Хотя картина была лишь частью цепочки невероятных событий, произошедших осенью 2022 года. Рассказывает Татьяна Рюмина - хранитель Музея Кирхи Святого Михаила.
В зале Кирхи Святого Михаила есть галерея пасторских портретов. Их не так много, потому что найти изображение человека, особенно за 18-19-е века, бывает трудно.
Где мы их находим?
- в других церквях (если они там служили)
- в интернете (если чем-то прославились)
- в государственных архивах (например, в ЦГАКФФД СПб есть серия пасторских фотографий)
- в следственных делах (если были репрессированы)
- гораздо реже – от потомков
Один из портретов наших служителей ярко выделяется своей молодостью – фотографию Арнольда Фришфельдта нам удалось найти в его личном деле студента Дерптского университета. Абитуриенты в Российской империи были обязаны подавать при поступлении три фотокарточки - иногда это единственный шанс найти изображение человека.
В тот момент юный Арнольд вообще не представлял себе, как сложится его дальнейшая жизнь. Не случайно выражение его лица на поздних фотографиях стало гораздо более сдержанным, замкнутым, а тонкие губы были крепко сжаты. Впрочем, об этом еще поговорим.
Между молодостью и зрелостью оставался значительный пробел, который не могли заполнить официальные сведения из архивов, и тут музею кирхи помог Божий промысел!
Они не могли затеряться
Текст биографии пастора на церковном сайте заканчивался словами: «…от его семьи не осталось и следа: затерялись пути трех дочерей, а в марте 1942 года в блокадном Ленинграде умерла жена Елизавета».
Эти строчки не давали покоя женщине, которая нашла их в интернете: «Как же они могли затеряться, если я всё про них знаю! Ведь одна из них – моя бабушка». После некоторых колебаний Екатерина Александровна написала нам сообщение. Так мы познакомились с правнучкой пастора Фришфельдта, и благодаря ей он открылся нам именно той стороной, которую может знать лишь семья.
В стопке старых фотографий и воспоминаниях родственников передо мной оживал образ совсем другого человека. Мягкие штрихи дополняли уже известные мне четкие линии. Но приготовьтесь – самое красочное будет в конце!
Пересечения судеб трех пасторов
Арнольд Фришфельдт родился в маленьком эстляндском городке Вейсенштейн (Пайде) в скромной семье почтово-телеграфного чиновника. Случилось это ровно через день после того, как в Петербурге было заложено здание Кирхи Святого Михаила. Более того, в том же Вейсенштейне жила семья Браше, потомок которой стал настоятелем кирхи уже в 21-м веке. Вот такие хитросплетения.
А пока что наш герой почувствовал в себе духовное призвание. Получив образование в том самом Дерптском университете, где сохранилась его фотокарточка, он сначала послужил в приходе родного городка, а затем отправился в немецкие поселения Крыма – Джелал и Нойзац.
Это было лучшее время в его жизни: любовь, свадьба с красавицей Елизаветой Лукас, рождение трех дочерей – Герды, Ютты и Норы.
А потом началась война, и всё изменилось, хотя поначалу могло показаться, что для нашего героя перемены были весьма неплохие.
В год начала Первой мировой войны в Петербурге умер пастор Гвидо Пенгу, прослуживший в Кирхе Святого Михаила 36 лет. В Лютеранской церкви Российской Империи Пенгу был влиятельной фигурой и ежегодно посещал все подчинявшиеся ему общины от Мурманска до того самого Крыма, где мог познакомиться с коллегой Фришфельдтом.
Кто заменит умершего лидера?
В архиве кирхи сохранилась переписка с крымским кандидатом из Джелала, в результате которой семья Фришфельдта получила вызов и совершила головокружительный переезд из маленькой немецкой колонии в столицу империи.
Первые 7 лет Арнольд Фридрихович посвятил Кирхе Святого Михаила, одновременно преподавал в гимназии и руководил Центральным комитетом вспомогательной кассы лютеранских приходов в России (здесь он также принял эстафету от покойного Г. Пенгу). А времена были неспокойные: революция, национализация церквей и их имущества, голод в Петрограде…
Трудности открывают новые возможности
В условиях закрытых границ в 1924 году в Анненкирхе начала работать Ленинградская лютеранская семинария (ее назвали библейскими курсами), где пастор Фришфельдт читал лекции по экзегетике Нового Завета. В это время он уже перешел на служение в приход Св. Екатерины на Большом проспекте Васильевского острова.
Какую бы статью ни написал пастор, всё равно получится проповедь. В 1920-е годы ленинградские лютеране начале издавать журнал «Наша церковь» (“Unsere Kirche”). Вскоре власти его закрыли, но сохранились две статьи Арнольда Фришфельдта о Пасхе и Рождестве. В Музее кирхи можно познакомиться с этими проникновенными текстами.
«Рожденными от Бога, рожденными от Духа должны быть вы сами, чтобы Христос мог родиться в ваших детях» - писал пастор в 1927 году, незадолго до жесточайших испытаний в его жизни.
«Дело академиков»
Сотрудники ОГПУ посещали квартиру Фришфельдта на 17-й линии Васильевского острова (рядом со Смоленским лютеранским кладбищем) дважды: в декабре 1929-го и в сентябре 1930 года. В те времена достаточно было одному обладателю немецкой фамилии сходить в гости к другому, чтобы из этого рождались групповые дела о подпольных организациях и антисоветской деятельности. Нашему пастору, например, вменялось в вину то, что он распространял религиозную литературу среди прихожан.
В ДПЗ на Шпалерной Арнольд Фридрихович психически заболел, но всё же был отправлен отбывать 10-летний срок в Архангельск. Через год его вновь арестовали и этапировали на Соловки. Пожалуй, последней отдушиной для него было рисование, и на обрывках старых плакатов из-под руки этого несчастного человека появлялись сюжеты в духе немецкого романтизма. Дочь Герда смогла навестить отца и привезла домой его рисунки.
Обрести свободу ему было не суждено. По приговору от 3 ноября 1937 г., Арнольд Фришфельдт был расстрелян. Через 5 лет в блокадном Ленинграде умерла его жена Елизавета Александровна.
Три сестры старались держаться вместе. Терпеливые, добрые, трудолюбивые и скромные люди – такими их помнит внучка Екатерина. Они прожили долгую и трудную жизнь, но сохранили крепость духа, жертвенность, умение радоваться и любовь к людям.
Стараясь не афишировать свое происхождение, сёстры Герда и Нора всё же часто пели внукам немецкие песни и рассказывали библейские истории.
«Рожденными от Бога должны быть вы сами, чтобы Христос мог родиться в ваших детях».
Любой предмет может рассказать историю
В Музее нашей кирхи мы собираем коллекцию таких драгоценных «свидетелей» ушедших эпох: пуговицы, стеклянные флаконы, медали, кувшины, альбомы и фотографии, коньки и даже кирпичи.
Нам редко что-то дарят, поэтому единственная подлинная картина в нашей экспозиции вызывает у меня ни с чем не сравнимые чувства. Арнольд Фришфельдт написал ее, находясь в Архангельской ссылке, а его правнучка Екатерина Андреева подарила рисунок церкви.
Благодаря аккуратной подписи мы знаем, что это копия с картины итальянского художника Джованни Сегантини (1858-1899) «Последнее усилие дня». Судя по тому, что сюжет значительно дополнен деталями, можно предположить, что пастор рисовал по памяти.
«Я хочу, чтобы она хранилась там, где его продолжают помнить» - этими словами Екатерины Александровны я завершаю свой рассказ о человеке, чей образ обрел для меня не только новые черты, но и краски.
Татьяна Рюмина
Хранитель Музея Кирхи Святого Михаила