Октябрьская революция, которую принято ассоциировать с большевиками и Лениным, на самом деле была волной народного возмущения и социальной трансформации, захватившей весь народ. Это движение не сводилось к одному-единственному политическому течению. Большевики, как часть революционного потока, оказались наиболее подготовленными к захвату власти, но их победа не была неизбежной.
Советы и «либертарианская» революция
Первые шаги к революции 1917 года начали формироваться еще в 1905-м, когда в России зародились Советы. Одним из тех, кто активно поддерживал эту инициативу, был анархист и эсер Всеволод Эйхенбаум, известный под псевдонимом Волин. Он и его единомышленники, тесно общаясь с рабочими, пришли к мысли, что для представления их интересов необходимы Советы. Петербургский Совет рабочих депутатов, в создании которого участвовал Волин, стал первым шагом в этом направлении. Хотя он был вскоре арестован, идея Советов закрепилась в сознании рабочих и стала «жить» в их умах как символ независимости и народной власти.
Когда в феврале 1917 года вспыхнула очередная революция, Советы, уже забытые на время, снова стали формироваться, но теперь их создавали сами рабочие и крестьяне. Это было движение снизу, почти анархическое по своей сути, и оно шло гораздо дальше, чем предлагали большевики. Ленин признавал, что народные массы оказались «раз в сто левее» его партии, ведь рабочие и крестьяне видели в Советах средство самоопределения и прямой демократии, без посредников и партийных руководителей. Однако в Советы не было должной организованности, и профессиональные революционеры, вроде большевиков, увидели в этом возможность взять под контроль движение и направить его в нужное себе русло.
Большевики и борьба за Советы
Для большевиков Советы стали необходимым инструментом: сначала для привлечения народной поддержки, а затем — для усиления собственной власти. Осознав, что Советы в народном восприятии представляют собой пример прямой демократии, партия бросила все силы на то, чтобы завоевать их доверие. Большевики начали активную кампанию за поддержку Советов, даже заимствуя у анархистов и эсеров некоторые из их лозунгов, чтобы заручиться симпатией масс. Так появился знаменитый лозунг «Вся власть Советам!», хотя изначально этот призыв звучал в анархистских кругах. Простой и понятный, он означал для народа возможность самим управлять своей жизнью, производством и повседневными делами, без необходимости подчиняться партийной иерархии.
Даже такие радикальные анархо-синдикалисты, как Григорий Максимов, отмечали, что в то время большевики в своих заявлениях звучали как анархисты, пусть и в своей собственной интерпретации. Ленин сам однажды заявил, что «анархические идеи принимают теперь живые формы», и к тому моменту программа большевиков уже включала положения, перекликающиеся с анархистскими, особенно по аграрному вопросу.
«Авторитарная» революция: противоречия большевиков
Власть, сосредоточенная в руках большевиков, довольно быстро обнажила их стремление к централизации и авторитарному контролю. Первоначальные призывы к советской демократии и лозунг «Вся власть Советам!» вскоре оказались лишь средством для укрепления позиции партии. Ленинская идея государства требовала строгой иерархии и всесторонней государственной монополии на управление, даже в повседневных сферах жизни. В его видении, государство должно работать по принципу крупного предприятия, где каждый гражданин — не более чем служащий всеобщего «траста», обязанного выполнять свои функции по указаниям сверху. Идея анархии и самоуправления здесь воспринималась как опасное заблуждение, а всякая независимая инициатива — как анархистская угроза.
История Всеволода Волина и петроградского завода Нобеля стала ярким примером этого конфликта. Завод остался без владельцев, и четыре тысячи рабочих взяли на себя инициативу по его самостоятельному управлению, разбившись на группы, каждая из которых взяла под ответственность разные аспекты производства и обеспечения рабочих нужными товарами. Они даже наладили переговоры с железнодорожниками, чтобы поддерживать завод в условиях, когда официальная помощь была недоступна. Однако большевистская власть была недовольна этим проявлением независимости: правительство расценило действия рабочих как нарушение дисциплины и осудило их «анархические» порывы. Подобные инициативы подавлялись как угрозы стабильности и управляемости государства.
Эти проявления рабочей самостоятельности заметила и Александра Коллонтай, влиятельная коммунистка и будущий лидер «рабочей оппозиции». Она писала, что рабочие испытывали острое разочарование, видя, как бюрократия душит их инициативу. «Если бы нам дали действовать, мы бы справились!» — такое чувство стало общим среди рабочих, осознающих, что подлинная власть Советов быстро растворяется. В 1921 году Коллонтай представила на партийном съезде брошюру, где требовала вернуть профсоюзам свободу организации и действий. Однако Ленин немедленно осудил её инициативы как «анархические извращения» и настоял на их запрещении. Призыв к синдикализму и самоуправлению объявлялся прямой угрозой к центральной власти.
Роль анархистов в революции
Анархистские идеи о прямой демократии и самоорганизации не находили достаточной поддержки в России из-за отсутствия в стране либертарных традиций. Ключевые фигуры анархизма, такие как Бакунин и Кропоткин, стали известными за пределами России, и их труды редко издавались на русском языке. Небольшая группа анархистов, включая Волина и Нестора Махно, активно критиковала большевиков за стремление к диктатуре, обвиняя их в «извращении» самой идеи социалистической революции. Анархисты видели в большевистском правительстве прямое предательство духа революции: вместо освобождения масс большевики выстраивали аппарат угнетения.
Тем не менее, хотя анархистов и было мало, их идеи находили отклик в рабочем движении. Анархо-синдикалисты вдохновляли рабочих захватывать предприятия и формировать свои Советы на местах, что происходило задолго до Октябрьской революции. Леон Троцкий писал в своей «Истории русской революции», что, несмотря на свою малочисленность, анархисты вели агитацию, продвигая лозунг «Вся власть Советам!» и вдохновляя рабочих на прямое действие.
Однако большевистская власть видела в анархистах угрозу. В апреле 1918 года ВЧК совершила жесткий рейд против анархистских организаций, захватив сразу 25 их штабов в Москве. Анархисты были окружены и подавлены с той же решительностью, с какой позже подавлялись и белогвардейцы. Позднее, в 1921 году, Виктор Серж, известный анархист, присоединившийся к большевикам, признал, что «партия теперь проводит не диктатуру пролетариата, а диктатуру над пролетариатом». Постепенно идея советской демократии отошла на второй план, а идеалы анархистов были преданы забвению.
Наследие и трагедия анархистов
Октябрьская революция, которую анархисты изначально поддерживали как шаг к самоопределению, закончилась для них полной трагедией. После подавления независимых организаций, арестов и расстрелов, многие анархисты поняли, что их поддержка большевиков была ошибкой. Анархисты, такие как Волин, Махно и Серж, остались преданы идее третьей революции — настоящего народного восстания против диктатуры любого вида, но не смогли привлечь к себе широкие массы. Политическая борьба 20-го века вычеркнула либертарные идеи, и их подавили сначала успехи большевиков, затем — достижения советской науки и армии.
Сегодня крах авторитарного коммунизма оставляет пространство для пересмотра отношения к анархизму, который долгие годы клеймили «мелкобуржуазной ересью» и утопической мечтой. События Октября стали как ярким доказательством важной роли анархистов в революционном движении, так и трагической иллюстрацией того, как они были подавлены авторитарной системой, с которой изначально стремились бороться.
На канале уже есть статья: Кто такие «Зелёные» в гражданской войне в России? Кем они были и за что воевали?
Было интересно? Если да, то не забудьте поставить "лайк" и подписаться на канал. Это поможет алгоритмам Дзена поднять эту публикацию повыше, чтобы еще больше людей могли ознакомиться с этой важной историей.
Спасибо за внимание, и до новых встреч!