Я умираю. Боль прошла. Сладостный, долгожданный покой и умиротворение. Ровное, размеренное жужжание всюду: внутри и где-то снаружи. Холодно. Очень холодно. Сквозь металлический шелест проявляется новый звук: " Пик...Пик...Пик...П-и-и-и..."
Бригада врачей готовит раненого к операции... Тело бойца распластано на столе, словно медицинский манекен. Разрывная снайперская пуля повредила множество внутренних органов и раздробила позвоночник.
- Контакт с пациентом потерян. Не чувствую пульса...
Люди в белых халатах склоняют головы. Кого они там рассматривают? Так я ещё жив или нет? Надо им крикнуть , что я здесь и здоров. Но никто не слышит меня. Э-э-э-й!
- Он не должен дышать. Это невозможно, - напряженно говорит хирург.
А я и не дышу. Паника нарастает стремительно. Почему все остались внизу? Мама ,мама, помоги... Люди в белых халатах отключают от лежащего на столе многочисленные трубки. Один за другим гаснут мониторы... Зачем они это делают? Надо их остановить! Я здесь! Я здесь! Наконец дышать вообще больше не нужно. Смятение улеглось. Я в безопасности. Толща бездонно- бескрайней материи ласково и дружелюбно окутывает меня, пронизывает всего целиком и поглощает. Не хочу назад. Потому что я снова двигаюсь! Я ещё ощущаю своё тело и одновременно являюсь частью непостижимой прекрасной сути со множеством незнакомых языков и наречий внутри меня. Благотворная субстанция улыбается, и я растворяюсь в этой улыбке. Картинки странные и неземные переливаются фиолетовым пламенем, видоизменяются и плывут со мной к насыпи невообразимой высоты. Короткая остановка. Слишком велик соблазн сорваться вниз, но старец не позволяет. Статный, высокий, в темной шапке с крестом. Он ожидает меня на вершине! Непреодолимый, невидимый барьер препятствует прыжку вниз. Нет сил сопротивляться... Как же я устал. Старик произносит слова. Он не размыкает губ. Его голос не просто слышится, он пульсирует в каждой клетке. У меня нет больше рук и ног. Что-то происходит с моим телом, оно трансформируется в сгусток. Я в самом центре этого шара. В вязкой радостной сердцевине. Если меня отпустить, моё тело будет легко отталкиваться от таких же сияющих плотных сфер.
- Тебе ещё рано.
Кто это говорит? Ах, да. Старик. Он всё ещё видит меня. В нём невообразимая сила и... благодать. Надо рассмотреть его получше. Но вдруг ниоткуда наползает тьма, пронизанная ниточками тончайших багровых ручейков. Образ благолепного старца рассеивается во мгле. Хочу открыть глаза. Тяжело и материально. Пропала пленительная невесомость, и затаившаяся на время боль коварно прожигает раскаленными молниями внутренности! Барабанным перепонкам невыносимо от прорвавшихся шумов внешнего мира. Вдох. Колючий , царапающий хрип раздирает горло. Размыкаю слипшиеся ресницы.
Ничего не понимаю:
- Где я?
- Ааааа... Божечки... Андрей Васильевич! Идите сюда! Скорее! - кричит медсестра.
Девушка пятится назад, натыкается на столик с препаратами и опрокидывает его. Сквозь звон бьющихся склянок раздается тревожный возглас дежурного доктора:
- Лена, что с Вами?
Андрей Васильевич бросается на помощь девушке, но она указывает рукой на каталку. Врач оборачивается и вскидывает в удивлении брови:
- Боец! Живой!
Сбегаются медсестры, санитары. На шум из палат выходят раненые.
- С возвращением, братан. Туда тебе пока вход воспрещён, - шутливо комментируют парни, кивая в сторону двери в конце коридора. Там морг. Их не удивить. Ничем. Они и не такое повидали. Самые пронырливые уже подносят водичку рыдающей Леночке, предлагают шоколадки. Доктор обескураженно разводит руками:
-Ну делааа... Со вторым рождением тебя, солдат.
***
Дьюсу, так звали крепкого якутского парня, попал в госпиталь в крайне тяжелом состоянии . Во время подготовки к операции у него остановилось сердце. Пытались реанимировать . Не получилось. Его сердце не билось гораздо дольше шести минут. Тело направили в морг. Об этом Дьюсу рассказал хирург.
Немного позже, когда его удалось прооперировать, в палату пришёл священник. Парень поведал ему о старике в черной шапке с крестом. Батюшка выслушав Дьюсу, достал из складок своего просторного одеяния смартфон и показал несколько фотографий. На одной из них боец узнал старца и уверенно воскликнул:
- Это он! Точно он!
Священник улыбнулся в ответ:
- Дорогой ты мой человек, это святитель Лука Крымский. В миру Валентин Феликсович, российский и советский религиозный деятель, врач-хирург, учёный и духовный писатель. Лютые муки, гонения и даже пытки от властей претерпел Лука. В Великую Отечественную оперировал солдат иногда по четыре раза в день... Даа... У тебя теперь будет много времени. В интернете о нём прочтёшь. А поправишься - к мощам съездишь.
Батюшка устало поднялся со стула, но парень горячо схватил его руку:
- Отец Сергий, креститься хочу. Не крещеный я.
- Это дело поправимое, затягивать не станем, - как-то по-особенному произнёс батюшка.
***
Вместе с Дьюсу в небольшом храме при госпитале крестились его невеста и сестра. Боец теперь часто задумывался о пережитом опыте во время клинической смерти. У него было много вопросов. Отец Сергий оказался человеком весьма проницательным и отвечал иногда уклончиво, хитро сощурив глаза:
- Голоса говоришь слышал на незнакомых языках, фиолетовый огонь... Хмм... Ученые утверждают, что это кислородное голодание мозга , вызывающее галлюцинации... Но доподлинно сие нам неведомо...
Дьюсу предстоит ещё множество сложных операций и длительная реабилитация. Но он надеется - самое трудное уже позади. И когда нестерпимая боль отступает, он берет в руки маленький портретик святителя Луки и задумчиво произносит короткую фразу из двух слов, которую он никогда ранее не слышал, а может забыл:
- Я есмь.
Я есть Жизнь. Я верую. Я чувствую. Я благодарю.
***
На написание рассказа меня вдохновила реальная история якутского парня по имени Дьулустан Иванов. Надеюсь, он на меня не обидится за авторское видение отдельных деталей сюжета.
Автор Татьяна Золотарёва.