- Ну и как, Сашка? Наработалась? Пожила с большой деньгой, и будя? Быстренько тебя опека приструнила, да, Санек? А нечего ночами шастать не пойми где, когда дети дома одни, да без пригляду. Я вот теперь погляжу на тебя, как ты с хлеба на воду перебиваться будешь! Ты же все кичилась что мол добытчица, кормилица, так и добывай теперь, как хочешь, и корми, и пои.
Толик противненько захихикал, оскалил ряд желтых, давно нечищеных зубов, и не мигая уставился на Александру.
Как хотелось Сашке стереть эту самодовольную улыбку с лица бывшего уже мужа! Просто подойти, взяться всей пятерней за эту худую физиономию, и хорошенько потрясти, чтобы перестал он скалиться, как ненормальный. Но нельзя. Во первых потому, что Толик этой обиды не стерпит, не простит ей, Сашке, собственного унижения, и пойдет опять строчить свои кляузы, только бы насолить бывшей своей жене. А во вторых- да какой бы ни был, а всё же мужчина. Хотя, какой там мужчина? Так, недоразумение сплошное.
Сейчас, с высоты прожитых лет смотрела Александра на все происходящее удивленно, словно бы и не с ней все это происходит.
Смотрела и удивлялась: И как могла она столько лет потратить на это вот недоразумение? Зачем она вообще с ним связалась? Как могла жить с ним в одном доме, есть за одним столом, спать под одним одеялом, и родить ему двоих детей? Хотя, дети- то тут при чем? Дети- это ее гордость, ее надежда и опора. Она- мать, и кем бы ни был второй родитель, от своих ребятишек Сашка ни за что не откажется.
Она, Сашка, никогда не была красавицей. Большая, вся какая- то квадратная, с вечно опущенными плечами она мало привлекала противоположный пол. Большой курносый нос, такой же большой улыбчивый рот и маленькие поросячьи глазки. Нет, Сашка была хорошим другом и надежным товарищем, могла поддержать, выслушать, дать совет и оказать любую посильную помощь, но не видели в ней девушку парни и влюблялись ее друзья отчего-то в девушек худеньких, симпатичных, миниатюрных, тонких да звонких. В общем, всегда была Сашка своим парнем.
С Толиком этим вообще глупо получилось. Сашка уже в колледже училась, а жила на квартире, потому что была из тех, что понаехали. Хоть и не в самой Москве училась девушка, а все равно пренебрежительно о них, приезжих, отзывались, мол понаехали тут .
Однажды у Васьки, одногруппника, родаки уехали куда- то, и по поводу внезапно освободившейся хаты и была организована вечеринка. Сашку тоже позвали, мол приходи, Санек, будет весело. Она сначала вроде и не хотела идти, типа дануна@хчетамделать, а потом подумала, и решила, что совершенно ничего не теряет.
На вечеринке было тухло. Кто- то пил, кто- то пропадал на балконе дымя одну за одной, а некоторые ожидаемо разбрелись по комнатам. Сашка сидела на диване, цедила пенное и уже думала, как бы ей незаметно свалить отсюда, когда к ней подсел этот парень. Маленький, худой до безобразия, с грязной головой и несуразно длинными руками, которые плетями свисали до самых коленок, он выглядел как нахохлившийся птенец. Глянув на Сашку он не рассмеялся, а натурально заржал, а потом, едва справившись со смехом сказал:
-Капец ты страшная! Не, слушай, без обид, я привык правду говорить. Была бы мужиком, так куда ни шло, там если чуть симпатиШнее обезьяны так уже нормуль, но бабе с такой внешностью как живется, а?
И ладно бы сам был красавцем, так нет, страшненький, да ещё и глупый, как пробка.
Говорил тогда этот цыпленок много, даже не задумываясь, можно ли, нельзя ли говорить такое вслух? И ведь никакие стоп-сигналы не срабатывали у него в голове, не верещала предупреждающая сирена, мол виу-виу-виу. А вдруг бы прихлопнула его тогда Сашка, как комара назойливого?
Сашка хоть и улыбалась, но в душе у нее кошки скребли. Что и говорить, сама она знала, что далеко не красавица, что совсем не предел мужских мечтаний, что до идеала женской красоты ей ой как далеко, но все равно где- то в глубине души мечтала она о том самом сказочном принце, который полюбит ее такую, какая она есть, со всеми ее небольшими достоинствами и огромными недостатками, а потом любовные чары расколдуют заклятье, которое наложила на нее злая колдунья, и станет Сашка прекрасной принцессой.
Да-да, и такие большие и некрасивые девочки верят в сказки. Как говорила бабушка Сашки- мол большая фигура, да дура.
Да дура она и есть. Другая бы такого леща ему дала, что ссыпался бы у этого цыпленка весь позвоночник в белье исподнее, глаза бы в кучу собрались, прикусил бы язык своей клацнувшей челюстью, да замолчал бы, перестал гадости выплевывать изо рта своего. Так нет же, сидела Сашка, хлебала это пиво из стакана, и хохотала как полоумная над шуточками его плоскими, над оскорблениями обидными, типа а-ха-ха-хах, как смешно! А потом встала резко, стакан на столик поставила так , что чудом уцелел он, не разбился, вышла в прихожую, и накинув куртку на плечи вышла в подъезд, как говорится, никому не досвиданья.
Сашка уже дом обошла, да почти на тротуар вырулила, когда нагнал ее этот цыпленок. И ведь нет бы молча рядышком идти! Куда там! Схватил ее за плечо, мол стой ты, мартышка, куда пошла?
Сашка не то от обиды, не то от злости, а может и от неожиданности руку его с плеча своего перехватила, заломила, да перекинула его, цыпленка этого через плечо. Сначала что-то хрустнуло, потом упал цыпленок на наледь, словно куль с мукой, а уж потом застонал он, завыл, как баба в схватках. Корчиться начал, кутыряться по тротуару, мол ты что дура делаешь, руку мне сломала!
Сашка тогда далеко уже ушла, стоны цыплячьи да крики еле слышно было. Шла себе и думала, мол поделом тебе, удод, заслужил. Потом правда шевельнулось что-то в душе у нее, наверное жалость женская. Развернулась она, да назад пошла, в горочку. Идет, пыхтит, дыхание сбивается, а сама думает: хоть слово против скажет этот куреныш, так и голову сверну ему.
Дошла, а он лежит на снегу, скукожился весь, такой жалкий, типа ты что, мартышка, обиделась?
Сашка в уме прикинула, за какую руку его дергала. По всему выходит, что за правую. Молча подала куренышу этому левую руку, типа вставай, что валяешься? Он с опаской руку ей протянул, думал, что дернет поди нарочно, чтобы больнее сделать. А Сашка же не зверица какая, просто сердитая была. Аккуратно подняла его, под ручку взяла, типа пошли, в больницу тебе надо.
Хмурый доктор долго выспрашивал, что там было, да как. Сашка юлить не стала, сразу сказала, мол я его заломила. Толик, глядя на хмурого доктора поспешил оправдаться, типа игрались мы, ну там любовь- морковь, и все такое.
Доктор еще поругался, мол сдать бы вас сейчас куда следует, а то мозгов с грецкий орешек на двоих, а люди добрые страдают. Вот чего мол на ночь глядя притащились? До утра потерпеть не могли? Поди не сахарные, никуда бы ваши кости не подевались.
Толик и со здоровой рукой был смешон, а в гипсе и вовсе шел нелепо, словно кузнечик, которому переломили одну ногу. Сашка глядя на него все удивлялась. Вот интересно, сломана у него правая рука, а идет он так, будто и нога у него переломлена, словно щепка.
Телепался он позади Сашки молча, склонив голову так, что доставал подбородком аж до грудной клетки. Он молчал и Сашка молчала. Уже у самого своего домика резко остановилась Саша, развернулась, и Толик от неожиданности врезался в ее большую, пышную грудь.
-Спасибо что проводил. Я пришла уже, ты это, иди к себе.
А он, вместо того, чтобы сказать что-то в ответ просто стоял и таращился на Сашку. И Сашка, вместо того, чтобы развернуться и уйти стояла, неловко переминаясь с ноги на ногу. Так и стояли они, пока Сашке не надоело вот так стоять и молчать.
Развернулась она, и молча, не прощаясь пошла. Она уже стояла на крыльце и пыталась замерзшими руками открыть такой же замерзший замок, когда он молча подошел к ней.
-Можно к тебе, мартышка?
И Сашка, пожав неопределенно плечами зашла на веранду, и он больше не спрашивая зашел следом.
Так и поселился Толик у Сашки. Ел, спал, и смотрел телевизор, пока она грызла гранит науки. Сашка стеснялась его выгнать, а он, жадно глотая приготовленную Сашкой нехитрую еду объяснял ей:
-Понимаешь, мартышка, я ведь не нужен никому. Одна ты меня не гонишь, и на меня не гонишь. Я вот лежу у тебя тут, на твоей кровати, ем твою еду, а ты молчишь, даже и не ворчишь. Классная ты, мартышка, хоть и страшная. А знаешь, я бы даже женился на тебе. Так бы и жили мы с тобой, детей бы нарожали, и вместе состарились.
Сашка долго скрывала этого цыпленка от родителей. Молчала, как рыба об лед, боясь спугнуть неожиданно свалившееся на нее счастье. Какой бы ни был, а мужчина, свой, собственный. Уже потом, когда поняла она, что беременная, что теперь уж точно больше скрывать не получится, пришла она домой, взяла цыпленка за шкирку, и выставила его на крыльцо, мол катись- ка ты отсюда, Толик. Не до тебя мне сейчас.
Толик очень удивился, мол ты чего, мартышка? Не у духе что ли? А потом, когда сообщила Сашка, что беременная она и отец ей теперь точно голову оторвет Толик молча подошел к Сашке, обнял ее, и ткнувшись носом в грудь спросил:
-Это чё, мартышка, я отцом что ли стану? Ну нифига себе! Ты чё, мартышка, плачешь? Да брось, Сашка, прорвемся!
Он вообще редко ее по имени называл. Обычно мартышка. это поначалу Сашке было непривычно и даже обидно, а потом ничего, свыклась, и даже стало нравится ей такое необычное прозвище. Нет, а что обидного? Мартышка она и есть. Вот если бы он звал ее просто обезьяной то да , обиделась бы. А мартышка- вроде как даже мило.
Отец Сашкин особого восторга после знакомства с будущим зятем не испытал. сразу видно, что лодырь. Что это за мужик, который и не учится, и не работает, и палец о палец не ударит. Пока Сашка колдует у печки этот лежит себе, только что в потолок не плюет.
Отец мужик серьезный, миндальничать не привыкший, а потому Сашку от печки отодвинул, мол непорядок это, Санек. У тебя мужик для чего? Заместо мебели? Нет? Вот и иди, накрывай к ужину, пусть мужик тельце свое поднимает, и топит печку- то.
Толик тогда скривился весь, словно лимонов килограмм в одну физиономию умял. Скривился, но спорить с отцом не решился, только что промямлил, мол рука у меня еще не зажила, побаливает.
Отец только хмыкнул, мол как же, не зажила рука. А живот Сашке ветром надуло? Вот то-то же. Поднимайся давай, и вперед, руку свою разрабатывай, нечего валяться, как полено, а то не дай Бог еще пролежни образуются.
Поговорил с ним по мужски, мол ты мужик или так, намазано? Не дело это, когда нормальный мужик дома на диване штаны пролеживает. Ты добытчик? Вот и добывай, семья у тебя теперь, ты их обеспечивать должен, жену свою с ребенком.
Толик клялся, божился, мол вот только рука заживет, и я сразу работу найду, мол не тот я человек, чтобы за бабий счет жить. Отец его тогда ласково по плечу похлопал, мол не а бабий счет ты живешь, а на моей шее сидишь. Она- дочь, ее мне положено обеспечивать, а вот тебя, хорька такого я мигом с шейки- то скину.
Свадьбу делать не стали. Толик сказал, что баловство это все, деньги на ветер, да и вообще счастье любит тишину, а Сашка с ним согласилась. Нет, она конечно хотела и свадьбу с выкупом, и платье с фатой, и каравай, но решила, что Толик прав и нечего все делать напоказ.
Отец Сашкин с мачехой тоже спорить не стали. Им же проще, сколько денег сэкономят.
Не было у Сашки в столь торжественный день ни кольца на пальце, ни букета, ни лимузинов с ресторанами. Просто расписались после занятий Сашкиных, купили пенного чтобы отметить торжество, да пошли домой. Отец правда сообщил, что решил подарить Сашке бабкин дом, да денег маленько, мол как хочешь, дочь: хочешь- приезжай да живите, а нет- так продай. Толик сразу загорелся, мол давай продадим, бизнес замутим, может шиномонтажку открою, может еще что. Сашка на него так глянула, типа дудки тебе. Мой дом, вот и пусть пока стоит.
Толик обиделся тогда, типа ты что, мартышка? Какое сейчас деление на твое и мое? Мы же теперь семья, а значит все наше, общее. Все, что мое- твое, а твое- мое. Ох и смеялась Сашка! Аж слезы из глаз потекли. Ну надо же хитрый какой! Сам гол как сокол, зато все общее.
Отец Сашкин при каждом разговоре узнавал, мол что там твой? Работу нашел? И Сашка врала, изворачивалась, цыпленка своего выгораживала, то одно мол не выходит, то другое. Отец слушал дочь, слушал, да видать и ему надоело это все. Как- то приехал он без предупреждения. Сашка уже с приличным животом была, все в колледже пропадала, то дипломная у нее, то еще что. Толик отцу дверь открыл, стоит, потягивается, а лицо недовольное, разбудили, сон не досмотрел. А отец его за грудки взял, да к стене прижал:
-Это что за новости такие? Солнышко уже в пятую точку светит, а ты все спишь? Я тебя предупреждал, чтобы ты на работу шел? Так вот, сроку тебе- неделя. Не устроишься на работу, так я сам тебя устрою.
Поначалу испугался Толик, начал отца уверять, мол вот- вот, со дня на день выйду, звонка жду. Отец хватку ослабил, зятя от стены отлепил, отряхнул, да в дом прошёл с инспекцией. Толик вроде на кровать присел, так отец его таким взглядом одарил, мол что сидишь ? Обед готовь, раз безработный пока.
Толик и обед приготовил, и с пылесосом пробежался, уже устал, а этот бугай всё сидит, мол дочку жду. Так и дождался. Сашка пришла домой, так отец Толика на улицу спровадил, мол сходи погуляй, воздухом подыши.
Как Толик орал вечером, когда Сашка сообщила, что отец решил дом бабкин продать, да ей, Сашке, этот домик выкупить. Мол его всё равно продают, а в село ты не хочешь возвращаться. Купим тебе этот домик и живи. Денег добавлю, но с тем условием, что только на себя оформляешь дом.
Кулаком в грудь себя бил цыплёнок, мол я мужик или так, намазано? Семья мы или так, одно название? Не буду я тут в примаках жить.
Сашка плечом пожала, мол не будешь- не живи, а всё равно по моему будет. Ты мол ни рубля не вложил, а требуешь.
И ведь провернули они свою схему хитрую! Отец над душой стоял, когда к нотариусу , пошли, следил, чтобы Толик свою закорючку где надо поставил.
Работать Толик не любил, а потому долго нигде не задерживался. В одном месте ему скучно, во втором тяжело, в третьем не оценили его по достоинству. Если бы не отец Сашкин, так туго бы им пришлось с таким кормильцем.
Сашка в декрете просидела, сколько положено, дочку в садик, а сама пошла работу искать. В одно место сунулась, во второе, и оказалось, что менеджер без опыта с маленьким ребенком нигде не нужен. Зато нужны повара, пусть и без образования, продавцы, да пекаря.
Ну и ладно. Повар- тоже хорошо. И сама сыта, и домой кой- чего принести можно. Так т жили. Толик тоже приспособился, в котельную устроился. А что, сутки отработал- трое дома, лежи на любимом диване, уже никто не скажет, что тунеядец он. Зиму отработал- лето дома, сиди, отдыхай, сил набирайся, биржа труда хоть маленькую денежку, но платит.
А тут Толик влюбился. Нет, не в Сашку. Сашка что? Она удобная, она же мартышка. А тут Фея! В общем, собрал он свои пожитки, да свалил в закат, сообщив Сашке, что насильно мил не будешь.
Сашке бы заплакать, да вздохнула она с облегчением, словно балласт с плеч скинула. Оказывается, что без Толика и жить проще. И спокойнее, и дешевле. На развод Сашка подала сразу. Пока то, пока другое, пока срок положенный выждали, кое как развелись.
А вскоре Фея цыпленка этого выгнала взашей, мол иди ка ты отсюда, мне и без тебя хорошо. Куда идти? Конечно к Сашке. Сашка друг, она поймет, она простит.
Сашка прощать его не захотела, но и выгнать не смогла. Ведь не только сама она большая, сердце- то у нее тоже огромное. Ну и голова дурная, не без этого.
Сколько- то жили как соседи, а потом Толик опять подкатывать начал, типа ну ты что, мартышка? Ну прости ты меня! Простила, куда его девать? А вскоре оказалось, что беременная она.
Толик на коленях умалял, мол рожай, мартышка! Я и тебя люблю, и дочку, и того, что в тебе живет тоже любить буду.
Уши развесила мартышка, поверила, счастливая ходила. Отец ее только хмурился, мол смотри, Сашка, опять этот твой влюбится в кого, с двумя- то детьми ох как тяжело. На него, на Толика твоего надежды нет.
Прав отец оказался. Так и скакал Толик, как тот кузнечик то к одной, то к другой, то опять к Сашке под теплый мягкий бочок возвращался.
Сын родился, так вроде остепенился он, притих. Даже помогал Сашке иной раз с ребенком. Только ненадолго его хватило. Опять заскучал, загулял и влюбился. Сашка, пока его не видит так решительно настроена была, мол даже на порог не пущу, а стоило увидеть, так все, таяла, как первый осенний снежок на мокрой травке.
Вроде и жить не жили, а сыну 5 лет исполнилось, да дочке 8. Толик тогда в очередной раз из дома ушел, а Сашка рассердилась, да вещи его через забор выкинула. Вздохнула устало, и сказала, что все, это было в последний раз. Хватит мол посмешищем быть, сколько можно после похождений его принимать, отмывать да откармливать?
А Толик и не спешил возвращаться. На удивление прижился у очередной своей любови, даже в Новосибирск с ней поехал счастья искать.
Переболела Сашка, перемаялась. Даже трубку не брала, когда звонил он. Детям сказала, мол если хотите с отцом общаться, я не против, но мне не о чем с ним говорить.
Сашка еще после второго декрета в пекаря перешла, мол зарплата чуть больше, но график удобнее. Вечером ушла, к утру, а то и после полуночи уже дома, смотря какая заявка. День дома, и сына в садик отправила да забрала, и дочь из школы встретила, да накормила. А то, что дома они вечером одни- так на телефоне Сашка сидит, контролирует.
А тут Толик изъявил желание вернуться, да был послан далеко и надолго. Отказалась Сашка его в дом пускать, мол иди туда, где был почти год.
Толик обиду смертельную затаил, и Сашке сообщил, что дом делить намерен. Вот тогда- то Сашка и поняла, как прав был отец ее. Видать сразу понял, что за жук такой этот Толик. Рассмеялась Сашка, мол дудки тебе, накося, выкуси. Мой это дом, а тебе ничего тут и не обломится. А Толик ей говорит, мол тогда капиталом материнским делись, я мол тоже участие принимал в его получении. Опять Сашка смеялась, а Толик волосы на теле рвал, что ничем ее не пронять, мартышку эту.
И ведь ничего умнее не придумал- начал в соцзащиту кляузы писать, мол дети голодные, холодные, лакомств в жизни не видели, все пропивает мать непутевая.
Когда первый раз к Сашке пришли она аж глаза от удивления выпучила. Как раз тесто с работы принесла, фарш достала, беляши жарить собралась. На голове платочек, руки в муке, а на столе аккуратными рядами беляшики лежат, отдыхают. И такой аппетитный запах по дому расходится, что стоят важные тетечки, слюной давятся, объясняют, что мол сигнал нам поступил, обязаны отреагировать. Сашка руки вымыла, по комнатам их провела, показала шкафы, холодильник открыла, они записали, что все у детей есть, и еда, и одежда, и лакомства. Написали даже, что хозяйка в процессе приготовления еды, мол выпечкой занимается, а потом спохватились- где собственно сами дети?
Сашка на часы глянула и сказала, мол дочка через час из школы придет, а сын в садике, к восемнадцати часам его забираю. Так и ушли они ни с чем.
В другой раз участковый явился, мол сигнал на вас поступил, гражданочка. Мол притон тут у вас, шумите, гуляете, деретесь, а дети страдают. И ведь явился уже после 7 вечера.
Сашка аж выдохнула мысленно. Слава Богу, что на выходных она. А ну как пришел бы он в то время, когда она на работе?
Побеседовал участковый с Сашкой, на детей глянул, что пиццу домашнюю за обе щеки уплетают, тоже слюну сглотил, записал, что все хорошо и на выход собрался. А Сашка видит, что голодный он, возьми да предложи ему чаю. А он возьми, да согласись, мол с утра во рту ни крошки, с удовольствием выпью.
Пока сидели, участковый этот, Антон Игоревич, Сашке сказал, что мол супруг ваш бывший кляузы строчит, вы бы поаккуратнее с ним, а то от таких индивидуумов хоть и проблем не много, но грязь отмывать потом устанешь.
Задумалась Сашка о том, что надо работу менять. Не дело это, когда дети ночами одни. Кто его знает, Толика этого, что у него на уме?
Не стала ждать, к начальству обратилась, мол так и так, или переводите меня с пекарей, или увольняться буду. Хорошая начальница у Сашки, вошла в положение, тем более женщина одна давно к пекарям хотела, да места не было.
Сашка с утра дочку в школу, сына в садик, а сама на работу, на пятидневку. Едва пол месяца по новому графику отработала, а тут и опека пожаловала, мол мы вас, Александра Батьковна всё никак поймать не можем, дом всё закрыт да закрыт, а если и открыт, так никто не выходит.
Сашка про себя ухмыльнулась, вид серьёзный на себя налепила, мол на работе я, дети в школе да саду. А то, что никто вам не открывает- так дочка одна дома, знает, что чужим нельзя открывать.
Походили тетечки, проверили всё, да про работу выспрашивать начали, мол сигнал у нас, что вы в ночь трудитесь, а дети дома одни. Сашка отпираться не стала, мол было дело, пекарня- дело такое, людям свежий хлеб с утра нужен, потому и работают пекаря в ночь. Едва в столовой место освободилось, так я туда и перешла, мол правы вы, негоже детям ночами дома одним быть.
Аж выдохнула Сашка, когда ушли они. Только чаю себе налила, как стук в дверь раздался. И кого опять принесло? Неужто ещё не все у неё побывали? Кого ещё Толик на неё натравил?
Вышла, а там муженёк бывший собственной персоной. Мол что, мартышка, отработала на большой деньге? Заставила тебя опека уволиться?
Стоит, кривляется, мол посидите теперь на хлебе и воде, по другому запоешь!
И ведь невдомёк ему, что нашла Сашка выход, что работать будет по прежнему. И такое её зло взяло, что захотелось ей улыбку эту гаденькую по физиономии его растереть. Насилу сдержалась. Как глянула на него вот такого, неумытого, неухоженного, так глаза разом открылись. Даже мараться об него не стоит. И чего терпела его столько лет? То ли боялась, что одна останется?
Молча в дом зашла, даже слова ему не сказала. Ну его. С о@мном свяжется, сам о@мном станешь. И как за столько лет она не замаралась об него? Как смогла человеком остаться? Наверное для того, чтобы человеком быть им надо родиться.
Давно хотела Сашка на алименты подать, да все жалела Толика, мол толком не работает, зачем его в долги вгонять? А тут так разозлилась, что сразу вся жалость пропала. Себя- то оказывается жальче. Себя, да детей своих.
Хоть алиментов и не видела Сашка, зато сразу смогла детские оформить, а то все отказывали ей, мол закон такой. И с голоду не опухли ни разу, и по миру с протянутой рукой не пошли. Живет Сашка, и радуется. Толик еще пару раз приходил, так пообещала ему Сашка руку сломать, или голову. Говорят, что теперь по ней он страдает, мол люблю ее, мартышку эту, а она не ценит.
Сашка только усмехается, мол спасибо, наелась я этой любви, сыта теперь по горло. Отец Сашу поддерживает, помогает дочке и внучкам, а все равно опасается, как бы дочка опять с этим цыпленком не связалась, мол смотри, Сашка, пустишь его назад- про меня забудь. Саша молчит, понимает, что прав отец. Хоть и не красавица Сашка, зато человек хороший. А Толиков таких пруд пруди, и никак они не переведутся.