Как-то раз, когда я собирался в Москву, один из друзей сказал мне что-то вроде этого: «Опять к этим грубиянам?» Я переспросил дважды, что он имел в виду, поскольку подобные неприятные прибаутки о столичных жителях я читал только в интернете. За двадцать лет поездок в столицу я так и не понял, откуда взялся этот миф, ведь москвичи не грубые. Они просто другие.
Вот простой пример. Выхожу из метро «Третьяковская» и спрашиваю дорогу до галереи. Получаю быстрый ответ: «Направо, через переход и сразу увидите». Чётко, по делу и никаких лишних слов.
А теперь та же ситуация в Петербурге. «О, вам к Русскому музею? Здание с классическим портиком, построено по проекту архитектора Росси. Вы идёте по Инженерной улице, там ещё Михайловский замок увидите. И сквер очень красивый». Город с душой экскурсовода — это прекрасно, потому что каждый ответ как маленькая лекция. Жители Питера восхищаются своим городом и передают эти эмоции приезжим.
А что по поводу московской краткости? Разве это грубость? Ведь в любом мегаполисе люди берегут время — своё и чужое. Ты задал вопрос, тебе помогли, все довольны, никто не бурчит раздражённо, не отмахивается, не делает вид, что не слышит. И не все в столице такие. Там тоже могут про Патриаршие пруды на улице лекцию прочитать, особенно если встретишь пожилую москвичку в 5-м или 6-м поколении.
И там нет проблем с тем, чтобы помочь прохожему. Помню, в январе у меня сломался телефон, а на Тверской нетипичный для Москвы трескучий мороз, темень, нужно срочно позвонить. Захожу в первое попавшееся кафе. Три человека сразу предложили свой мобильный, причём без расспросов, без подозрительных взглядов.
В метро вижу: женщина с чемоданом застряла у эскалатора, просто не успела заметить табличку «Не работает». Два парня тут же подхватили чемодан и помогли найти рабочий эскалатор. Быстро, молча, без церемоний.
Однажды заметил: паренёк с большим рюкзаком на плечах смотрит в телефон, оглядывается по сторонам, будто не может понять, где он находится. К нему подошла женщина, объяснила, что да как. Конечно, без долгих вступлений, но разве это грубость?
В Питере мне объяснят про историю улиц и архитектурные стили, расскажут про судьбу местных домов и знаменитых жильцов. Это другой темп, другая культура общения, которая тоже не менее прекрасна.
Москва живёт быстро, здесь больше ценят ясность и скорость, поэтому приезжему может показаться, что его торопят или обрывают. На самом деле ему просто экономят время, никто не будет ходить вокруг да около. Спросили — ответили, если нужна помощь — помогли.
На прошлой неделе мы обсуждали это в офисе. Здесь у нас команда собралась интересная: два разработчика из Питера, один из Москвы, я из своего областного центра, одна женщина средних лет из Краснодара и молодая сотрудница из Новосибирска. Периодически шутим над нашими речевыми особенностями.
Петербургское «пухто» и московский «бордюр»
Петербуржцы говорят «пухто», когда видят большой мусорный контейнер. Для остальных это звучит как что-то из фантастического романа. А московский коллега каждый раз удивляется: «Почему пухто? Это же просто бак!»
Вечный спор про «поребрик» и «бордюр» давно стал мемом, хотя на самом деле это разные строительные термины. Поребрик ставят вертикально, а бордюр — под наклоном, но почему-то именно эти слова стали символами двух столиц.
Наш сотрудник-москвич говорит «бордюр», разработчики из Питера — «поребрик», а я специально чередую, чтобы никого не обижать.
Недавно один из питерских коллег рассказывал, как ищет квартиру: «Присмотрел точку на Васильевском». Москвич переспросил: «Какую точку?» Оказалось, в Питере многоэтажку часто называют «точкой». У нас в городе, как и в Москве, такой дом зовут «свечкой». Суть одна, а слова разные.
А история с хлебом — вообще отдельная песня. Захожу однажды с коллегами в кафе в Питере. Петербуржец просит просто «булку», а ему приносят белый хлеб. Оказывается, в Питере булка — это именно белый хлеб, а хлебом называют только ржаной. Зато когда москвич просит булку, ему принесут сладкую сдобу. А такую сдобу в Питере называют пышкой. Так и сидим, разбираемся, кто что имел в виду.
Недавно в офисе зашёл разговор о собеседованиях. Марина Сергеевна, наш кадровик, переехала в Москву ещё в девяностых.
«Вы знаете, — говорит она, — москвичи как сканеры. Увидят человека и за минуту считают: возраст, семейное положение, карьерные амбиции. Даже район, где он живёт, угадают. У меня уже тоже такая суперспособность появилась».
— Точно! — подхватывает наш двадцатипятилетний новый сотрудник Паша. — Когда я только приехал на стажировку, заходил в офис — все головы поворачивались. И я слышал: «Этот из регионов, видимо, Поволжье». Представляете, угадали! А потом в диалоге на кухне спросили: «Ты что, в коммуналке жил?» Я слегка оторопел, откуда они узнали?
Смеюсь, вспоминая своё первое московское собеседование. Захожу в переговорку, а там три человека. Хватило двух минут разговора, чтобы один из них уверенно сказал:
— Угу, из Центральной России, значит.
Немой вопрос…
— По говору слышно.
«Это не говор и не акцент, — объясняет Олег Иванович, наш ведущий разработчик, коренной москвич. — Это интонации, темп речи, даже паузы между словами. Мы столько людей повидали из разных регионов, что уже автоматически определяем. У петербуржцев речь чуть растянутая, у южан — распевная, у сибиряков — основательная».
Поначалу это немного пугает, кажется, что тебя сразу раскладывают по полочкам, как товар на витрине. Особенно на собеседованиях. Московские руководители часто прерывают на полуслове: «Спасибо, достаточно». И сразу вердикт: подходишь или нет.
«А что делать? — пожимает плечами Олег Иванович. — У меня вчера было пять собеседований. В неделю минимум двадцать. За год я видел больше кандидатов, чем иной региональный начальник за всю карьеру. Конечно, глаз намётан. Вот ты заходишь, говоришь три предложения — я уже знаю, возьму тебя или нет».
«Но это же обидно! — возмущается Паша. — Человек готовился, волновался, а его даже не дослушали».
«А по-твоему честнее два часа мурыжить, а потом всё равно отказать? — парирует Марина Сергеевна. — В Москве берегут время — и своё, и чужое. Да, мы быстро оцениваем людей. Но и решения принимаем быстро. Не тянем кота за хвост».
Киваю. За годы общения с москвичами я понял: эта их способность мгновенно «сканировать» собеседника — не высокомерие и не снобизм. Это опыт. Когда через тебя проходят сотни людей в месяц, поневоле научишься быстро определять, кто есть кто.