Все части повести здесь
– Кать, там ребята с охраны сказали, что тебя какой-то парень на входе спрашивает, молодой.
– Меня? – удивилась Катя – может, на работу хочет устроиться?
– Нет, он сказал ребятам, что по личному вопросу.
– Странно.
Катя прошла ко входу в ресторан и увидела парня, младше себя лет на пять-шесть. Он с интересом смотрел, как она приближалась к нему, понимая, что та пока не осознает, кто он.
Часть 65
Любка нашла Катю на террасе ресторана, та сидела в плетеном кресле и задумчиво посасывала из трубочки безалкогольный коктейль.
– А ты чего не со всеми? – спросила она, усаживаясь напротив в точно такое же кресло – что-то прохладно тут...
Катя поплотнее укуталась в шарф, который взяла с собой и ответила:
– Хочу в тишине насладиться своим счастьем.
Любка непонимающе посмотрела на нее, и тогда Катя показала ей сияющее на пальце колечко. Любка взвизгнула от радости и потянулась, чтобы обнять Катю.
– Поздравляю! Наконец-то! Кто, как не ты, заслуживаешь этого!
– Спасибо, Люба. Я тоже очень счастлива.
– И когда?
– Мы уже говорили с Артемом на эту тему, еще до того, как он мне предложение сделал, и решили, что лучше будет сыграть свадьбу летом.
– Ну, и отлично, будет жарко и хорошо, а потом вы, наверное, поедете куда-нибудь.
– Ненадолго. Так как рестораны не хочется оставлять.
– Слушай, я так за вас рада!
– Люба, Марина вроде твоих родителей приглашала, но я не вижу их среди гостей.
Любка опустила голову.
– Отец не захотел пойти. Он не хочет видеть Федю. И матери запретил, выгоню, говорит, из дома, если пойдешь.
– Прости...
– Ничего... Ты же не знала. Слава Богу, бабуля оклемалась, а то бы он точно нас...
– Михаил Андреевич хороший человек, просто он... огорчен...
– Пойдем в зал?
– Нет, я посижу еще немного здесь – ты иди, Люб, я скоро!
Любка ушла, но через некоторое время дверь на террасу распахнулась, и появился дядя Федор.
– Катюша – он присел – нам все никак поговорить не удается... Суета, суматоха... Ты такая красивая сегодня.
– Спасибо, пап.
Она отметила про себя, что отец явно посвежел, хорошо выглядит в новом костюме и с красной ленточкой с надписью «Свидетель», к тому же, он сменил прическу, и даже немного поправился.
– Люба сказала, что тебя можно поздравить.
Катя улыбнулась, кивнула и показала ему кольцо.
– Красивое – одобрил дядя Федор – у Артема есть вкус. Видно, что подбирал к твоим глазам.
Они немного помолчали, а потом мужчина сказал:
– Ты совсем перестала заходить к нам, Катюша. Осуждаешь меня?
– Пап, я не потому перестала заходить... И потом – я совсем тебя не осуждаю, так как это совершенно ни к чему. Просто... хотела оставить вас с Любой наедине, не мешать вам. Ты прости меня... я тогда ворвалась, но ведь я даже не думала...
Им неловко было вспоминать этот момент, и Катя замолчала.
– Да ничего! – дядя Федор махнул рукой – что было, то прошло... Я знал, что ты поймешь меня, ведь ты... слишком много пережила, чтобы не понять...
– Я теперь буду звонить предварительно тебе или Любе, чтобы не доставлять неудобств своим внезапным приходом. И вот еще что...
Она достала из сумочки связку ключей.
– Возьми пожалуйста, я про них совсем забыла, вспомнила только вчера и решила взять с собой, думала, что конечно же, поговорим с тобой.
– Ну что ты, Катя! Пусть они будут у тебя! Это ведь и твой дом тоже!
– Нет, пап, это твой дом, и я тебе очень благодарна, что когда-то ты позволил мне поселиться у тебя с Андрюшей. Это твой дом и Любы. А мы будем приходить к вам в гости.
– Можно тебя обнять?
Они обнялись, и дядя Федор погладил ее по голове, так, как умел это делать только он – тепло и по-отечески.
– Как же ты выросла, девочка... Вот уже сама мама, скоро женой станешь...
Свадьба Петра и Марины прошла просто замечательно, да и не было в этом ничего удивительного при таком количестве веселых и дружных гостей. Родителей Петра все уже давно знали, а родители Марины, приехавшие из другого города, легко вписались в компанию.
Посреди праздника к Кате подошла и Евгения Дмитриевна, увлекла ее на террасу. Она сразу поняла – новость о том, что Артем официально попросил ее руки уже известна всем. На глазах у женщины стояли слезы, она обняла Катю и сказала:
– Ну, наконец-то! Я уж думала, вы никогда не сподобитесь! Так рада за тебя, Катя, и за Артема тоже, он хороший парень, и очень любит тебя. А уж как я за Андрюшу рада – теперь у моего внука будет отец!
– Евгения Дмитриевна! Я понимаю, что сейчас, наверное, не время и не место говорить об этом, но все же... Или наоборот, как раз и время, и место подходящее... У меня к вам просьба... Вы же знаете все про мою мать... И я не могу... Родители Артема приличные люди, а с моей стороны...
Женщина поняла все без слов и кивнула.
– Конечно, Катя, тем более, ты мне и так все эти годы, как дочь. Конечно, я буду твоей посаженной матерью.
– Вы столько для меня сделали – растроганная Катя сама не поняла, как у нее вырвалась следующая фраза – спасибо, мама...
Глаза Евгении Дмитриевны засветились таким светом, что Катя невольно залюбовалась.
– Ну вот, а я думала – решишься ли ты когда-нибудь назвать меня так...
– Надеюсь, я не опоздала – Катя вытерла слезинку и достала маленькое карманное зеркальце – нужно завязывать со слезами, а то будем похожи на клоунов с размазанной косметикой.
– Точно! – они с Евгенией Дмитриевной вместе рассмеялись – ладно, пошли веселиться, а то нас не поймут. Кать, че мы с тобой, как две ревы-коровы, а?! Радоваться надо, а мы плачем!
Со свадьбы они приехали полностью довольные тем, что там происходило. Андрюшка уснул по дороге рядом с Катей, и та в очередной раз могла полюбоваться на чистое, невинное во сне личико сына.
– Как я устала! Ног не чую! – раскинув руки, Катя плюхнулась на кровать. Артем же уселся рядом с кроватью, опершись о нее и снял с уставших ног Катюши туфельки.
– Зато навеселились – сказал он – и кажется, весть о том, что скоро и мы поженимся, довольно быстро распространилась среди наших. Хорошо, что завтра воскресенье – поспим подольше.
Через несколько дней они подали заявление, запланировав свадьбу на июнь. Решили, что праздник для близких сделают в ресторане Артема – он больше по площади, и на следующий же день полетят в медовый месяц, хотя «месяц» – это было слишком, уехать планировали на две недели.
Катя попросила помощи у Евгении Дмитриевны – сама она в свадьбах ничего не смыслила, и ей был нужен кто-то с жизненным опытом и хорошими советами. На работе, во время обеда, они с девчонками иногда просматривали журналы, выбирая фасон свадебного платья, который бы пошел Кате.
– У тебя такая фигура – говорила Любка – что любое будет хорошо смотреться. Но я бы на твоем месте выбрала что-то короткое.
– Нет, Люба, я бы посоветовала элегантное что-нибудь – говорила Маринка, и они начинали спорить чуть не до хрипоты, а иногда умудрялись и поссориться. Катя наблюдала за их перепалками и улыбалась.
С Артемом они составляли список гостей. Родители его обещали прибыть непосредственно накануне свадьбы, дня за три, чтобы познакомиться с Катей, ее близкими и друзьями. Раньше приехать они не могли, отца Артема держали в городе дела. Вместе они подписывали пригласительные и вспоминали, кого еще нужно позвать.
– Парней не забыть из спортзала в поселке – говорила Катя – мы же друзья, да и ты их знаешь. Татьяну бы я позвала, но мне кажется, не поедет она, в последний раз когда разговаривала с ней, она что-то совсем в религию ударилась.
В один из дней у Евгении Дмитриевны обсуждали меню. Сергей Карлович забрал мальчишек, и ушел с ними в сквер, там недавно поставили новые карусели, и погода стояла уже достаточно теплая, потому их запустили и с удовольствием катали детвору. Они сосредоточенно продумывали каждое блюдо и количество, когда услышали звонок – кто-то давил на кнопку на воротах.
– Пойду, открою – Катя отправилась посмотреть, кто же там пришел.
Перед ней стояла незнакомая молодая женщина. Миловидное лицо, большие глаза, светлые волосы, в руках – изящная сумочка и одета скромно, но со вкусом. Кате эта девушка была незнакома, и потому она спросила, поздоровавшись:
– Здравствуйте. Вы к кому?
Не ответив на приветствие та как-то нервно спросила:
– А... я могу видеть Сергея?
– Их нет – успела произнести Катя, как за спиной раздался удивленный голос Евгении Дмитриевны:
– Мила? А ты что здесь делаешь?
Она подошла ближе, и теперь смотрела на Павлушину биологическую мать с осуждением.
– Я вас оставлю – сказала Катя, понимая, что Евгения Дмитриевна справится сама, а она, Катя, лишняя.
Она перечитывала список блюд, потом налила себе холодного облепихового морса, и то и дело бросала взгляд в окно. Видела она при этом только фигурку Евгении Дмитриевны. Милу видно не было.
Между тем женщины разговаривали, вполне себе спокойно. Особенно хорошо держалась Евгения Дмитриевна, думая только о том, как бы муж с сыном и внуком не вернулся из сквера именно сейчас.
– Мила, ты зачем явилась? Ты же сама сына Сереже отдала, а сейчас чего хочешь?
– Я... проведать его пришла...
– Что? Проведать? И у тебя вот так все просто, да?! Я думала, ты хоть немного за это время поумнела, но вероятно, я ошиблась. То есть ты считаешь, что можно вот так передать сына незнакомой тетеньке с рук на руки, махнуть хвостом, уехать неизвестно куда на несколько лет, а потом явиться, как ни в чем не бывало, и просить встречи с ребенком? Ты у родителей была?
Мила шмыгнула носом и всхлипнула.
– Они сказали мне, еще по телефону, когда я с ними созванивалась, что меня лишили родительских прав, и что вы усыновили Павлушу, но я подумала, может быть ему будет приятно видеть меня.
– Мил, ты о чем? Ребенок – это не игрушка, сегодня – отдал, завтра – снова забрал. Если я позволю тебе увидеться с Павликом, это будет самой моей большой ошибкой, потому что ты, мать-кукушка – опять бросишь его, а он снова будет страдать. Он уже забыл тебя, Мила, так что лучше не стоит показываться ему на глаза! Этим ты его травмируешь!
– Но я могу подать в суд, что бы мне вернули право быть матерью Павлика!
Евгения Дмитриевна усмехнулась:
– Да суд никогда не примет твою сторону, потому что у Павлика уже есть мать, а ты сначала бросила сына, поскиталась несколько лет, и тут явилась – вот она я, принимайте меня! Знаешь, Мила, я должна тебе сказать огромное спасибо за то что у меня теперь есть такой замечательный сын, как Павлик, но предупреждаю – если ты подойдешь к нему хоть на шаг, я тебе руки-ноги сломаю.
Она закрыла ворота прямо перед лицом Милы, постояла так, прислонясь к ним, пока не услышала шаги, удаляющиеся от ворот, и пошла в дом.
Катя молча наблюдала за тем, как она спокойными движениями налила себе воды, накапала капелек и выпила горьковатую жидкость.
– Нет, ты представляешь, да, какая мерзавка?! – заговорила возмущенно – Павлика она хотела видеть! Да ее к Павлику на пушечный выстрел нельзя подпускать!
И она пересказала Кате весь их разговор.
– Мама, вы не нервничайте – робко сказала Катя, которая все же не решалась пока обращаться к Евгении Дмитриевне на «ты» – сейчас Сергей Карлович придет с мальчишками...
– Да – рассеянно ответила та – Сереже нужно знать.
Когда вернулся муж, она тут же отправила детей в комнату Павлуши, а потом рассказала ему о визите Милки. Лицо Сергея Карловича вытянулось от таких новостей, и он сказал:
– Вот это да! Кто бы мог подумать! А что она, собственно, здесь делает?!
– Кто ее знает? – хмуро ответила Евгения Дмитриевна и забрала у мужа ветровку, чтобы повешать ее в шкаф в прихожей – может, с кавалером не сложилось, и она явилась к родителям.
– Жень – мужчина обнял жену и погладил по мягким волосам – ты, самое главное, не переживай, ладно. Я встречусь с ней и поговорю. Попробую убедить уехать, так как ей не место здесь, не хватало еще, чтобы она с Павлушей где столкнулась. Он, конечно, может и не узнает ее, но она-то – другое дело. Мало приятного, в общем.
Катя вдруг увидела в глазах женщины сомнение, и сразу поняла – легкое недоверие к мужу все же теплилось в ней, она боялась, что он опять... Купится на Милу, как на женщину, хотя за все эти годы он много раз доказывал ей свою преданность. Она подумала о том, что тяжело, наверное, жить вот так, даже с легким недоверием...
А Сергей Карлович в это время позвонил Елене Викторовне.
– Была она у нас – сказала та – уж не знаю, чего там у нее с этим Маратом вышло, что она назад-то прикатила, но отец не позволил ей ее комнату занять, сказал, ты теперь человек самостоятельный, вон как ловко и самостоятельно сыном собственным распорядилась, так что живи, дочь, где-нибудь в другом месте. Она сказала, что сегодня в гостинице остановится, а завтра будет съем искать.
Узнав, для чего Сергею Карловичу нужен телефон их дочери, она сообщила его и добавила:
– Ты уж с ней, Сережа, построже. Своенравная она, Милка наша. Думает, что все ей дозволено. Как хвост ей прижало – назад вон явилось, и плевать, что ребенок без нее страдал. Не мать она, ох, не мать. Кукушка, как есть, кукушка!
Сергей Карлович обещал, что с Милой будет строг, и не позволит ей диктовать условия, в конце концов, Евгения Дмитриевна была признана матерью по закону, и теперь Милке будет трудно, практически невозможно вернуть это право.
Через несколько дней Евгения Дмитриевна позвонила Кате, чтобы поделиться новостями. Были выходные, и Катя с Артемом и Андрюшей находились в поселке. В доме Полины Егоровны Артем построил настоящий камин, так что Катя, сидя на ворсистом ковре, помешивала кочергой угольки и спрашивала:
– И как прошла их встреча?
– Сережа вроде с ней договорился – по голосу было понятно, что Евгения Дмитриевна успокоилась – она обещала не лезть в нашу жизнь, а потом сказала, что и сама планирует уехать, мол, тяжело в одном городе с сыном жить и знать, что никогда его не увидишь. Чем думала раньше, спрашивается? Ребенка на штаны променяла, а теперь плачется.
– Ну, вот видите, мама, я же говорила, что все нормально будет. Сергей Карлович в любом случае решил бы эту ситуацию.
– А ты одна дома? – спросила Евгения Дмитриевна – где твои?
– Они в подвале, Артем же там все оборудовал – поставил стол теннисный, они там теперь в теннис режутся, так, что за уши не оттащишь.
Они еще немного поговорили о свадьбе и когда закончили разговор, Катя взяла пару стаканов с соком и спустилась вниз.
– Так, игроки, сделайте-ка перерыв!
Артем чмокнул ее в щеку, а Андрюшка стал хвастать своими успехами – сколько раз он выиграл у папы. Катя потрепала его по волосам, и заверила, что очень за него рада, а потом, устроившись тут же, на мягком диване, с улыбкой наблюдала за игрой своих мужчин, и то и дело ловила себя на мысли о том, какая же она счастливая.
У нее есть заботливый мужчина, которого она любит, и который любит ее и сына, есть сын, есть любимое дело, подруги и друзья – так что чего еще ей желать для счастья. О Андрее она старалась не думать в такие моменты – о нем она со светлой грустью вспоминала только наедине с собой.
Как-то раз, будучи на работе, она услышала голос Любки, приближающийся к ее двери. Подруга стукнула пару раз, а потом открыла дверь.
– Кать, там ребята с охраны сказали, что тебя какой-то парень на входе спрашивает, молодой.
– Меня? – удивилась Катя – может, на работу хочет устроиться?
– Нет, он сказал ребятам, что по личному вопросу.
– Странно.
Катя прошла ко входу в ресторан и увидела парня, младше себя лет на пять-шесть. Он с интересом смотрел, как она приближалась к нему, понимая, что та пока не осознает, кто он.
Продолжение здесь
Спасибо за то, что Вы рядом со мной и моими героями! Остаюсь всегда Ваша. Муза на Парнасе.