Добрый шляхтич Павел Хмелевский, собираясь заработать грошей в дальнем краю, даже близко не представлял, что в итоге станет одним из героев событий, которые через много веков станут поводом для введения праздника День народного единства. Он не собирался геройствовать, в России он, как и сотни других шляхтичей оказался с целью заработать с помощью своей сабли, силы и храбрости.
Как и прочие польские шляхтичи пан Бальцер (так Хмелевского вообще-то звали в Польше) поначалу оказался в лагере «Тушинского вора». Как и другие наемники из этого лагеря, он принимал участие в попытках ограбить те города, которые стояли за царя Василия Шуйского. Получалось не всегда удачно, но скучно точно не было. Хотя порой, русские давали такого леща, что волей-неволей приходили мысли: «А правильную ли сторону я выбрал в этом походе». Например, после неудачного набега на Коломну.
Потом «Тушинский вор» сбежал. Зато вскоре на русский трон избрали королевича Владислава. Потом бояре впустили в Москву польский гарнизон. Среди шляхтичей этого отряда оказался и Хмелевский. В засевшем в Кремле гарнизоне он оставался до лета 1612 года, пока не переругался напрочь с польским комендантом Кремля паном Гонсевским. Ссора оказалась настолько сильной, что Хмелевский демонстративно перешел на сторону Второго Ополчения, принял православие и стал у русских Павлом Хмелевским.
Когда Ходкевич принял последнюю попытку деблокировать гарнизон в Кремле, пан Хмелевский отчаянно рубился уже не на польской, а на русской стороне. В те времена это было нормально: настоящий дворянин – это почти всегда кондотьер, который справно воюет за того, кто платит по контракту. Жалование Хмелевскому русские положили хорошее. Дрался он также исправно. В результате в наше время отдельные польские авторы рассказывают, что если бы не Хмелевский и его эскадрон польских перебежчиков – Ходкевич точно прорвался бы в Кремль и вся история пошла бы по-другому, в их пользу. На самом деле в решающем сражении на подходе к кремлевским стенам время погеройствовать нашлось всем: и ополченцам, и казакам, и перебежчикам-полякам. Впрочем, Хмелевский тоже в стороне не стоял и через пару лет вполне мог с гордостью говорить, что «Служба его государю известна».
Вот только хоть служба его и была известна, пан Павел не сразу понял, куда попал. Он, наверное, думал, что в Москве такая же вольница, как в Речи Посполитой: хочешь служишь царю, хочешь своему карману, а хочешь – вообще назад в Польшу возвращаешься, если, конечно, с тамошним начальством удастся договориться, чтобы измену простили. Пан Хмелевский собрался перекинуться назад на польскую сторону. Но что-то пошло не так, «верные» помощнички в изменном деле сдали шляхтича русским заплечных дел мастерам. И поехал пан Хмелевский не в Смоленск на дорогом коне, а в Тобольск, под караулом, да на казенном возке. Там, в Сибири Хмелевского полагалось «… посадити в крепкую тюрьму и... в тюрьме беречи накрепко, чтобы он никуда не ушел никоторыми делы…»
Ага, сейчас! Посадити… В Тобольске хватких людей, которые и сами с саблей да с мушкетом управятся, и других за собой в огонь, воду и к Студеному морю поведут не очень много, чтобы опытных военных по острогам держать. Для острастки пана Хмелевского, конечно, под замком подержали, чтобы одумался и больше ни о какой Польше не мечтал. Тут, в Сибири дел и добычи – невпроворот. В 1622 году Хмелевский не просто государев человек, а воевода Енисейского острога. В 1625 году бывший государственный преступник назначен государственным ревизором с царским приказом «обыскать про мангазейских воевод» - Хмелевского посылают с ревизией на Мангазею.
Хмелевский в эту ревизию отличился так, что досталось всем. И на орехи, и на карманы. Дела бывшего воеводы расследовали целиком и полностью, все злоупотребления вскрыли, все описали, казну не забыли. Параллельно Хмелевский так не забыл про свой карман, что набил свой обоз мехами.
Как ему это удалось?! Водка-матушка. Причем пан Хмелевский поступил весьма сообразительно. Он потащил с собой не вино, как делали купцы, а самогонные аппараты. И развернул на месте, в Мангазее винокурение, продавая вино за меха. А потом, на обратной дороге еще и подрался с царской таможней, не давая проверять свой обоз. Ведь за меха полагалось платить большую пошлину. В результате Хмелевский был по возвращению в Тобольск нещадно бит кнутом, после чего … сразу же вернулся на службу государеву. Ну не прогонять же в самом деле хорошего человека. Потому что в ходе следствия выяснилось, что в винокуренном деле на Мангазее с Хмелевским были повязаны тобольские чиновники вплоть до одного из воевод.
Вы станете смеяться, но после того, как у Хмелевского прошла спина, его опять послали в Мангазею, сопровождать «государев хлебный караван». И про вино он опять не забыл. Разве что на этот раз решил не разворачивать бизнес в полной мере, как в прошлую поездку, а просто взял собой пару десятков ведер водки, да 10 пудов меду, да пару бочек воевод-подельников. Само собой, опять последовал донос, потому что пан Хмелевский не только водкой торговал, он и в интригах местной власти принимал активное участие. Но на этот раз следствие вообще пришло к выводу, что прегрешения бывшего поляка, а теперь служилого человека Павла Хмелевского не стоят внимания. И вообще его можно и нужно послать в Москву, повидаться с государем.
Но вместо Москвы Хмелевского отправили в Томск, потому что он ухитрился поссориться одновременно с тобольским воеводой и архиепископом. Ссора из-за несдержанного языка Хмелевского закончилась недельным арестом и отсылкой в Томск с тем же жалованием и содержанием, что и в Тобольске. Мол, уезжай от нас с глаз долой. До Томска Хмелевский не добрался. Он все-таки к тому моменту уже сильно пожилой был.
Так и закончилась бурная жизнь и удивительные приключения пана Хмелевского – помощника Минина и Пожарского.
------------
Не ленитесь, ставьте лайки :) Они поднимают настроение и вместе с вашей подпиской помогают развитию канала. А еще на меня можно подписаться в Телеграме.