Все части повести здесь
Сидела в кресле, задумавшись, перебирала в руках кулон в виде двух сложенных половинок сердец. Артем никогда не спрашивал у нее, что там, внутри... Никогда не спрашивал, почему она его не снимает... Все понимает, и объяснять ничего не надо...
За неделю до свадьбы Артем сказал ей:
– Кать, завтра прилетают мои родители. Они поселятся в гостинице, так захотел отец, и я уже заказал им номер. К вечеру, пожалуйста, будь готова познакомиться с ними, знакомство состоится у меня в ресторане.
Катя обняла будущего мужа и с улыбкой прошептала:
– Тем, страшно...
Часть 66
Почему-то от этого парня шло ощущение беспокойства и напряженности, словно он был проводником тока. Кате казалось – подойди она к нему сейчас, и в воздухе тут же появится тонкая ниточка молнии, оповещающая о том, что приближаться к этому молодому человеку очень близко не стоит.
Поэтому она остановилась в нескольких шагах от него, и сначала молча осмотрела. У него были светло-карие глаза, продолговатое лицо со вздернутым носом и жесткие пегие волосы. Сейчас, всмотревшись ему в лицо, она вдруг поняла, на кого он похож,72 и сомнения ее окончательно развеялись, когда он первым начал разговор.
– Здравствуйте! Вы Екатерина Гущина?
– Да – ее голос сразу стал холодным, словно стылая вода в пруду зимой, так как парень спросил ее имя и фамилию тоном агрессивным и развязным – а кто вы и чего хотите?
– У меня к вам разговор. Личный.
– Пройдемте в мой кабинет.
Она спокойно кивнула Антону-Скипидару, который наблюдал за ними, давая понять, что ничего страшного не происходит.
– Кать! – окликнул он негромко – там, если что, под столом кнопочка есть...
– Я знаю – усмехнулась Катя – но думаю, она не понадобится.
В кабинете парень, не спрашивая разрешения, уселся в кресло напротив ее стола, и положил одну согнутую в колене ногу на вторую. Плотная ткань темно-синих джинс натянулась, подчеркнув мышцы на бедре, незнакомец расслабился и спросил:
– Я так понимаю, вы догадались, кто я?
– Это достаточно легко. Простите, кофе или чай не предлагаю, так как подозреваю, что вы пришли сюда с не совсем благими намерениями. А напитки здесь предлагаются только друзьям и партнерам.
Он помолчал немного, переваривая то, что сказала ему Катя, и заметил:
– Вы не очень-то приветливы, сестренка!
– Интересно... Скажите, а с какой вдруг такой целью после стольких лет я вдруг удостоилась чести назваться вашей сестрой? Помнится, ваша мама чуть не на коленях убеждала меня не лезть в вашу семью, хотя я, собственно, и не собиралась этого делать.
– Отец болен – с места в карьер заявил молодой человек – серьезно болен.
– Могу посочувствовать вашим проблемам. Но вот в чем вопрос – от меня-то ему что нужно?
– Послушайте, Катя...
– Екатерина Петровна...
– Хорошо, Екатерина Петровна – в голосе парня Катя услышала издевку – с тех пор, как отец заболел, он слег... Конечно, ему пришлось уволиться с работы... Мама тянет все одна, она уже продала все, что можно, чтобы обеспечить ему достойное лечение...
– Стоп, стоп, стоп! – Катя выставила вперед ладонь – насколько я знаю – медицина в нашей стране пока еще бесплатная...
– Этого никто и не отрицает! Но нужно покупать определенные лекарства, уколы, а вот они-то как раз платные и дорогие, понимаете?! Так вот, мама продала все, что можно, деньги тают на глазах, мама еще и работать успевает... У нас почти не осталось средств...
– И вы пришли сюда, чтобы потребовать эти средства с меня, верно?
– Мы знаем, наслышаны, что у вас свой, довольно прибыльный, ресторан... Вы могли бы помочь...
– Серьезно? – усмехнулась Катя – слушайте, а можно уточнить, вот ваша мать работает, а вы, двое сыновей, насколько я знаю, вас двое – что делаете вы?
– Ухаживаем за отцом – как-то сразу смешался парень.
– Серьезно? А что – один человек не может с ним сидеть, а второй работать? Например, вы. Вы, насколько я вижу – здоровый, молодой мужчина, в расцвете сил и лет, и вы, как бы это не было смешно, пришли требовать деньги у женщины? Вам самому-то не противно от себя?
Он вскочил – высокий, поджарый, напряженный, с каким-то волчьим оскалом, готовый в любую секунду кинуться на свою жертву.
– Да что вы знаете о нашей жизни?! Кто вам вообще дал право говорить такое?!
– Сядь! – заорала Катя так, что парень вздрогнул и опустился в кресло, глядя на нее снизу вверх – ты приходишь ко мне за деньгами и при этом заявляешь, что у меня нет ни малейшего права что-то говорить или делать?! Отличная тактика! И кто только тебя научил? Вероятно, что ты, что твоя маменька, думали, что я простушка-лохушка деревенская? Одна в свое время пришла требовать, чтобы я золотую вашу семейку не трогала, второй теперь денег от меня хочет! За шестнадцать лет мой отец, тьфу, даже отцом его назвать не могу, ни разу не объявился в моей жизни, ничего не знал обо мне, а встретив, хотел общаться только для того, чтобы я, не дай Бог, куда-нибудь не настучала, а теперь, видите ли, он болен, а я должна денег дать?! Да вы сбрендили там все вместе!
– Мать не знает о том, что я здесь. Я сам пришел, один – он сказал это вдруг тихим, каким-то севшим, голосом, и вновь опустился в кресло - отец видел тебя как-то по телевизору, ты какое-то там интервью давала, я запомнил. Да и вообще, он не скрывал от нас, что у него была другая семья и дочь... Слушай, ну, у нас правда ситуация не ахти...
– Знаешь, я в этой жизни сама всего добилась... С помощью своих родных и близких людей. Они были для меня стимулом. Если ты любишь отца, ты должен сделать все, чтобы вытащить его. Мне он, к сожалению, чужой человек, и после того, как мы встретились, и что я узнала о том, почему он не пытался меня повидать за все шестнадцать лет, а потом еще и твоя мать открыла мне глаза на то, зачем ему вдруг понадобилось общение со мной, он стал для меня еще более чужим. Я ничем не могу вам помочь, но даже если бы и могла – не стала бы этого делать.
В его глазах она вдруг увидела какие-то проблески понимания, что ли... Интеллекта, ума... До этого в них было что-то звериное, а тут... словно лучики человечности появились в них.
– Ты никогда его не простишь? – спросил он зачем-то.
– Нет. Есть двое на этом свете для меня, которые, по идее, должны были бы быть самыми близкими мне людьми, но все сложилось ровно наоборот, поэтому я никогда не прощу их – ни твоего отца, ни свою мать. Уходи, прошу тебя. И не приходи больше.
Он встал и вышел, больше ни слова не сказав ей, а Катя, пройдясь по кабинету, остановилась, опершись о тумбочку и задумалась.
Так тяжело ей не было уже давно... Наверное, с гибели Андрея. Вроде бы человек пришел за помощью, но в процессе всего разговора ни разу не сказал об этом. Он не попросил: «Помоги нам», не сказал волшебного слова «пожалуйста», но при этом почему-то был свято уверен, что Катя просто обязана вот прямо сейчас распахнуть перед ним свой кошелек.
Не постучав, вошла Любка.
– Кать, это кто был? Че-то ты совсем расстроенная...
Она немного помолчала, посмотрела на подругу. У той сейчас своих проблем хватает, а тут она, Катя.
– Да так... – сказала тихо и отвернулась, чтобы налить себе стакан воды из стеклянного граненого графина – никто...
– Так че он хотел-то?
– Денег, Люб, денег... На благотворительность.
– А, эти попрошайки! Ну, сейчас на благотворительность мода пошла, вот они ходят и побираются! А че ты расстроилась-то? Кать, весь мир не обогреешь, я тебе об этом уже давно говорю! Вы и так много для этих фондов делаете, так что не переживай!
После работы Катя отправилась в спортзал, туда же поехал и Антон-Скипидар, и Артем обещал приехать, чему Катя была очень рада – сегодня она особенно сильно по нему соскучилась, и очень хотела видеть родное лицо. Он был нужен ей, как воздух, без которого трудно дышать.
Пока она была в раздевалке, слышала, как Скипидар обсуждает с ребятами свою бурную семейную жизнь, этим она немного отвлеклась и даже посмеялась над его рассказами.
– С ней, парни, и правда, как на вулкане – говорил тот – огонь, не женщина! Слушайте, вы же меня знаете – я никогда и никого не боялся, сколько у нас сходок было, сколько драк, че мы только не творили – всегда в самое пекло лез. А ее, ребят, ну правда – боюсь!
Парни хором расхохотались, и Катя тоже невольно улыбнулась. Она обмотала руки бинтами, надела боксерские перчатки и пошла к «груше». Новички, кто недавно пришел тренироваться, проводили взглядами ее стройную фигурку в свободных шортах и черной майке, попытались покидать вслед пошлые шуточки, но Скипидар и Горыныч, который был не женат, и все свое свободное время проводил в зале, показали им, что делать этого не стоит.
Артем запаздывал, и Катя решила начать без него. Она четко отрабатывала удары, вкладывая в них сейчас всю свою мятежную, после разговора с «братом», душу. Перед глазами вставали образы пьяной матери, как она, Катя, заискивающе смотрит на нее, словно одним взглядом просит о том, чтобы мама была с ней поласковее. Потом встает перед глазами отец, который подкидывает ее в воздух, и Катя весело, заливисто смеется. А вот образ отца растворяется, теряется и исчезает навсегда... Вот пьяная мать пытается взять полтинник с мужика за то, чтобы он посмотрел на ее, Катино, хрупкое обнаженное по пояс, тело, вот этот самый мужик дышит на нее перегаром в темной кухне дедушкиного дома, она чувствует даже физически этот смрад, а потому молотит, молотит по невинной «груше», обтянутой красной кожей. И не было никого рядом, чтобы защитить ее... Вот жена отца говорит ей что-то о их семье около института, намекая на то, что не будет Кате в ней места... Да она не очень-то и нуждалась... А вот перед глазами лицо сегодняшнего посетителя – «Отец болен»...
Она остановилась. Где же Артем? Желание тренироваться пропало, пошла к раздевалке. Горыныч, наблюдавший за ней все это время, хмуро сказал:
– Че-то ты не в форме сегодня...
Она кивнула, давая понять, что собирается уходить, и в этот момент сзади на ее плечо под широкой лямкой майки легла чья-то рука. Она обернулась. Незнакомый парень, из тех, что считают себя манекенными красавцами и мачо, смотрел на нее и самодовольно улыбался.
– Не хочешь в спарринг, детка?! Я слышал, что твои кулаки – как мельничьи жернова. Хочу проверить.
Она бросила на него взгляд исподлобья.
– Только не пожалей потом, «детка» – сказала мрачно и первая отправилась в сторону ринга.
– Во, дурак! – услышала за спиной тихий голос Горыныча.
Тот слишком хорошо знал Катю и понимал, что в таком состоянии ее лучше не трогать. Незнакомец улыбнулся ей во все свои тридцать два зуба, видимо, желая ослепить обаянием, они стукнулись перчатками, и опять перед глазами Кати все эти сцены, которые она хотела, но так и не могла, забыть.
Опомнилась она тогда, когда почувствовала руки Артема, оттаскивающие ее от самоуверенного незнакомца, который корчился и стонал на полу ринга.
– Катя! Катя! – говорил он – Катя, приди в себя! Что ты делаешь? Катя!
Взгляд ее стал осмысленным, пустое выражение из глаз исчезло, и он не без опасений отпустил ее. Она кинула взгляд на парня, которому уже помогали товарищи, иногда кидая на Катю испуганные взгляды.
– Прости! – произнесла она как можно громче, и направилась в сторону раздевалки.
Артем оставил свою машину около спортзала, и сел за руль Катиной. Она сидела рядом и смотрела в окно, а он то и дело бросал на нее взгляд, стараясь понять, что же такого случилось, что она потеряла над собой контроль.
Они молчали до самого дома, а в квартире он помог ей раздеться, укрыл одеялом, принес чай и сказал:
– Ты испугала меня сегодня. Я никогда тебя такой не видел.
– Я сама себя испугалась...
Присел рядом, взял ее за руку.
– Но ведь такая реакция не просто так, правда? Я знаю, что он не совсем вежливо позвал тебя на спарринг, но даже по этой причине ты не стала бы молотить его, как боксерскую «грушу».
Катя понимала – от Артема ничего не скроешь, он, как и Андрей когда-то, умел читать ее, как раскрытую книгу. И потом – сейчас он был единственным человеком, с которым ей хотелось делиться всем, что происходит в ее жизни.
Потому она рассказала ему о визите своего так называемого «брата», а когда он, дослушав ее, встал и прошелся по комнате, продолжила:
– Все мое прошлое сегодня вернулось ко мне, Артем... Все выходки матери, то, как я ждала отца и как сильно желала тогда, будучи ребенком, чтобы он вернулся. Тогда еще я не умела постоять за себя, и меня шпыняли все, кому было не лень это делать. Это потом я поняла, что в нашем поселке многие, особенно мои одноклассники, понимают только язык силы. Тем более, еще и Сидоркина недавно приходила... Совсем все разбередила мне. Я так нуждалась в нем когда-то, Артем! А его жена тогда, в институте, открыла мне правду на ту причину, по которой он хотел общаться со мной – она горько усмехнулась – боялся общественного порицания...
– Кать – Артем погладил ее рукой по щеке, и она прижалась к ней лицом, не желая отпускать – хочешь горькую, но правду?
Она вздохнула:
– Кто мне ее скажет, кроме тебя?
– Смотри, ты была ребенком своей матери, у которой, как бы это мягче сказать, была не совсем нормальная жизнь... Потом ты была бедной студенткой... Ну, я имею ввиду, что тогда у тебя не было того, что есть сейчас. И тогда ты ему, своему отцу, не была нужна, понимаешь?! Ни ему, ни его семье... А теперь, когда ты сама всего добилась, они пришли даже не просить – требовать помощи... Дальше продолжать?
– Нет...
– Конечно, я знаю твое доброе сердце, и знаю, что возможно, ты захочешь помочь... Но надо ли это тебе? Подумай об этом, в первую очередь. У тебя есть настоящий отец и дедушка твоего сына, и другого отца ты, к сожалению, не знала. Кроме того, ты уверена, что получишь за свою помощь хоть толику благодарности от этих людей?
Катя немного подумала, а потом сказала:
– Ты прав... Я... просто забуду про этот визит и все. Я ничего не должна своему биологическому отцу и его семье.
Прошло несколько дней, и больше к Кате от отца никто не приходил. Она как-то успокоилась, и даже съездила в спортзал, нашла того парня, с которым встала в спарринг, еще раз извинилась перед ним и подарила новую спортивную майку, вместо той, которую в процессе боя умудрилась на нем порвать.
– Ты тоже прости – сказала он с улыбкой – не нужно было провоцировать тебя, меня предупреждали, что ты в таком состоянии, словно у тебя что-то случилось, но я не послушал.
И когда они обменялись любезностями, и Катя собралась уходить, он сказал:
– Очень жаль, что замуж выходишь, по тебе видно, что ты стоящая девчонка.
– Ты еще найдешь себе хорошую партию – пообещала ему Катя.
Как-то раз она приехала на работу пораньше. Обычно заходила через служебный вход, а тут увидела сидящую на крыльце женщину, и, недоумевая от того, что она здесь делает, прошла к двери самого ресторана. Это оказалась цыганка в выцветшем платье и таком же платке на голове На плоской груди у нее была повязана серая широкая тряпка, в которой лежал младенец. Периодически женщина, не смущаясь редких прохожих, снимала с плеча тянущуюся ткань платья и прикладывала младенца к груди. Видно было, что цыганка то ли утомлена, то ли давно не ела. Рядом с ней лежал огромный баул с вещами. Катя редко встречала таких людей здесь, да и ходили в их городе цыгане ни по одному, а табором.
– Я сейчас уйду – завидев ее, заверила женщина, и Катя подумала, что она не похожа на типичных цыганок. В ней не было наглости и навязчивости. Да и лицо еще совсем молодое, только вот изможденное.
– Подождите – сказала ей Катя – я сейчас вам еды и воды вынесу.
Она ушла в ресторан, насобирала там того, что можно было отдать женщине, хранившееся в цехе заготовок, а также прихватила бутылку питьевой воды. Вернулась, отдала ей все это, и хотела было снова уйти, как женщина сказала ей:
– Давай погадаю тебе за твою доброту...
– Я не верю в гадания, простите! – улыбнулась ей Катя – всего вам хорошего!
Она пошла к служебному входу, как вдруг услышала за спиной:
– Люди из прошлого в последнее время в твою жизнь вертаются! Потому и призраки оттуда мерещатся тебе...
Она остановилась. Но потом, не оборачиваясь, пошла дальше.
– И еще из прошлого придут к тебе, так что жди! – Катя опять остановилась и теперь уже хотела было вернуться, но цыганка крикнула – мать, например, твоя!
Возвращаться Катя не стала, она действительно не верила в силу этих цыганских гаданий и предсказаний. Это раньше, возможно, да, но сейчас она была реалисткой, и понимала – чудес не бывает, никакие предсказанные события не сбываются. Разве что за редким исключением...
Сидела в кресле, задумавшись, перебирала в руках кулон в виде двух сложенных половинок сердец. Артем никогда не спрашивал у нее, что там, внутри... Никогда не спрашивал, почему она его не снимает... Все понимает, и объяснять ничего не надо...
За неделю до свадьбы Артем сказал ей:
– Кать, завтра прилетают мои родители. Они поселятся в гостинице, так захотел отец, и я уже заказал им номер. К вечеру, пожалуйста, будь готова познакомиться с ними, знакомство состоится у меня в ресторане.
Катя обняла будущего мужа и с улыбкой прошептала:
– Тем, страшно...
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.