Историки спорят о дате рождения Святослава, единственного сына князя Игоря Рюриковича и Ольги, причём В. Н. Татищев цитирует не дошедшие до наших дней летописи: «6428 (920) … В том же году родился Игорю сын, и нарекла его Ольга Святослав». А по дошедшему до нас Ипатьевскому списку Святослав родился в 942 г., но, указывает историк В.В. Фортунатов, тогда Ольге в год его рождения должно быть 55 лет! Даже для святой много!
«Повесть временных лет» содержит явно лестную, даже восторженную характеристику Святослава – это понятно, если вспомнить, что и Владимир Мономах, и его сын Мстислав (духовные вдохновители «Повести...») отчаянно боролись за единство Руси, которую хотели видеть могучей, отсюда появляется образ князя-воина, оберегающего Русь и раздвигающего её пределы: «Когда Святослав вырос и возмужал, стал он собирать много воинов храбрых, и быстрым был, словно пардус, и много воевал. В походах же не возил за собою ни возов, ни котлов, не варил мяса, но, тонко нарезав конину, или зверину, или говядину и зажарив на углях, так ел; не имел он шатра, но спал, постилая потник с седлом в головах, — такими же были и все остальные его воины. И посылал в иные земли со словами: «Иду на вы!»
А дальше начинается традиционно восторженный рассказ о воинских подвигах Святослава, который прошёл через землю вятичей, разгромил Волжскую Болгарию (о результатах его победы написал араб Ибн Хаукаль: «Булгар – город небольшой, нет в нём многочисленных округов, и был известен тем, что был портом, и опустошили его русы»).
Затем Святослав сражается с хазарами, которые когда-то брали дань и с полян, т.е. с Киева, и с вятичей, штурмом берёт столицу хазар Саркел (тот же Ибн Хаукаль меланхолично повествует: «Ал-Хазар – богатая сторона, и есть в ней город, называемый Самандар, и были в нём многочисленные сады…, но вот пришли туда русы, и не осталось в городе том ни винограда, ни изюма). Захватив власть в Хазарии, Святослав покоряет их прежних данников – вятичей, но не успокаивается.
После этого Святослав сражается на Северном Кавказе, приводит пленников в Киев, а затем уходит с дружиной на Балканский полуостров, громит Болгарию (причём по сути становится наёмником Константинополя – получает за помощь кесарю золото), мечтает перенести свою столицу в Переяславец на Дунае, «яко тут все блага сходятся», героически сражается теперь уже с византийцами, теряет в подвигах множество воинов.
В этих героических походах раскрывается характер и Святослава, и его политики: когда послы кесаря говорят о необходимости прекратить кровопролитие (греки оценили воинственность князя и его воинов, которые и в окружении сражались бесстрашно, нанося огромный урон грекам) и заключить мир, князь насмешливо ответил: «Мы люди крови, а не какие-то ремесленники, живущие трудом рук своих». Святослав в своих деяниях воспроизводит походы викингов, громивших европейские страны, бравших выкуп, резавших из лихости пленных и предпочитавших смерть почётному миру.
Собрав армию, греки 3 месяца осаждали болгарский город Доростол, воины Святослава, готовясь к последней, как все понимали, битве, «вышли на равнину и начали подбирать своих мертвецов. Они нагромоздили их перед стеной, разложили много костров и сожгли, заколов при этом по обычаю предков множество пленных. Совершив эту кровавую жертву, они задушили грудных младенцев и петухов и утопили их в водах Истра».
Потрясённые греки предложили мир – Святослав, подсчитав потери, заключает почётный мир с греками, но обещает: «Поиду в Русь, приведу боле дружины».
В наших учебниках Святослав – великий воин.
Н.М. Карамзин в «Истории государства Российского» называет Святослава «русским Александром Македонским», а вот С.С. Соловьёв видит совершенно иной образ: «Святослав представлен образцом князя-воина, который с своею отборною дружиною покинул Русскую землю для подвигов отдаленных, славных для него и бесполезных для родной земли».
Той же точки зрения о походах князя придерживается историк А.А. Шахматов, считая, что их «двигателями оказываются не государственные интересы, а хищнические инстинкты».
Победив волжских булгар и хазар, Святослав и дружина обогатились, но на Русь это никак не повлияло, больше того, разрушилась система торговли на Волжском торговом пути, пострадала торговля между населением Черноморского и Каспийского регионов, но самое главное – открылся путь на Русь для кочевников, которых сдерживал Хазарский каганат. На Русь двинулись половцы.
На Балканах Святослав погубил независимость болгар, которые упорно воевали с греками, но были разбиты Святославом, мечтавшим перенести центр своей державы именно на Балканы – если бы это произошло, то Святослав враждовал бы с племенами и соседними государствами, обкладывал их данью, и сражался бы с христианами, которых он беспощадно приносил в жертву языческим богам, то есть Святослав на пороге христианизации Европы выполнял роль ретроградного варяжско-языческого вождя, опоздавшего родиться на сотню лет. В итоге у киевского князя не осталось бы друзей и союзников, не поэтому ли он погиб, возвращаясь с Балкан?
В смерти Святослава были заинтересованы все: грекам не был нужен смелый, безрассудный язычник, обладавший воинскими талантами, способный сплотить таких же отчаянных храбрецов, ценящих, как и он, битвы выше мира.
В том, чтобы Святослав не вернулся из похода, была заинтересована киевская боярско-купеческая верхушка, которая была недовольна планами князя собрать новое войско, одолеть греков и перенести столицу Русского государства на Дунай. В своем стремлении основать в Переяславце новую столицу Святослав бросил вызов киевскому боярству и купечеству – это тоже могло стать причиной гибели великого полководца, но нерасчётливого государя, которому уже говорили с упрёком киевляне: «Ты, князь, чужую землю ищешь и бережешь её, а свою покинул, чуть было не забрали нас печенеги, и мать твою, и детей твоих. Коли не придёшь и не защитишь нас, так нас возьмут, разве не жаль тебе твоей отчизны, детей своих и старухи матери своей?».
Открыто противостоять ему они не могли, но оставить Святослава без помощи и купить печенегов, направив на Святослава, возвращающегося с небольшой дружиной, вполне были в силах.
Ситуация осложнилась тем, что Святослав не пошел к столице, а расположил обессиленное ранами, лишениями и переходом войско на Березани. Скоро обнаружился недостаток продовольствия. Воевода Свенельд увёл большую часть дружины и благополучно добрался до Киева, о на Березани начались страшные события: воины-язычники обвинили своих товарищей-христиан в том, что они виноваты в поражениях на Балканах – плохо воевали против христиан-греков! Начались казни – убивали, мучили христиан. Возможно, киевские христиане, составлявшие большую и влиятельную общину, поняли, что их ждет, когда Святослав с ожесточенной дружиной войдет в собственную столицу...
Святослав был остановлен, окружён и пал в битве с воинами печенежского вождя Кури, который приказал сделать из его черепа чашу. Поднимая кубок, печенежский воин говорил: «Пусть дети наши будут такими, как он!»
Так погиб не князь, а скорее последний племенной вождь, глава дружины – погиб, как мечтал любой варяг: в битве, нанося и получая удары, ожидая, что девы-воительницы подхватят его могучую душу, чтобы унести на вечный пир храбрецов.
С гибелью князя-язычника Киевская Русь стала превращаться во вполне достойную уважения соседей спокойную державу, где христианское учение приобретало все больше сторонников.