Bene placito
(По доброй воле)
4. С ног на голову
Шшур-клац-стук. Шшур-клац-стук.
Какой знакомый звук. Мама готовит любимый суп, режет овощи.
Шшур.
Лиса разлепила глаза. Их тут же залило потом. Потрясла головой. Открыла снова.
Голова болела так, что кровь била кувалдой по вискам. Кажется, болели ладони – но когда это было важно?
Клац.
Смутная комната, смутный стол, смутная фигура.
Стук.
Точно звук ножа. Вторая фигура. Запах страха, и пота, и вожделения.
— Её надо было отдать людям! — голос фигуры почти верещал, а руки, напротив, спокойно и методично тянули из Лисы силу и сматывали в серебряный клубок.
— Она нам самим пригодится, — тихо и весело каркнула первая фигура – и Лиса прижалась затылком к стене.
Голос Тени.
Сердце застучало, в голове поплыл звон, не хватало воздуха, глаза таращились в полутьму.
Лиса усилием воли успокоила сердце и заставила себя дышать глубоко и ровно.
И тут будто завеса упала с глаз.
Комната – её любимый предбанник библиотеки. Всегда думала, как тут удобно проводить ритуалы.
Да, удобно.
Тень что-то резала на столе – на жертвенном столе. Плыли запахи специй из кадильниц по углам, тихо и буднично стучал нож.
С другой стороны стояла Главная – скучала, механически забирая силу у выскочки и недоучки.
Лиса проследила взглядом, откуда тянется серебряная нить – явно не из сердца... и чуть не закричала. Потом сжала зубы.
Нить тянулась из живота.
Бока с обеих сторон были ограничены линиями ритуальных кинжалов. Ноги - прибиты к стене. Руки тоже. Распятие? Причём тут оно?
Как только Лиса увидела огромные гвозди, лужу крови под собой, медленно тянущиеся новые капли – навалилась боль. Тело задрожало, забилось, в голове снова пополз туман...
Вдох. Выдох.
Надо оборвать нить.
Нет, утянуть обратно?
Нет, перевести на двойника?..
Мысли скакали, что-то не давало им остановиться, пугало.
Лиса снова подняла взгляд. Напротив, у другого конца стола, стояло высокое зеркало. И в нём распятая Лиса висела вниз головой.
Вот тут – вверх. Девушка проверила, помотала головой, стукнула ею по руке – ууу, как больно! Значит, на самом деле.
А там – голова вниз.
И распятые летучие мыши на стенах, и даже кадильницы, и даже дым. Все вниз.
Так вот кто такая Тень! Ну, этой секте Лиса точно не будет служить. Лучше умрёт. Хотя... смотря как. Можно же и в вечные слуги попасть.
Боль захлёстывала волнами, мысли рушились, приходилось их снова строить.
Двери. Должно быть две.
Лиса поискала глазами двери – и не нашла. Сглотнула, заставила себя посмотреть в зеркало – и тоже не нашла.
Ах... да... она же сама закрыла все проёмы! Когда пришла сюда проводить ритуал... Зачем?...
Нож стучал. Клубок мотался. Лиса ощупью шла по воспоминаниям.
Вот в очередной "понедельник" она начинает ритуал. Когда всё пошло не так?..
И зачем? Ага, вот на два "понедельника" раньше она выследила Главную и стащила книгу ритуалов.
Зачем? Вот три одинаковых дня назад она выследила портал Тени и заперла его. Тень осталась без силы.
(Лиса вздрогнула. А её клубок сейчас кому пойдёт?).
Ага. Значит, слабая Тень, глупая Главная, один ритуал – и все свободны.
Кто тут глуп?
Шшур. Клац. Стук.
— Всё готово. — Тень даже как-то устало оперлась на стол.
— Я ещё нужна? — Главная говорила брезгливо.
— А как же. Помнишь, я помогла заставить её родителей прийти к тебе на службу?
(Сердце Лисы грохнуло и встало. Не мешай слушать!)
— Недолго они продержались. Ффу! Мерзкие.
— А мы предупреждали. Мягче надо. Крепче. Вот как сейчас сделаем.
("Мы"? Кто - мы? За ней много Теней ходит?!)
— Да делай, кто мешает. Лови силу.
Главная ведьма перекинула Тени клубок. Та почему-то ловить не стала, а показала ему пальцем место на столе. Клубок послушно подкатился к кадильнице и встал.
— Спасибо за разрешение. — Тень забавлялась. — И займите свои места, уважаемые зрители!
Тёмные руки взметнулись, Главная откачнулась, её подбросило, скрутило, мгновенно выжало силу – и швырнуло на стол.
Кинжалы пригвоздили руки и ноги.
Рот открылся, беззвучно закричал раз, второй. Выдавил тихий хрип.
Тень смотрела на Лису. Долго. Потом поклонилась.
— Ты будешь Главной. И даже без жертвы. Ведь не ты её принесёшь.
Холодный пот полз у девушки по спине, снова колотило. Зубы заныли – так сильно сжала. Мотнула головой.
— Ну как же нет? Ты начала ритуал. Стены помнят. Ты закрыла выходы. Печати всем расскажут. Через час полночь – и на столе будет лежать жертва. Все поверят.
Ужас накрыл, схлынул, оставил пустоту. И боль.
Да, все поверят. Даже банда. Даже Ину. И да, это она заманила Тень и Главную в ловушку. "Жертва". А может... она и правда сама хотела?..
Ужас снова прошёл по телу, высосал последние силы.
В зеркале напротив другая Лиса радостно кивала и улыбалась. Даже скалилась. Да, да, да! Мы хотели! Мы планировали. Да.
"Ей не больно что ли?" — отрешённо проплыло в голове.
— А ты проверь, — вкрадчивый голос, в животе засосало от чувства полёта.
Лиса висит вниз головой. Больно. Ещё больнее.
Тень и Лиса по ту сторону зеркала скалятся. Мыши по эту – хохочут.
— Ты будешь лучшей Главной, — Тень с любовью убирает завиток с лица той Лисы.
Та гордо кивает.
Лиса дёргается, боль корёжит. Из нагрудного кармана рубашки вылетает белое перо и падает в кровь. Тонет.
Тень оглядывается, подходит, протягивает руку сквозь зеркало и забирает перо.
Злые бессильные слёзы текут на лоб и капают в красную лужу.
Кап-кап.
Папа, я как ты?
Кап. Кап.
Тень усмехается и бросает перо в жаровню.
Горький мерзкий дым клубами вываливается на стол. Главная снова хрипит и бьётся. От дыма невозможно дышать.
— Так вот как пахнут ангелы! — язвит Тень.
— Архангелы, если точнее. Вызывали? — из стены выходит Гавриил. Он смотрит только на Тень.
Лиса тоже открывает рот. И тоже беззвучно кричит. Какой тихий сон. Пусть это сон! Пусть!..
У Гавриила сверкает посох. У Гавриила застывшее яростное лицо.
— Кто посмел колдовать в запретное время? — и ласковый, до ужаса ласковый голос.
Тень кидает молнии. Тень лепит чудовищ из тьмы.
Гавриил спокоен. Он убивает, жжёт, уничтожает. Это лицо без ярости. Это ярость без лица.
Лиса не может отвести взгляд. Кажется, отвернёшься – будешь следующей.
От Главной остался пепел. Кадильницы валяются на полу. Пространство гулко схлопывается, развоплощает, снова открывается, рождает. Тьма ослепляет. Свет гасит. Сознание не может вместить. Пусть это будет сон...
Мягкие лапы тянут и тянут гвоздь из ладони.
— Бука... спасибо, Бука... — Лиса оторвала от стены одну руку — и серое нечто шмыгнуло из зеркала куда-то в угол.
Тень вылетела с одним из хлопков пространства.
Лиса выдернула гвоздь из ног и рухнула на пол. Другая тоже выдернула – и как муха бежала на потолок.
Архангел простер руки и махнул светом по обеим.
Лиса под потолком упала перед зеркалом. Лиса из зеркала вывалилась туда же.
Села.
Одна.
Вокруг опадал пепел и обрывки заклинаний.
— Ух, блин. Понимаю, почему вас боятся.
— Я последний раз так при людях четыре тысячи лет назад выходил. Не помнит уже никто.
— ДНК все помнит.
— Ага – или ...опа чует опасность.
— Или... что?!
Лиса захихикала. Потом захохотала. Потом её согнуло спазмами и было никак не остановиться.
Из тайного кармана брошенного в углу плаща вылез Бука и стал гладить хозяйку по волосам.
Архангел просто стоял и смотрел. Кажется, мог так стоять и тысячу лет. Ему что? Бессмертный.
Лису ожгло этой мыслью.
А вот мы – нет! Мы смертные.
Девушка усилием воли остановилась, отодвинулась в угол, подобралась.
— Это вы тут так за мою душу боретесь? Тьма со светом?
— Ваши души нужны только вам.
— Кха... — новое пятно крови на полу. — Так. А тела тем более. Ну-ну. Значит, просто у вас междусобойчик, а я не вовремя не в том месте?
— Ну. Нет. Меня вызвали – я пришёл. Тебе бы в больницу.
— А чудесно залечить не можешь?
— А ты не можешь?
— Кха... ха... хах. А-ахх... ммм... — Лиса с трудом встала на четвереньки. Потом на пробитые ступни. По лицу пробегала судорога. Из твёрдых злых глаз текли слёзы. Механические. Холодные.
— Мне всё равно не по пути со Светом. Я стану Главной Чёрной Ведьмой!
— А я и не предлагаю.
— Что, недостойна?
— Откуда я знаю? Просто от меня ничего не зависит.
Лиса даже про боль забыла.
— Как это?
— А так. Захочешь – станешь. Не захочешь – не станешь.
— И... все так могут?
— Вы? Все. Бог дал вам выбор и силы идти по любому выбранному пути. А мы все – предопределённые.
— А Сатана? Бунт и всё такое...
— Глупости. Ещё скажи Луна взбунтовалась, а раньше была солнцем. Просто есть жара-холод, ночь-день, ангелы-демоны.
— А зло только от демонов.
— Ага. То-то люди так света боятся. Вот я пару минут назад - воплощённое добро, да?
— Ха-ха!.. Ох, чёрт... ммм... Так откуда зло-то?
Архангел помрачнел, опустил глаза. Потом резко развернулся и пошёл к проявившейся двери, на ходу уменьшаясь в невзрачного сутулого уборщика. Крылья спрятались под синий халат и торчали, как лопатки.
На выходе обернулся:
— Из сердца.
И хлопнул дверью.
* * *
Лиса ползла на коленях и локтях. Злости хватило только на половину пути до чёрного хода. Потом она грохнулась в обморок от боли – и хорошо, что не разбила голову. Кажется, Бука подкатился.
Чёрный ход был ближе к дороге. У чёрного хода вечерами курила родная банда. Или хоть кто-то из своих, не бездушных отличников.
Какие же длинные коридоры!.. Лиса подковыляла к чёрному ходу. Неужели надо будет вставать? Может, получится дотянуться до ручки?..
Дверь оказалась приоткрыта. Лиса благодарно послала растяпе хороших пожеланий и высунулась на крыльцо.
Кто-то радостно вскрикнул, тут же взревели родные голоса:
— Лис, чё так долго!
— Эй, вставай, ковбой, уже не стреляют!
— Что, неудачно в змеюку заколдовалась? Ползи, расколдуем!
Общий ржач спугнул ворон на крыше. Каждый из ребят хоть один раз (на самом деле – раз в неделю минимум) заколдовывался во что-то непотребное или вообще ходил шкурой внутрь, органами наружу – пока учителя не расколдуют. Только у Лисы всё получалось.
Банда с интересом уставилась на дверь.
Та медленно распахивалась – и так же распахивались глаза и рты.
Лиса, наконец, выползла, вытянула ноги на крыльцо и с облегчением рухнула на доски. Бок неровно дышал, руки дрожали.
— Кто?!.
От яростного вопля снова взвились вороны. Лиса даже не увидела – пот и слёзы размывали весь мир – а почувствовала, как вокруг неё выросла крепкая стена из вопросов, беспокойства, злости, любви, заботы.
Родные, родные!..
Парни вокруг топтались от нетерпения, Ину сосредоточенно вёл руками над телом и периодически с гневным шипением сбрасывал следы белых и чёрных ударов.
— Ни хрена ж себе!.. Ты что, в будущий Армаггеддон провалилась?
— Всё прозаичнее. Но после того, что я видела – я всё сделаю, чтобы Армаггеддона не случилось.
Ину приостановился и наклонился к лицу Лисы:
— Так страшно?
— Так страшно. Но не из-за мочилова.
Парни переглянулись. Ину качнул головой: мол, потом разберёмся.
— Лучше скажи, кто это такой смелый ждёт нашей ответочки?
— Тень.
— Чёрт.
— Какой сегодня день? И час?
— Ты серьёзно? Так плохо?
— Ну?!
— Вторник. Одиннадцать тридцать. Вечера.
— Уффф. Слава... кому надо слава. Только в полночь посторожите, чтобы она снова не напала.
Ину задумчиво сощурился и посмотрел на дыры в тонких ладонях.
— Ритуал?
— Ага.
— Посторожим.
Руки парня задрожали над бедром Лисы, из пальцев показались когти и цапанули серый клок.
Уже почти волчья лапа вытащила на свет Буку.
— Ты кто?
Бука прятался в собственную шерсть и вздрагивал от тычков когистых пальцев вокруг.
Лиса слабо отозвалась:
— Это Бука. Не троньте.
Парни восторженно выдохнули:
— Серьё-озно? Настоящий? Прямо из детства?
Бука немного осмелел и задёргался:
— Настоящий! Меня Лиса сделала. В детстве, да!
Ину положил Буку на доски и чуть прижал ладонью, рассматривая шесть старых обрубков и два свежих.
— Ладно, парни. Надо решать, к какому доктору безопаснее ночью с Лисой завалиться. И чтобы не нарваться ни на Тень, ни на донос Главной.
Банда задумалась, перебирая в голове "серых".
— ...А этому мы сейчас и сами лапы наколдуем, верно? Мужик-то явно боевой.
— А то! Ща лучше прежнего будешь, паря!..
Бука стрелял глазами во все стороны и чуть не плакал:
— Вы же взрослые! Вам нельзя в меня верить! Я ослабею и вообще исчезну!..
— Буа-га-га! Какие мы взрослые? Мы просто большие. А так все "малолетними придурками" зовут!
Парни уже собрали ладони в сложную конструкцию и тянули заклятие регенерации от лапы к лапе. Серая тусклая шерсть сверкала искрами и рыжела на глазах, распрямлялась шёлковыми волнами.
Ину продолжал чистить Лису – чтобы не притащить с собой слежку или гранату, как он сказал.
Лиса смотрела и улыбалась. Точно дети. Вон как Бука похорошел.
Сейчас полночь пройдёт – и можно вырубиться. Как же больно-то, а!.. Интересно, а Тень сейчас тоже кто-то лечит? А... Гавриила? Она даже не спросила, ранен ли... И не поблагодарила, только наорала. Стыдно...
Часы на башне Универа пробили полночь. Издалека казалось, что на крыльце огромный черный камень с огненной сердцевиной. Парни зорко смотрели и слушали. Минута. Пять. Время ритуалов прошло. Кто не успел начать — тот опоздал.
Глаза Лисы медленно закрылись.
Ину мрачно смотрел на побелевшие губы. Шёпот.
— Надо сказать спасибо... Надо... спасибо... Светлый...
Банда снова переглянулась.
— Значит, выясняем, кому спасибо — и кому "спасибо". Надоела мне эта непонятная Тень.
— Как бы мы во что покруче не вляпались.
— А пох. Наших бить никому не позволю.
— И я!
— И я!..
— Понесли уже. Мушкетёры.
Вместо магии взяли из подсобки строительные носилки. Бука ехал у сердца хозяйки и следил, чтобы не сбивалось. Все двенадцать лап были готовы прийти на помощь. Иногда он поднимал ту или другую лапу и с гордостью осматривал: оборотни навесили на каждую своих любимых когтей и присосок. Вдруг пригодятся, сказали.
Четыре серых спины с носилками дружно неслись на окраину. Рядом почти летел длинноногий парень и временами запрыгивал по балконам на крыши – осматривался.
Следом за носилками скакали по стенам три лунных тени. Бука всё ждал, когда волки их заметят: ему говорить о тенях было нельзя. Это такие же, как и он –самодельные охранники. Указывать людям друг на друга запрещено – рассыплешься. Бука жалел, что сидел дома и не узнал волков раньше. Может, это всё-таки их охрана?.. Интуиция кричала: нет, чужие! Бука вздыхал и только чаще любовался когтями. Мол, вы там смотрите. А то пригодятся.
#coachsecuritysinger
#СветланаПрусская
#Beneplacito@mayak_dlya_solntca