Андрей никогда бы не подумал, что его мечта о покупке дома превратится в загадку, от которой кровь стынет в жилах. Он обнаружил этот дом случайно, когда проезжал через небольшую деревню, окружённую густым лесом. Ветерок колыхал листву, и всё вокруг выглядело спокойно и умиротворённо. Но стоило ему обратить внимание на дом у края леса, как на душе стало неспокойно.
Дом был непримечательным, старым и запущенным, словно время само запечатало его для чужих глаз. Вокруг дома не росло ничего — только голая земля и несколько высохших деревьев. Соседи говорили, что он стоит тут пустым уже много десятилетий и что заходить туда — плохая примета. Андрей только посмеялся, но чем дольше он смотрел на дом, тем сильнее что-то внутри звало его открыть двери.
Когда он взялся за ручку, она была холодной, будто прикоснулся к куску льда. Дверь не поддавалась. Он приложил ещё немного усилий — ничего. Словно кто-то запечатал её изнутри. Тогда он подошёл к одному из окон, пробуя заглянуть внутрь, но густой зелёный свет, струящийся изнутри, слепил глаза.
"Эта зелень... что-то неестественное", — пробормотал он. Это свечение исходило из глубины дома, мерцая, как лесное болото под лунным светом. Андрей на мгновение застыл, поражённый неожиданной красотой и в то же время холодным страхом, который постепенно обволакивал его.
Вернувшись домой, он не мог выбросить дом из головы. Ночью ему приснился кошмар: он стоял перед этим домом, а его окна горели, словно прожигая взглядом насквозь. Наутро его тянуло вернуться туда, но в этот раз он решил взять с собой фонарь и небольшую сумку инструментов, чтобы при необходимости вскрыть запертые двери.
По дороге местные жители снова пытались его отговорить. Одна старушка, скрючившаяся на лавочке у дома напротив, протянула костлявую руку и сказала: "Не пытайся войти, сынок. Кто туда заходит — назад не возвращается".
Но Андрей не слушал. Странное возбуждение смешивалось со страхом, разжигая в нём беспрекословное желание узнать правду о доме.
Подойдя к дому, он снова почувствовал холодный ветерок, который будто подталкивал его вперёд. На этот раз он не стал пытаться открыть дверь — он подошёл к окну и заглянул внутрь. На мгновение зелёный свет померк, и он увидел едва различимые очертания комнат. Внутри всё выглядело нетронутым, будто кто-то только что ушёл, оставив чашку на столе и газету, полузакрытую на кресле.
Затем свет вспыхнул с новой силой, и он почувствовал, как холод сковывает его. И тут, он увидел отражение в стекле — самого себя, но иного. Лицо его было мертвенно бледным, а глаза — пустыми. Тот, кто смотрел на него из окна, был самим Андреем, но в каком-то ином, страшном облике.
Вдруг свет вокруг замерцал и окутал его тело, поглощая звуки и тени. Он не успел осознать, как его нога шагнула вперёд, а мир вокруг резко изменился. Он оказался внутри дома, хотя не мог вспомнить, как попал туда. Теперь Андрей стоял посреди гостиной, в окружении призрачного света, который струился, словно туман, проникая в каждую щель.
Он попытался открыть дверь, но та оставалась закрытой, как будто его собственная сила против неё ничего не значила. Окна были запечатаны тем же зелёным свечением, не дающим ни лучика внешнего света. Стены казались будто бы живыми: за ними что-то шевелилось, едва заметно, но ощутимо.
"А есть ли тут кто-нибудь?" — голос Андрея отразился эхом, но никто не ответил. Силуэты, которые мелькали за окнами, словно смотрели на него снаружи, как на заточённого пленника. Вдруг на столе, где лежала старая газета, появилась надпись, начертанная детским почерком: "Ты — один из нас".
Его сердце застучало чаще. Он осмотрелся и увидел, что зелёный свет постепенно превращался в густую, вязкую дымку, наполняя комнату чем-то зловещим и неумолимым. Вдруг он понял, что туман складывается в слова, шепчущие, приглушённые, но ясные: "Ты пришёл сюда, потому что был избран. Твой выбор сделал дом — теперь и ты часть его."
Он начал кричать, толкая дверь, окна, даже стены, но дом не выпускал его. Андрей осознал, что он здесь навсегда. Дом запечатал его, как и тех, кто приходил до него. Каждый вечер его окна снова светились зелёным светом, и люди проходили мимо, чувствуя тревогу и холодок. Никто не знал, что внутри дома теперь навечно осталась ещё одна душа — душа, которая не может уйти, душа, что стала частью проклятого дома.
