В тусклом свете свечей блестели хрустальные бокалы. Венский конгресс был в самом разгаре. В огромном зале дворца Габсбургов собрался весь цвет европейской знати - победители Наполеона делили "освобожденную" Европу.
Екатерина Багратион стояла у окна, рассеянно наблюдая за танцующими парами. Её точеную фигуру облегало полупрозрачное платье, за что острые на язык современники прозвали княгиню "обнаженным ангелом".
- — Княгиня, вы сегодня затмеваете всех, — раздался за спиной низкий голос.
Она обернулась. Перед ней стоял князь Меттерних, австрийский министр иностранных дел. Его темные глаза смотрели с нескрываемым восхищением.
- — Вы мне льстите, князь, — улыбнулась Екатерина. — Здесь столько красавиц...
- — Включая герцогиню Саган? — в голосе Меттерниха прозвучала насмешка.
Екатерина чуть нахмурилась. Её соперница, герцогиня Саган, тоже претендовала на внимание австрийского министра. Обе дамы вели негласную войну за его благосклонность.
- — Кстати о герцогине, — светским тоном продолжал Меттерних. — Говорят, император Александр оказывает ей особые знаки внимания...
- — Право, князь, меня мало интересуют эти сплетни, — отрезала Екатерина, но в душе заклокотала ревность.
Она хорошо помнила, как совсем недавно русский император сам добивался её расположения. Теперь же он увлекся герцогиней Саган.
- — Позвольте пригласить вас на ужин? — Меттерних галантно поклонился.
- — Отчего же не позволить? — лукаво улыбнулась княгиня.
В этот момент она вспомнила своего мужа - генерала Багратиона. Где-то там, в далекой России, он сложил голову на Бородинском поле. А она... Что ж, у каждого своя судьба.
Слуга внес новую бутылку шампанского - пятьсот франков за штуку. Екатерина небрежно кивнула - деньги её не волновали. После смерти мужа она получала щедрую пенсию от русского двора.
- — За вас, несравненная, — поднял бокал Меттерних.
- — И за любовь, — добавила княгиня.
А в другом конце зала император Александр танцевал с герцогиней Саган. Начинался новый акт придворной интриги.
Оркестр заиграл вальс. Меттерних подал руку княгине, и они закружились в танце. По залу пробежал шепоток — все знали о страсти австрийского министра к русской красавице.
- — Ваше сиятельство совсем забыли Россию? — спросил Меттерних, ловко ведя даму между танцующими парами.
- — А что мне там делать? — Екатерина чуть приподняла точеную бровь. — Здесь, в Вене, куда интереснее. Особенно когда решаются судьбы Европы.
Она говорила правду. После гибели мужа под Бородино ничто не держало её на родине. Генерал Багратион был героем, но совсем не умел составить счастье светской женщины. Да и понимали они счастье по-разному: для него оно заключалось в служении отечеству, для неё — в блеске балов и пылких романах.
В этот момент мимо них проплыла пара — император Александр и герцогиня Саган.
- — Как вы находите мой вальс, княгиня? — с улыбкой спросил государь.
- — Восхитительно, ваше величество, — ответила Екатерина, но в глазах её мелькнула тень досады.
Меттерних это заметил:
- — Не ревнуйте, дорогая. Вы же знаете — для меня существуете только вы.
- — Неужели? — усмехнулась княгиня. — А как же герцогиня?
- — Политика требует внимания ко многим дамам. Но сердце принадлежит лишь одной.
Музыка стихла. Пары раскланялись. Екатерина заметила, как герцогиня Саган что-то шепчет на ухо императору, и тот смеется.
- — Проводите меня к столу с шампанским, князь, — попросила она Меттерниха. — Что-то мне душно стало.
Лакей откупорил очередную бутылку. "Пятьсот франков — сущие пустяки за возможность утопить досаду", — подумала княгиня, отпивая искрящийся напиток.
- — Знаете, о чем я думаю? — вдруг спросил Меттерних.
- — О чем же?
- — О том, что вы могли бы принести большую пользу... В дипломатии.
Екатерина внимательно посмотрела на князя. Она прекрасно понимала, что за этими словами кроется нечто большее, чем простой комплимент.
- — В дипломатии? — Екатерина пристально посмотрела на Меттерниха. — Что может женщина в большой политике?
- — О, вы себя недооцениваете, моя дорогая. Красота и ум — порой более мощное оружие, чем армии.
Эти слова вдруг всколыхнули давние воспоминания. Перед глазами встало суровое лицо мужа — генерала Багратиона.
"Две судьбы"
Шампанское в бокале искрилось, как и тогда, в юности. Екатерина прикрыла глаза, позволяя воспоминаниям унести её на тридцать лет назад, в родительский дом...
Она родилась в семье графа Павла Скавронского, родственника императрицы Екатерины I. Отец слыл большим чудаком - помешанным на музыке итальянским меломаном. Он держал собственную капеллу, выписывал певцов из Италии, а детей заставлял с утра до ночи музицировать.
- — Катенька, спинку прямее! — восклицала мать, графиня Екатерина Васильевна, урождённая Энгельгардт, племянница самого Потёмкина. — Как ты держишь арфу? Что скажут гости?
А гостей в их доме бывало множество. Юная графиня росла в атмосфере бесконечных концертов, приёмов и балов. Отец, при всей своей любви к искусствам, оказался никудышным хозяином - состояние таяло с катастрофической быстротой.
- — Господи, опять векселя! — всплескивала руками мать. — Павел Мартынович, вы нас разорите!
Спасение пришло неожиданно - в лице императора Павла I. Однажды на придворном балу государь, оглядев собравшихся, вдруг ткнул пальцем в скромно стоявшего у колонны генерала:
- — Князь Багратион! Подойди-ка сюда.
Пётр Иванович, потомок древнего грузинского рода, был истинным воином - весь в шрамах от турецких сабель, с обветренным лицом и руками, больше привычными к эфесу шпаги, чем к дамским ручкам.
- — А теперь ты, красавица, — поманил император юную Екатерину.
Она выплыла на середину зала в белом платье. Тоненькая, с огромными глазами и точёным профилем, похожая на античную камею.
- — Вот что я решил, — объявил Павел. — Быть вам мужем и женой! Чтобы через неделю свадьба была.
В зале повисла тишина. Багратион растерянно смотрел на юную невесту, она — на него. Небо и земля, лёд и пламень.
- — Да помилуйте, ваше величество, — пролепетала мать Екатерины. — Они же друг друга совсем не знают...
- — А что тут знать? — отрезал император. — Он — герой, она — красавица. Лучшей партии не сыскать!
Так решилась её судьба. Через неделю в дворцовой церкви их обвенчали. На невесте было платье из серебряной парчи, расшитое жемчугами, последний роскошный подарок разорившегося отца. Жених выглядел несколько нелепо в парадном мундире, ему привычнее был походный сюртук.
- — Вы хоть представляете, что такое жизнь генеральши? — спросил он её после венчания.
- — Наверное, это очень весело, — беззаботно ответила она. — Балы, приёмы...
Багратион только вздохнул. Он уже понимал, что этот брак — ошибка. Что может быть общего между семнадцатилетней светской красавицей и тридцатипятилетним боевым генералом?
Их семейная жизнь не задалась с самого начала. Он пропадал в походах, она блистала в свете. Он считал каждую копейку, отправляя большую часть жалованья своим грузинским родственникам, она привыкла сорить деньгами. Он говорил о долге перед отечеством, она закатывала глаза:
- — О Господи, как это скучно!
Их дом в Петербурге был похож на постоялый двор — Багратион появлялся там между походами, словно случайный гость. Приезжал обычно под вечер, когда Екатерина собиралась на очередной бал.
- — Опять уезжаешь? — спрашивал он, глядя, как жена крутится перед зеркалом.
- — А что мне делать дома? — она поправляла локон. — Слушать твои бесконечные рассказы о сражениях?
- — Ты могла бы заняться хозяйством...
- — Хозяйством? — Екатерина звонко рассмеялась. — Но для этого есть слуги. Я создана для иного.
Он смотрел на её точеный профиль, на белоснежную шею, на которой сверкало бриллиантовое колье, его подарок после битвы при Аустерлице. Тогда Александр Павлович лично вручил ему шкатулку с драгоценностями: "Это твоей красавице, Петр Иванович. Пусть порадуется".
- — Знаешь, — вдруг сказал он, — когда я веду солдат в атаку, каждый из них знает, за что умирает. За Россию, за веру, за честь. А ты... за что ты живёшь?
- — За удовольствие, мой дорогой, — она послала ему воздушный поцелуй. — Только за удовольствие.
В свете её обожали. Она держала открытый салон, куда стекался весь цвет петербургского общества. Дипломаты, поэты, художники... Багратион, когда бывал дома, только хмурился, слыша из гостиной взрывы смеха и звон бокалов.
- — Ты позоришь мое имя, — сказал он однажды.
- — Твое имя? — она изогнула бровь. — Помнится, это император Павел осчастливил тебя браком со Скавронской. Или ты забыл?
Багратион скрипнул зубами. Нет, он не забыл. Как не забыл и то, что его молодая жена приходится родней императорскому дому. Может, потому и терпел её выходки, просто не хотел скандала.
А слухи множились. Шептались о её романе с австрийским посланником, потом с английским лордом... Багратион делал вид, что не слышит сплетен. Только всё чаще стал проситься в действующую армию.
- — Ты совсем помешался на своей службе, — капризничала Екатерина. — Даже не замечаешь, какая у тебя красивая жена.
- — Я замечаю, что у России красивые враги, — отвечал он сухо. — И кто-то должен с ними сражаться.
К 1812 году их брак существовал лишь на бумаге. Екатерина уже открыто проживала в Вене, где её салон стал центром притяжения европейской дипломатии. А Багратион... Он был там, где и положено быть русскому генералу — во главе армии.
В тот роковой год она получила от него последнее письмо:
"Сударыня,
Наполеон перешел Неман. Россия в опасности. В такой час каждый русский должен встать на защиту отечества. Вы носите мое имя — имя Багратионов. Прошу вас, вернитесь в Петербург. Ваше место сейчас здесь, среди русских женщин, которые отдают свои драгоценности на нужды армии и готовят корпию для раненых..."
Екатерина скомкала письмо. Вернуться в Россию? Сейчас, когда вся Европа следит за её романом с Меттернихом? Какая нелепость!
Она небрежно бросила листок в камин и позвонила лакею:
- — Шампанского!
А через два месяца пришла весть о Бородинском сражении. Багратион командовал левым флангом. Его солдаты насмерть стояли у Семеновских флешей. Сам он был смертельно ранен — картечь раздробила ногу.
В венских салонах только об этом и говорили:
- — Слышали? Муж нашей восхитительной княгини...
- — Да-да, представляете, он командовал целым крылом русской армии!
Екатерина равнодушно пожимала плечами:
- — Что я могла сделать?
Багратион умирал мучительно. Его отправили в Москву, а вскоре началось нагноение раны.
В горячечном бреду он звал жену. Не светскую красавицу, блиставшую в венских салонах, а ту юную девушку в подвенечном платье, какой увидел её впервые.
- — Катенька... где же ты... — шептали его запекшиеся губы.
Он умер 24 сентября, так и не дождавшись от милой ответа.
***
...Екатерина моргнула, отгоняя непрошеные воспоминания. Здесь, в сверкающем зале венского дворца, мысли о муже казались неуместными. Тем более сейчас, когда Меттерних ждал её ответа.
- — О чем задумались, княгиня? — спросил он, заметив тень на её лице.
- — О превратностях судьбы, — она улыбнулась, поднимая бокал и пристально посмотрела на Меттерниха. В его словах ей почудилась ловушка.
Она прекрасно помнила тайный разговор с императором Александром перед конгрессом:
"Вы нужны России, княгиня. Ваш салон в Вене — прекрасное место для сбора важных сведений".
И она действительно ТЕПЕРЬ служила России — той самой России, за которую отдал жизнь Багратион. Возможно, это был её способ искупить вину перед покойным мужем.
- — Знаете, князь, — она мягко улыбнулась Меттерниху, — давайте просто потанцуем. Политика так утомляет...
Она уже знала, что после бала напишет подробное письмо Александру о планах австрийского министра. Её положение в венском обществе, репутация легкомысленной красавицы — всё это было прекрасной маской для её истинной роли.
Пусть судачат о её романах и соперничестве с герцогиней Саган. Тем меньше кто-то заподозрит в "обнаженном ангеле" русскую разведчицу.
"Тайная служба"
Поздно ночью, когда бал закончился, Екатерина сидела за секретером в своих покоях. При свете свечей она торопливо писала, временами шифруя особо важные сведения:
"Ваше Величество,
Меттерних готовит соглашение с баварцами. Планируют разыграть эту карту против русских интересов. Герцогиня Саган здесь лишь отвлекающий маневр — они хотят, чтобы Вы думали, будто она влияет на австрийскую политику..."
Она отложила перо и задумалась. Как странно повернулась судьба — жена героя Бородино продолжала его дело, только на другом поприще. Багратион защищал Россию на поле боя, она — в светских салонах.
"Простите меня, Пётр Иванович, — прошептала она, глядя на миниатюрный портрет мужа, спрятанный в медальоне. — Я была слишком молода тогда, чтобы понять..."
Внезапно она усмехнулась, вспомнив, как её называют в Вене — "обнаженный ангел", "законодательница мод", "королева салонов". Если бы они знали, что под маской легкомысленной красавицы скрывается один из самых ценных агентов русского императора.
Запечатав письмо, она позвонила верному слуге:
- — Курьеру. Как обычно.
Пусть весь мир считает её светской бабочкой, прожигающей жизнь в удовольствиях. Тем успешнее она сможет служить России, той самой России, которой отдал жизнь Багратион.
Через много лет она доживала свой век в Европе, окруженная роскошью и комфортом. Поговаривали, что она тратит безумные деньги на выпивку и устрицы. Но мало кто знал, что значительную часть своего состояния она завещала на обустройство могилы Багратиона и помощь ветеранам войны 1812 года.
Такой она и осталась в истории —женщиной - загадкой.
И до сих пор историки не могут определиться, какую роль сыграла жена Багратиона в судьбе России. Одни говорят, что скакала по мужикам, пила шампусик по 500 франков за бутылку и закусывала фуа-гра. Другие же считают, что Екатерина была разведчицей и преданной дочерью своей Родины.