В Китае с давних времён мужчины считались основой семьи. Предки, которым царь династии Шан или Чжоу приносил жертвы, были его предками по отцовской линии, то есть его предками, связанными исключительно через мужчин (отца его отца, отца отца его отца и так далее). Когда женщины появляются в ранних исторических записях, это часто происходит из-за того, что они создавали мужчинам проблемы. Некоторые женщины строили козни, чтобы продвинуть своих сыновей, когда у их мужей было несколько жён. Женская преданность часто подвергалась сомнению. Например, в 697 году до н. э. дочь одного из самых влиятельных министров в государстве Чжэн узнала от своего мужа, что правитель приказал ему убить её отца. После того как мать посоветовала ей: «Все мужчины — потенциальные мужья, но у тебя только один отец», она рассказала отцу о заговоре, и он немедленно убил её мужа. Правитель Чжэна обвинил мужа в том, что тот по глупости доверился жене. В совокупности подобные отчёты дают неоднозначное представление о женщинах и проблемах, с которыми они сталкивались у мужчин из знатных семей. Женщины в их жизни были способны на верность, храбрость и преданность, но также на интриги, манипуляции и эгоизм.
Конфуций, вероятно, считал такое отношение к женщинам, распространённое в его обществе, само собой разумеющимся. Он высоко ценил обряды предков и связанные с ними семейные добродетели, такие как сыновняя почтительность. Он надеялся, что благодаря соблюдению ритуалов все, мужчины и женщины, знатные и простолюдины, старые и молодые, научатся выполнять свои обязанности. Роли женщин в основном были связаны с родством: дочь, сестра, жена, невестка, мать и свекровь. Во всех этих ролях женщины должны были соответствовать желаниям и потребностям близких родственников-мужчин: своих отцов в молодости, мужей в браке, сыновей вдовцов. Последователь Конфуция Мэн-цзы утверждал, что самым большим проявлением несыновней любви было отсутствие потомков. В последующие века из-за этого акцента на необходимости сыновей многие разочаровывались при рождении дочери.
Спустя столетия после Конфуция писатели стали часто обсуждать гендерные вопросы с точки зрения инь и ян. Женщины были инь, мужчины — ян. Инь была мягкой, податливой, восприимчивой, пассивной, созерцательной и спокойной, в то время как ян была твёрдой, активной, напористой и доминирующей. День и ночь, зима и лето, рождение и смерть — все природные процессы происходят благодаря взаимодействию инь и ян. Концепция различий между мужчинами и женщинами с точки зрения инь и ян подчёркивает, что эти различия являются частью естественного порядка Вселенной, а не частью социальных институтов, искусственно созданных людьми. В теории инь и ян две силы дополняют друг друга, но не в равной степени. Естественное соотношение инь и ян — причина, по которой мужчины руководят, а женщины следуют за ними. Если инь противоестественно берёт верх, порядок как на космическом, так и на социальном уровне оказывается под угрозой.
Поддержание физического разделения между мужским и женским мирами рассматривалось как важный первый шаг к тому, чтобы инь не доминировал над ян. В конфуцианском классическом труде «Книга обрядов» подчёркивается ценность разделения даже внутри дома: дома должны быть разделены на внутреннюю и внешнюю части, причём женщины должны находиться во внутренней части. В одном стихотворении из «Книги поэзии» говорится: «Женщины не должны участвовать в общественных делах; они должны посвятить себя выращиванию тутового шелкопряда и ткачеству». Аналогичное мнение было выражено в Книге документов в форме пословицы: «Когда петух возвещает о рассвете, это означает конец семьи».
Во времена династии Хань (202 г. до н. э. — 220 г. н. э.) административная структура централизованного государства и успех конфуцианства помогли сформировать китайскую семейную систему и определить место женщин в ней. Законы династии Хань поддерживали власть глав семейств над другими членами их семей. Главой семьи обычно был старший мужчина, но если мужчина умирал до того, как его сыновья становились взрослыми, главой семьи становилась его вдова, пока они не достигали совершеннолетия. Кодексы законов имперского периода предписывали моногамию и предусматривали различные наказания за двоежёнство и повышение статуса наложницы до статуса жены. Мужчины могли развестись с жёнами по любому из семи оснований, включая бесплодие, ревность и болтливость, но только в том случае, если у неё была семья, к которой она могла вернуться. У женщин не было оснований для развода с мужем, но развод по обоюдному согласию был возможен.
Во времена династии Хань было написано много книг о добродетелях, которые должны были развивать в себе женщины. «Биографии образцовых женщин» рассказывали истории женщин из прошлого Китая, которые давали своим мужьям хорошие советы, жертвовали собой, когда им приходилось выбирать между отцами и мужьями, или совершали другие героические поступки. В книге также содержались поучительные истории о коварных, завистливых и склонных к манипуляциям женщинах, которые разрушали всё вокруг себя. Ещё одна очень влиятельная книга была написана Бань Чжао, образованной женщиной из знатной семьи. В своих «Наставлениях для женщин» она призывала девушек овладевать семью добродетелями, присущими женщинам: смирением, покорностью, услужливостью, самоуничижением, послушанием, чистотой и трудолюбием.
К концу периода правления династии Хань конфуцианский словарь для описания женщин, их характеров, слабостей, а также их надлежащих ролей и добродетелей был в значительной степени сформирован. Устойчивость этих взглядов, несомненно, во многом обусловлена преемственностью в семейной системе, которая со времён династии Хань была патрилинейной, патрилокальной, патриархальной и допускала сожительство. При вступлении в брак женщина должна была переехать из дома своего отца в дом родителей своего мужа. Учитывая важность продолжения жертвоприношений предков через потомков по мужской линии, положение жены в семье мужа зависело от рождения наследников мужского пола. Однако из-за практики сожительства, даже если жена рожала сыновей, её положение могло быть подорвано, если её муж заводил наложниц, которые тоже рожали сыновей. Таким образом, пока семейная система оставалась без серьёзных изменений, женщины продолжали прибегать к стратегиям, которые казались мужчинам мелочными или угрожающими, и только став бабушкой, женщина, скорее всего, начинала видеть интересы семьи так же, как мужчины в семье. Однако для большинства из тех, кто оставил письменные свидетельства, проблема заключалась не в семейной системе, а в моральных проступках. Таким образом, моралисты приводили в пример женщин, готовых на самопожертвование, женщин, которые придерживались принципов верности, целомудрия и преданности, часто ценой больших личных жертв.
Во времена династии Сун (960-1279) исторические источники достаточно разнообразны, чтобы можно было увидеть, что женщины занимались самыми разными видами деятельности, которые не были прописаны в конфуцианских дидактических текстах. Были вдовы, которые содержали постоялые дворы, повитухи, принимавшие роды, благочестивые женщины, которые целыми днями распевали сутры, монахини, которые обращались к таким женщинам за разъяснениями буддийской доктрины, девочки, которые учились читать вместе со своими братьями, дочери фермеров, которые зарабатывали деньги, плетя циновки, бездетные вдовы, которые обвиняли своих племянников в том, что они присвоили их имущество, жёны, которые ревновали к наложницам, которых приводили домой их мужья, и женщины, которые тратили своё приданое, чтобы помочь сёстрам своих мужей удачно выйти замуж.
Часто говорят, что статус женщин начал снижаться в период Сун, как раз когда набирало силу неоконфуцианство. Чаще всего упоминаются два признака этого снижения: давление на вдов, чтобы они не выходили замуж повторно, и практика бинтования ног молодых девушек, чтобы они не вырастали больше чем на несколько сантиметров. Обматывание ног, по-видимому, постепенно распространилось во времена Сун, и объяснение этому следует искать в обстоятельствах, связанных со временем Сун, но целомудрие вдов имело очень мало общего со временем Сун, эта идея появилась ещё до Сун, а чрезмерное внимание к ней стало уделяться гораздо позже.
Конфуцианские учителя никогда не рекомендовали бинтовать ноги. Скорее, это было связано с увеселительными заведениями и попытками женщин украсить себя. Матери бинтовали ноги девочкам в возрасте от пяти до восьми лет, используя длинные полоски ткани. Цель заключалась в том, чтобы замедлить рост ног и согнуть четыре маленьких пальчика, чтобы сделать стопу узкой и изогнутой. Бинтование ног постепенно распространилось во времена династии Сун, но, вероятно, оставалось в основном привилегией элиты. В последующие века оно стало чрезвычайно распространённым в северном и центральном Китае и в конечном итоге распространилось на все сословия. Женщины с перебинтованными ногами были менее подвижны, чем женщины с нормальными ногами, но только те, кто мог позволить себе слуг, бинтовали ноги так туго, что им было трудно ходить.
В отличие от этого, идея целомудрия вдов не была чем-то новым во времена династии Сун. Бань Чжао писал: «Согласно ритуалу, мужья обязаны снова жениться, но нет текста, который разрешал бы женщине снова выходить замуж». В усилении акцента на целомудрии вдов обычно обвиняют неоконфуцианского философа Чэн И, который однажды сказал своему последователю, что вдове лучше умереть от голода, чем потерять добродетель, выйдя замуж во второй раз. В более поздние века это высказывание часто цитировали, чтобы оправдать принуждение вдов, даже очень молодых, оставаться в семье мужа и не выходить замуж за кого-то другого. Одна из причин, по которой вдовы во времена Юань (Монголия) (1215-1368) и Мин (1368-1644) могли захотеть остаться в семьях своих мужей, заключалась в том, что они больше не могли взять с собой приданое при вступлении в новый брак. Если бы семья мужа не захотела поддерживать вдову сына, моральные запреты на повторный брак помогли бы вдове настоять на том, чтобы ей разрешили остаться и усыновить сына.
К началу периода Цин (1644-1911) культ вдовьего целомудрия приобрёл особенно сильные позиции, особенно среди образованного класса. Бездетные вдовы могли даже покончить с собой. Молодые женщины, чьи свадьбы ещё не состоялись, иногда отказывались вступать в новые отношения после смерти своего жениха. Вместо этого они переезжали в дом своего жениха и служили его родителям в качестве невестки. Хотя большинство конфуцианских учёных и государственных деятелей не одобряли самоубийство вдов и целомудренных невест, они часто выражали большое восхищение решительностью конкретных знакомых им женщин, тем самым способствуя распространению этого обычая.
В то же время, когда целомудрие вдов становилось всё более распространённым, всё больше женщин учились читать и писать. В XVII и XVIII веках было опубликовано удивительное количество их стихов. Женщины с поэтическим талантом занимают важное место в великом романе XVIII века «Сон в красном тереме» (также известном как «Повесть о камне»). Хотя главный герой, Баоюй, — очень чувствительный юноша, некоторые из его кузин-девушек ещё более талантливы как поэтессы. Некоторые женщины в этой большой вымышленной семье обладают значительной властью — особенно бабушка, которая может заставить своих сыновей и племянников делать то, что она хочет, и невестка, которая распоряжается финансами семьи. Однако молодые незамужние женщины, возможно, получили такое же хорошее литературное образование, как и мальчики, но они имели ещё меньше власти над своей судьбой, чем он.
Как и во многих других странах мира, в Китае XX века интеллектуалы и общественные деятели подвергли резкой критике старую семейную систему и особенно то, как она ограничивала возможности женщин. Принудительное бинтование ног, вдовье целомудрие, родительский контроль над браком и сожительство — всё это было упразднено. Однако следует всегда помнить, что многие женщины могли вести полноценную жизнь при старой системе.