Алена была нормальной, когда мы познакомились, когда начали встречаться. Месяцы, целый год. А теперь…
"Подожди минутку, мне надо быстренько в душ."
Она шагнула в ванную нашей съёмной квартиры, и услышал звук воды, льющейся в душевой, в третий раз за день. Она принимала душ утром, потом после обеда, и вот снова, перед ужином. И несмотря на это, клянусь, вся квартира будто была пропитана зловонием, словно кто-то умер и гнил в шкафу.
Я не стал останавливать её, хотя её постоянные душевые процедуры, похоже, вообще не помогали избавиться от этой вони. Я обшарил всю квартиру, сам принимал душ, но ничего не нашёл, что могло бы быть её источником.
Может, это из-за кровати? Я прошёл в нашу спальню, размышляя, пока ждал, когда Алена будет готова. Простыни чистые, я часто их стираю, у меняна это пунктик. Никаких пятен. Алена ни разу ничего не говорила о кровати, и уж тем более о запахе — даже отрицала его, когда я заводил об этом разговор. Я уже почти решил, что схожу с ума, пока не заметил что-то странное среди складок простыней.
Червь? Краем глаза я увидел как из наволочки Алены выглядывал червяк. Я нахмурился и поднял подушку, и увидел, как он упал на кровать.
Я с отвращением поморщился. Он был грязный, как все черви, наверное. Взял салфетку, подцепил его и, не зная, что делать, выбросил в окно. Пускай живёт где-то ещё, не здесь.
Из ванной раздался звук отключившегося душа, и я попытался выбросить из головы эту мысль, пошёл навстречу Алене. Она вышла спустя пару минут, накинула шарф, обернув его вокруг шеи, и засмеялась.
"Сентябрь на дворе, только пятнадцати градусов, ты так замёрзла?" — спросил я, поддразнивая её.
Она усмехнулась в ответ: "Не все могут переносить холод, как ты. Пошли, у нас бронь."
"Раньше ты его и в мороз не всегда одевала." Я дружелюбно толкнул её, пока мы шли к машине. На мгновение мне показалось, что мой локоть чуть ли не утонул в её коже под свитером, но решил не обращать внимания.
Она только улыбнулась и, пританцовывая, забралась в машину. Мы ехали в ресторан, и я снова пытался избавиться от глупых подозрений, что что-то не так. Наверное, я просто накручиваю себя, делаю из мухи слона.
А ещё эти мухи… В ресторане на моей стороне стола их не было, но на её половине? Они ползали по её рукам, по еде, и будто зарывались в её кожу. Каждый раз, возвращаясь из туалета, Алена снова и снова терла свои руки. Они выглядели покрасневшими, местами осунувшимися, а ногти казались длиннее, чем были вчера.
Когда она ушла в туалет в очередной раз, я наклонился и заглянул в её тарелку с макаронами. Она ела с аппетитом, поэтому от блюда почти ничего не осталось, но… Мухи, живые, ползали по её тарелке, жадно объедая то, что осталось. Я с отвращением отпрянул.
Вернувшись, Алена, кажется, ничего не заметила. Вставая из-за стола, она наклонилась, чтобы поцеловать меня. Её дыхание было ужасным, холодным и мерзким даже под ароматом пасты. Она пахла гнилым мясом и соусом.
Я попытался скрыть отвращение, но она что-то уловила, взглянула на меня странно. "Что? Я не думала, что паста настолько плохо пахла."
Я натянуто улыбнулся: "Просто вкус сильнее, чем я ожидал."
Алена пожала плечами и взяла меня за руку, потянула к машине. Я невольно прикусил губу, чувствуя что-то жёсткое и острое во рту. Протянул руку и вытащил обломок зуба.
Меня затошнило. Я проверил свои зубы, всё было целым. Этот зуб не был моим.
По дороге домой я снова пытался прогнать мысли, что с ней что-то не так. Может, я действительно схожу с ума.
На следующее утро я проснулся от звука льющейся воды. Открыл глаза и взглянул на часы — четыре утра. Повернувшись, заметил, что простыня на её стороне кровати стала грязной.
Зажмурившись, я снова попытался уснуть под шум воды. Но, едва успев провалиться в дремоту, почувствовал, как её холодное дыхание оказалось возле моего плеча.
И тут я почувствовал, что её руки опустились на меня, липкие и тянущие, как затухающие во тьме пиявки.
Прошло несколько мучительных часов, прежде чем я снова смог шевельнуться. Я услышал, как она вышла из ванной, скользнув обратно в кровать. Её рука медленно обвилась вокруг моей шеи, и ледяное дыхание коснулось моего затылка. Я просто лежал неподвижно, надеясь, что смогу заснуть, и эта мерзость окажется лишь кошмаром.
Утро пришло неожиданно. Я быстро оделся, выскочил в ванную и с содроганием осмотрел свою кожу. На спине и боках были красные пятна и едва заметные следы укусов. Я лихорадочно намылил кожу, пытаясь смыть всё это с себя, пока вода не стала обжигать меня. Это было просто невыносимо — ужасная чесотка, мерзкий запах, от которого не удавалось избавиться, никакими лосьонами, никакими духами.
Алена снова ушла в душ. Её частые исчезновения начинали мне казаться чем-то зловещим, как будто она сама себя не узнаёт, как будто она пытается избавиться от чего-то, что в ней поселилось. И в этот раз, я понял, что больше не могу терпеть это молча.
"Нам нужно поговорить," — сказал я, с трудом встретив её взгляд за завтраком.
Она посмотрела на меня с лёгким удивлением. "Что-то не так?" — в её голосе сквозило какое-то детское недоумение, но это недоумение было каким-то наигранным.
"Просто… ты ведёшь себя странно, и всё в квартире — от постели до вещей в ванной — какое-то ненормальное, зловонное, словно из могилы… Алена, ты… ты точно в порядке?" — едва пролепетал я.
Она пожала плечами, не отрывая от меня взгляда. "Тебе просто кажется, любимый. Может быть, ты просто переутомился?" — она наклонилась ближе, на этот раз, уже не скрывая того, что в её взгляде проскальзывает что-то хищное, что-то нечеловеческое.
И прежде, чем я успел что-то ответить, она снова схватила меня за руку, и её пальцы казались ледяными и тяжёлыми, как будто не кожа касалась моей кожи, а холодный, влажный камень.
Я вскочил, отшатнулся, пытаясь вырваться из её захвата, и когда посмотрел на её руку, то увидел, что на пальцах остались грязные, гниющие остатки, и между пальцев шевелились белые червячки.
"Ты… что ты такое?" — закричал я, отступая к двери. Но Алена только приблизилась ко мне, прищурившись, словно кошка, наслаждаясь моим страхом.
"Что? Ты уже не хочешь разделить со мной всё? Ты ведь обещал, что будешь со мной всегда…" — её голос становился всё глубже, и в этот момент её кожа начала потрескивать, словно пересохшая глина, обнажая гниющую плоть под поверхностью. Черви и мухи выбивались наружу, облепляя её, заполняя всё вокруг.
Меня охватила паника. Я бросился к двери, вылетел на улицу и побежал, не останавливаясь. Спотыкаясь и с трудом дыша, я смог добраться до своей машины. В последний момент я обернулся — Алена стояла в дверях квартиры, и её глаза сверкали каким-то чужим, неведомым светом, в котором не осталось ничего человеческого.
Я завёл двигатель и, не оглядываясь, уехал. Убежал прочь от неё, от всего этого ужаса. Но страх не покидал меня.
На следующий день я снял квартиру посуточно, и первое, что сделал это набрал полную ванну горячей воды. Но, несмотря на все попытки отмыться, запах разложения всё равно следовал за мной. Я чувствую, как тело продолжает чесаться, и я не могу успокоиться. Будто что-то уже начало заражать меня, будто те твари, что ползали по ней, теперь точат меня изнутри.
Может быть, я уже начал разлагаться, медленно, неуклонно.
