеболдаев был арестован, постановлением Июньского пленума ЦК ВКП(б) выведен из состава членов ЦК ВКП(б). А на следующий день после прошедшего в Куйбышеве бюро горкома, на котором решалась судьба Блудау, 30 октября, Шеболдаев был приговорен Военной Коллегией Верховного суда к расстрелу и в тот же день расстрелян.
По личному мнению старой большевички Ольги Шатуновской, поводом для репрессии Шеболдаева стала информация, полученная им на допросе В. Д. Каспаровой в Новочеркасской тюрьме в 1936 году. Со слов О. Г. Шатуновской, "Сталин поручил Шеболдаеву сказать Каспаровой, что если она откажется от того, что говорила в его адрес, то он её пощадит и сохранит её жизнь… В ответ на это Каспарова вскочила с тюремной койки и яростно закричала: «Я знаю, что Сталин — провокатор, агент царской охранки! Говорила это и буду говорить до самой смерти, никогда не откажусь от этих слов».
31 августа 1936 года заведующий Отделом науки и научных открытий, член ЦК ВКП(б) К.Я. Бауман (1892-1937) на запрос из Куйбышева сообщил, что «работая в Средне-Азиатском Бюро [ЦК ВКП(б)] в 1931-1934 годах, Блудау был сначала секретарём Ходжентского горкома партии, затем заместителем председателя Совнаркома Таджикистана; совершил преступление – грубое нарушение финансовой дисциплины, сверх сметных ассигнований на строительство. Дело в суд передано не было и разбиралось в партийном порядке, в результате чего Блудау был вынесен «выговор с предупреждением». Блудау имел «вождистские» тенденции, собирал вокруг себя людей, среди которых было много подозрительных элементов».
3 сентября 1936 года 1-й секретарь ЦК КП(б) Таджикистана, член КПК при ЦК ВКП(б) С.К. Шадунц (1898-1938) в ответе на имя А.С. Амаса-Амирбекова сообщил об интереснейшем факте. В 1933 году он, оказывается, информировал тогдашнего председателя ГПУ Таджикистана А.Е. Солоницына о том, что в Ленинабад из Москвы в 1932-1933 годах поступил «тюк троцкистской литературы», который был переслан в Сталинабад в адрес Блудау, а он передал этот «тюк» Алексееву. Об этом факте Шадунц ставил вопрос в Средне-Азиатском Бюро ЦК ВКП(Б), в результате чего Блудау был вынесен «строгий выговор». Документы об этом «воспоминании» также были подшиты к «делу Блудау».
Через месяц, 9 ноября 1936 года, Шадунц буквально за год до своего ареста и последующей казни, возможно, решив подстраховаться, эту же информацию про «тюк троцкистской литературы в адрес Блудау» отослал в НКВД таджикской республики.
19 сентября 1936 года Амас-Амирбеков официально запросил у секретаря Московского горкома ВКП(б) М.М. Кулькова информацию о его совместной работе с Блудау в прошлом, в Брянске в 1918-1919 годах и в Средней Азии в 1930-1932 годах. В тот же день – 19 сентября – ушёл запрос на имя члена ЦК ВКП(б) Б.П. Шеболдаева (1895-1937) относительно «поведения Блудау» в период дискуссии 1923 года, когда он работал секретарём Среднеазиатского Бюро ЦК комсомола.
Ответ от Кулькова не замедлил себя ждать. Уже 25 сентября Кульков сообщил в Куйбышев о том, что:
«знал Н.И. Блудау с 1917 года. До Октябрьской Революции он состоял членом Союза учащейся молодёжи, а затем в 1918 году был одним из руководителей Брянского комсомола, входил в состав губернского комитета комсомола. В тот период Блудау правильно и активно проводил линию и директивы большевистской парторганизации. В 1928-1929 годах встречался с ним по работе в Средне-Азиатском Бюро [ЦК ВКП(б)].
В начале 1930 года, будучи секретарём Киргизского обкома [ВКП(б)], я обратился в Средазбюро с просьбой отпустить Блудау для работы заворгом Киргизского обкома, но Блудау сам отказался ехать в Киргизию. Никаких уклонов от генеральной линии партии за Блудау не замечал. Ни от кого не слышал, что Блудау разделял взгляды троцкистов, но слышал, что Блудау, работая в Таджикистане, занимал не совсем правильную линию, когда там была группировочная борьба, за что он и был оттуда, по-моему, снят».
Заметим, что Кульков оказался единственным из высокопоставленных партийных функционеров, кто, получив запрос от следователя НКВД, не перепугался и не начал поливать Блудау черной краской.
7 января 1937 года начальник УНКВД по Куйбышевской области Ф.А. Леонюк направил на имя заместителя уполномоченного КПК при ЦК ВКП(б) по Куйбышевской области В.А. Берзона «Справку на члена ВКП(б) Блудау Николая Ивановича, подозреваемого в активной контрреволюционной троцкистской работе». В этом документе отмечалось, что связь Блудау с работниками Таджикской ССР Алексеевым [зам.Наркома лёгкой промышленности, управляющий Госстроем, позже директор треста «Стройматериалы» Таджикской ССР] и начальником Хоронгостроя Сударкиным подтвердилась. Сообщалось также, что в декабре 1932 года Алексеев выезжал в Ленинград, где в «Европейской» гостинице он собирался с группой ленинградских троцкистов и блокирующихся с ними «правых». На этих «сборищах» «враги народа» единодушно договаривались о том, что в январе-феврале 1933 года в стране неизбежен переворот.
11 января 1937 года, Куйбышеве состоялось заседание бюро городского комитета ВКП(б) по «делу Блудау». По докладу заместителя начальника УНКВД Р.К. Нельке «О дополнительных материалах о Блудау» собравшиеся постановили:
“Считать, что дополнительные материалы из показаний участников контрреволюционной троцкистской группы, вскрытой в Сталинабаде, подтверждают прошлую связь Блудау с участниками этой группы. Ввиду категорического заявления Блудау, отрицающего эту связь, поручить тов. Нельке проверить все факты, изложенные в заявлении Блудау.
Снять тов. Блудау с работы заместителя председателя Куйбышевского горсовета, вопрос о партийности тов. Блудау решить после проверки его заявления.
Подписал – 2-й секретарь Куйбышевского горкома ВКП(б) В.Ф. Будрейка».
Через неделю, 19 января 1937 года, Блудау по постановлению бюро Куйбышевского горкома ВКП(б) исключили из партии «за связь в прошлом с участниками троцкистской контрреволюционной группы, за обман горкома, за подбор в аппарат горсовета троцкистов и непроверенных элементов (Свердлов, Красовский), за бытовое разложение».
Вторым пунктом решения было поручено НКВД «расследовать дело Блудау в чекистском порядке». Подписал постановление – 1-й секретарь Куйбышевского горкома ВКП(б) Амас-Амирбеков. На следующий день – 20 января – это решение бюро одобрил Пленум горкома партии, а ещё через день газета «Волжская коммуна» оповестила о нём всех жителей города и области.
23 января 1937 года Н.И. Блудау был арестован местным Управлением НКВД. После его ареста прокурор Куйбышевской области Н.П. Жалнин внезапно вспомнил и сообщил в органы партийного контроля области одно событие из жизни Блудау.
Во время проверки партийных документов в 1935 году Жалнин, проверявший парторганизацию Горкомхоза, в которой состоял Блудау, «задержал» его партбилет, «так как кроме него, Блудау не представил никаких документов, а учётная карточка вызывала сомнения в подлинности». На требование Блудау вернуть партбилет Жалнин ответил отказом. Тогда Блудау пригрозил, что вернёт партбилет вмешательством горкома партии. И, действительно, Жалнину в тот же день позвонил Амас-Амирбеков с просьбой вернуть партбилет. Обо всём этом Жалнин 9 февраля 1937 года сообщил в своём послании на имя заместителя Уполномоченного КПК при ЦК ВКП(б) по Куйбышевской области Берзона, не преминув сообщить, кстати, что партбилет он так и не вернул. Каким образом Блудау чуть ли не целый год жил-поживал без партбилета – трудно объяснить.
По результатам проверки уполномоченный Комиссии Партийного контроля при ЦК ВКП(б) по Куйбышевской области А.Френкель направил 15 февраля 1937 в адрес Сталина, Ежова, Шкирятова документальный материал «О грубом нарушении в Куйбышеве директив ЦК ВКП(б) и СНК СССР о постройке новых школ» по обвинению Н.И. Блудау и В.Ф. Будрейки [2-й секретарь Куйбышевского горкома ВКП(б)], с предложением привлечь к судебной ответственности прокурора области (Н.П. Жалнина) «за прямое попустительство указанным беззакониям».
Важно отметить, что за год до этого, 5 февраля 1936 Френкель направил в адрес секретарей Куйбышевского крайкома ВКП(б) В.П. Шубрикова и А.А. Левина документальный материал по обвинению 1-го секретаря Куйбышевского ГК ВКП(б) А.С. Амаса-Амирбекова в поддержке троцкистской оппозиции в 1925-1927 годах. Как видим, в ходу та же иезуитская схема: через арест подчиненного и давление на него получить нужные для создания “заговора” материалы на руководителя.
Служебное рвение, однако, не уберегло самого Френкеля от “ежовых рукавиц”: 26 октября 1937 года он был арестован в Куйбышеве и переведён в Москву для ведения следствия по его делу силами ГУГБ НКВД СССР.
Материалы на Блудау были переданы в НКВД г.Куйбышева, и после недолгого расследования 19 июня 1937 года Особым Совещанием (ОС) НКВД СССР Николай Блудау был приговорен к 8 годам концлагерей. С ним вместе были осуждены директор Сызранской базы «Союзрыбсбыта» А.Х. Белов, директор садово-дачного треста Куйбышевского городского отдела коммунального хозяйства С.Д. Сучков (каждый по 5 лет концлагерей), а также заведующий домом отдыха Куйбышевского садово-дачного треста М.Ф. Врублевский (3 года концлагеря).
Приговор Особого Совещания НКВД СССР имел характер заочного осуждения: заседание проводилось в отсутствие обвиняемого, после суда осуждённый прямо из тюремной камеры отправлялся туда, куда ему определил место Учётно-распределительный отдел ГУЛАГа.
За месяц до этого высшее руководство Куйбышева было потрясено страшным сообщением: 22 мая 1937 года Тухачевский, переведенный с поста первого заместителя наркома обороны на должность командующего войсками Приволжского военного округа, прибыл в Куйбышевский обком для встречи и знакомства с первым секретарем Павлом Постышевым, где красного маршала и приняли чекисты во главе с заместителем начальника УНКВД по Куйбышевской области майором госбезопасности Рудольфом Нельке. Тем самым товарищем Нельке, «честнейшим человеком», который совсем недавно по поручению горкома партии, "разбирался в деле" Н. Блудау.
Уже 26 мая Тухачевский, некогда отличившийся в усмирении Тамбовского крестьянского восстания, начал давать признательные показания.
Начался Большой террор...
Пока шло следствие по делу Блудау, в жернова пролетарского правосудия попал сам Амас-Амирбеков, так активно изучавший трудовое и партийное прошлое младшего коллеги. Газета «Правда» 13 января 1937 опубликовала статью корреспондента по Куйбышевской области И.Н. Грекова «Дела и дни Куйбышевского горкома ВКП(б)» о крайне неблагополучном положении в городской парторганизации, в которой Амас был обвинен в попустительстве.
23 апреля 1937 года состоялся разбор Партколлегией при УКПК при ЦК ВКП(б) по Куйбышевской области «дела Амаса-Амирбекова», обвинённого в “притуплении партийной бдительности в отношении Н.И. Блудау”. Первому секретарю горкома ставили в вину то, что он «затянул его разоблачение и снял с него выговор ЦКК ВКП(б)» (вероятнее всего, речь идет о строгом выговоре с запрещением занимать руководящие должности 2 года, вынесенном Средазбюро ЦК ВКП(б) в январе 1934 года в отношении Блудау ). Кроме самого Амаса, который совсем недавно разбирал “дело Блудау” присутствовали на партколлегии Котляренко (от КПК), и Аарон Френкель, уполномоченный Комиссии Партийного контроля при ЦК ВКП(б) по Куйбышевской области.
Весной-летом 1937 года предполагалось назначение Амаса на должность начальника политотдела в Азово-Черноморском крае ( где в это время работал руководителем Комиссии патрконтроля М.М. Кульков, давший нейтральную характеристику на Блудау, а первым секретарем крайкома ВКП(б) - Шеболдаев, не успевший дать никакой характеристики), но «из-за вскрытых новых данных о Блудао» (очевидно, таджикских) назначение не состоялось.
Через месяц после осуждения Блудау, Амас был исключён из партии пленумом Ленинского райкома ВКП(б) Куйбышева, проходившим 26-27 июля 1937 года, и сразу же после исключения, 27 июля, – арестован.
Для Блудау лагерный срок не был ни финальным, ни фатальным. Страшнее для него оказалось то, что практически в те же июньские дни 1937-го, когда проходил суд над ним в Куйбышеве, за тысячи километров от этого волжского города, по всей стране, в том числе и в Таджикистане, началась новая волна чисток и репрессий Большого террора, которая и привела его к гибели.
PS: я специально проиллюстрировала эту часть повествования о Н. Блудау фотографиями, которые только смогла найти, всех участников этого дела. Обвинителей, которые становились обвиняемыми. Палачей, в мгновение ока превращавшимися в жертв. Свидетелей, через небольшое время перемещавшихся на скамью подсудимых, а потом - лицом к внутренней стены тюрьмы. Что чувствовали эти люди, о чем думали в последние минуты? Осознавали ли они, что точное и неукоснительное соблюдение приказов, "верность делу партии", "преданность идеалам революции" - ничто не даёт гарантии неприкосновенности и спасения от надвигающегося катка террора? Террора, к созданию которого они сами и были причастны своей верой в " непогрешимость партии"?...
Продолжение следует...
Марина Мозжерова
2024г.
©
Источники:
- " Дело Блудау". Сайт Дмитрия Львовича Кушнера https://iamkushner.com/istoriya-sssr-i-vkp-b/delo-bludau
- Справочник по истории Коммунистической партии и Советского Союза 1898 - 1991. Биографии А. Амаса-Амирбекова, С.Шадунца, Р. Нельке, А. Френкеля, Б. Шеболдаева