Шнурки. Я их увидела на лестнице. И за ними пошла. Они были мокрые, слипшиеся, когда-то, будучи бабочками, они расправляли свои крылья, в давние времена. Вверх, я шла за ними, уже сбившись со счета лестничных пролетов. Куда они брели? Что-то в них было угловатое и супрематическое, и вообще могут ли быть шнурки кургузыми, горными, бледнолицыми, хромыми, веселыми? Какими они могут быть? Кому принадлежать? Когда-то они были желтыми: пластмассовые наконечники стали для меня ориентиром.
Как среди тьмы прошлого увидеть просвет? И можно ли его вообще увидеть, узреть? Вот шнурки остановились. За жизнь наверно их ни разу не меняли: слипшиеся половинки из крыльев бабочек превратились в сморщенных червячков. Искали ли они когда-то черноземную почву или ходили только по ветру, смотря на кургузое небо и футуристические облака? Наверно их никогда не стирали и не заботились о них. Шнурки стали отражением чьей-то жизни. Боязно поднимать глаза. Червячки уползли. За ними закрылась дверь, тоже облупившаяся, только синей краской. Подняв глаза, я увидела номер — 50. Пятёрка внушала уверенность, нолик говорил об обратном, о нулевом километре в жизни каждого из нас.
А если владелец сегодня посмотрит в зеркало своих шнурков, что он там увидит? Может быть, звездную ночь Ван Гога? Захочет ли их вынуть из дырочек скорби и подарить им новую жизнь или нет и все останется по-прежнему, пока какой-то из шнурков, быть может левый не даст сбой и не разорвется под нажатием грубого завязывания. Без шнурков. Без реанимаций. Без света. Без Ван Гога...
Я стояла у двери и смотрела на свои ноги, они тоже были в потертых багряных кроссовках, сотканных из десяти лет моей жизни. О чем они говорили со мной? О том, что ещё хотят погулять под узорчатым листопадом, посмотреть этот стоптанный облупившийся мир, вкусить сезонные карамельки равноденствия и солнцестояния. А ещё они мне сказали — сначала посмотри на себя, у тебя тоже есть шнурки, и похоже о них стоит позаботиться... шнурки импрессионистично улыбнулись своей жизни, вспомнив все свои перелеты и дороги-carnelevare и пошли танцевать зумбу... зумбу с Ван Гогом... под мыльными пузырями витиеватой пятнистой жизни...
Этюд из цикла "Петербуржский сплин 2.0"