И я готова держать оборону. На самом деле, очень хорошо, что мы остались вдвоём, я по крайней мере смогу поговорить с ним спокойно, как педагог с отцом своего ученика. Объяснить, что, возможно, у Егора какие-то трудности с общением, возможно, посоветую присмотреться к нему повнимательнее. Возможно, у него проблемы в семье… Но мой поток педагогических мыслей прерывает низкий тягучий голос: — А я понимаю своего сына… — и я в изумлении смотрю на Задворского. — Я бы сам не удержался, если честно, — встаёт он с кресла и делает шаг в мою сторону. — Не знал, что у нас в школах преподают такие аппетитные девочки, — развязно продолжает он. — Сочные, вкусные… Небось, только недавно институт закончила? Это совершенно недопустимо! Да что он себе позволяет?! — Так и быть, я на тебя не сержусь, — приближается он ко мне так близко, что я могу почувствовать аромат его дорогой туалетной воды. Которая, впрочем, не в силах перебить запах пота и чего-то кислого… — Не сердитесь? — не верю я своим ушам. —