– Маша, ты чего, опять куда-то собралась? – Голос матери раздался так внезапно, что Маша чуть не уронила тушь на пол.
– Мам, ну сколько можно. Я же тебе говорила, мы с подружками. Посиделки, разговоры, всё как обычно, – с лёгким раздражением ответила она, продолжая красить ресницы у зеркала.
– Какие ещё подружки? Ты домой когда последний раз приходила раньше полуночи, а? И что это за подружки, которых ты даже по имени не называешь? Тоже мне, подружки. Все давно всё понимают, только ты одна притворяешься. Как тебе не стыдно, Машка? Ты ведь замужем! А как Гоша-то твой? Ничего, что у тебя муж?
Маша закатила глаза и обернулась к матери.
– Мам, ну что ты начинаешь? Я же не какая-то там… как ты любишь говорить, «гулящая». Просто мне скучно, ясно? Да, скучно с Гошей, понимаешь? Мы как будто живём в разных мирах. Он то на работе, то дома перед телеком, и всё одно и то же. А я что? Мне разве нельзя жить?
Мать опустила взгляд на руки, покачала головой.
– Машка, жизнь – это не только тусовки и поцелуи за углом. Ты сама не понимаешь, что это всё временно. Вот побегаешь сейчас, а потом что? В тридцать лет без мужа останешься? Будешь жалеть.
Маша фыркнула, подошла к шкафу и достала из него платье.
– А почему ты так уверена, что я буду жалеть? Может, я не буду. Может, мне и нравится всё так, как есть. Знаешь, я вот не понимаю: чего ты от меня хочешь? Чтоб я была как ты? Жила с мужиком ради штампа в паспорте? – Она быстро натянула платье, оглядывая себя в зеркале.
– Да, Гоша не идеал, но разве он плохой? Он ведь тебя любит, Машка! Любит, не то что эти твои «друзья», которых ты так защищаешь. А тебе лишь бы развлечься, а?
Маша обернулась и посмотрела на мать. В её глазах блеснули яркие искры возмущения.
– Ну а что, если я люблю развлекаться? Что тут такого? Мне 27 лет, я красивая, молодая! Чего мне сидеть дома и слушать, как Гоша пиво хлещет и по ящику футбол смотрит? Ну вот что в этом интересного, мам? А мужики вокруг – они хотя бы внимание мне уделяют, цветы дарят, комплименты говорят. С Гошей я себя будто привидением чувствую.
Мать вздохнула тяжело, сцепила руки на груди.
– Ты говоришь так, будто любовь – это только цветы да комплименты. Это всё мишура, понимаешь? А настоящая жизнь – это, Машка, поддержка, забота, семья. Ты хочешь всю жизнь гоняться за «вниманием»? Ну найдёшь себе кого-нибудь с этими цветочками, а дальше что? Любовь – это терпение, это труд. Гоша терпит тебя, вот и ты потерпи его!
– Мам, ты это серьёзно сейчас? Потерпеть? Ты предлагаешь мне просто «потерпеть»? Ну нет уж, извини, я так не хочу! Это ваше поколение, наверное, привыкло терпеть, а мне, знаешь ли, хочется жить, как я хочу, а не как «надо».
– Ой, Машка, Машка… Вечно ты всё сводишь к своему эгоизму. «Хочу так, хочу эдак»... А подумать о других? Ты о Гоше хоть раз подумала? Он что, тебе чем-то плох? Или ты думаешь, что мужики, с которыми ты гуляешь, лучше?
Маша резко обернулась.
– Мам, а ты их даже не знаешь! Да, Гоша мне не враг, он не плохой, но он скучный! Понимаешь? Скучный! А те… с ними хотя бы весело, хоть есть о чём поговорить, хоть чувствуешь себя женщиной, а не дополнением к дивану.
– Ну ты даёшь, Машка! – Мать всплеснула руками. – Весело ей! Веселье когда-нибудь закончится, и останешься ты ни с чем. Знаешь, что говорят: на чужом несчастье счастья не построишь. Вот и ты так… Ты думаешь, что никто ничего не видит? Всё видят, люди говорят.
Маша отвернулась к зеркалу, поправила волосы и покачала головой.
– Люди всегда будут говорить. Пусть говорят. Мне всё равно.
– Да как тебе может быть всё равно?! Ты что, совсем стыда не знаешь?
– Мам, ну ты серьёзно? Какой стыд? Сейчас двадцать первый век, ты знаешь? Я живу так, как мне нравится. Я никому ничего не должна, и Гоше – тоже. Он взрослый мужик, пусть тоже за себя отвечает. Если его устраивает эта бытовуха – пусть, но я не собираюсь застревать в этом болоте.
– И что, ты думаешь, что вот так и будешь жить всю жизнь? А дети? А семья?
Маша тяжело вздохнула, её голос стал мягче, как будто ей уже надоело спорить.
– Мам, а может, я не хочу? Может, я не хочу вот этой «нормальной» жизни, где всё расписано по часам? Может, мне просто хочется наслаждаться моментом?
Мать уставилась на дочь, будто не веря своим ушам.
– Машка… Как же ты изменялась. Ты ведь раньше другой была. Всегда мечтала о семье, о детях. А теперь что? Поменяла мужа на какие-то однодневные интрижки? Серьёзно?
– Я не поменяла, мам. Просто… просто так сложилось. Я ведь не виновата, что мне стало скучно. Ты сама говоришь, что любовь – это терпение. Ну а сколько мне ещё терпеть?
– Маша, любовь – это не только терпение. Это выбор. Ты выбираешь человека, с которым хочешь быть. И если ты однажды выбрала Гошу, то зачем так вот всё рушить?
Маша снова фыркнула.
– Выбор? Да уж, хороший выбор. А может, я просто ошиблась? Может, мне надо было искать что-то другое? Почему я должна теперь страдать за свой выбор?
Мать нахмурилась.
– Ошибки нужно исправлять, а не усугублять.
Маша встала и направилась к двери.
– Мам, я больше не могу это слушать. У меня, знаешь ли, ещё есть своя жизнь. И я не собираюсь жертвовать её ради того, чтобы соответствовать твоим идеалам. Да и вообще, откуда ты знаешь, что правильно? Может, твоя модель жизни устарела?
– Бог всё видит, Машка. И он не простит такой жизни.
Маша уже собиралась выйти, но замерла на пороге.
– Ой, ну вот опять! Бог, мораль, общество… Ты реально думаешь, что всё так просто? Живи сама, как хочешь, а меня оставь в покое.
Мать тихо вздохнула и села на диван.
– Когда ты поймёшь, что была неправа, будет уже поздно.
– Маша, подожди, – мать снова заговорила, прежде чем дочь успела захлопнуть дверь. – Ты всегда так: говоришь что хочешь «жить», а сама только бегаешь от проблем. Думаешь, все эти интрижки тебя спасут? Они не сделают тебя счастливой, Машка. А когда все разлетится, ты останешься одна. Пойми это пока не поздно.
Маша остановилась, тяжело вздохнула и обернулась. В её глазах мелькнуло что-то вроде сожаления, но голос остался твёрдым.
– Мам, да сколько можно. Всё ты про это одиночество талдычишь. Думаешь, мне кто-то нужен, чтобы быть счастливой? Да я и одна прекрасно справляюсь! У меня есть деньги, есть подруги, да и мужики всегда будут.
– Не все такие, как ты думаешь, Машка. Эти «мужики», как ты говоришь, – они вокруг тебя пока молодая и красивая. А что будет через пару лет, когда ты им наскучишь? Ты что, серьёзно думаешь, что они останутся с тобой, когда появятся проблемы, когда начнётся настоящая жизнь?
– А ты что, хочешь сказать, что Гоша останется? Да он такой же, просто тихий. Он думает, что если сидит дома и молчит, то я не замечу, что он давно уже к другим присматривается?
Мать подняла глаза на Машу, её лицо стало серьёзнее.
– Это ты на кого сейчас наговариваешь? Думаешь, все такие, как ты? Гоша тебя любит, Машка, и даже если он не идеальный, он преданный. А ты к этому относишься, как к должному. Думаешь, что он дурак, не замечает ничего? А вдруг он давно уже всё знает, просто молчит, потому что не хочет потерять тебя?
Маша вздрогнула от этих слов, но быстро справилась с эмоциями.
– Знает или не знает – какая разница? Если молчит, значит, устраивает. А я не собираюсь жить, оглядываясь на его чувства. Пусть сам думает, как ему быть. Я не нанималась нянькой для его эго.
Мать покачала головой, её голос стал тише, но твёрже.
– Ты всё ещё не понимаешь, как это работает. В браке ты не одна, Машка. Это всегда два человека. Это компромиссы, это ответственность. А ты живёшь, как будто тебе 18, как будто вокруг только ты и твои желания. Ну что ты за человек такой стала?
– Да нормальный я человек, мам! Просто я не хочу жертвовать собой ради кого-то. Мне этого мало. Мне нужно что-то большее.
– Большее? И что же это за «большее», Машка? – Мать смотрела прямо в глаза дочери, ожидая её ответ.
– Свобода! Возможность быть собой. Делать, что хочется, когда хочется. Не зависеть ни от кого. Не ждать, пока кто-то решит, как мне жить. Я сама за себя решаю. И мне нравится жить по своим правилам.
– Свобода? – Мать тяжело вздохнула, разочарованно смотря на Машу. – Ты путаешь свободу с безответственностью. Ты думаешь, что свободна, но на самом деле ты просто убегаешь от жизни. Тебе страшно брать на себя ответственность за семью, за отношения. Тебе легче разрушить, чем строить. Это не свобода, Машка. Это слабость.
Маша резко развернулась, её лицо покраснело от злости.
– Слабость? Да что ты понимаешь в моей жизни? Ты сидишь тут, смотришь на меня с высоты своего «мудрого» опыта, а сама не знаешь, как я живу. Ты не понимаешь, что меня больше не устраивает этот быт. Я хочу чего-то другого, и не обязана никому объяснять свои решения.
– А когда ты выйдешь за рамки этого «быта», что у тебя останется? – Мать подняла руку, указывая на окно. – Эти твои мужчины, которым ты «нравишься», они ведь с тобой ради лёгкости. Им не нужна ты, как человек, как личность. Им нужно лишь развлечение, и они уйдут, как только появится кто-то моложе, кто-то интереснее.
– Ну и пусть! Я же не планирую за них замуж идти, – бросила Маша, хлопнув руками по бедрам. – Ты говоришь, как будто мне нужна от них какая-то вечность. Мне просто хочется жить для себя. Не ради кого-то. Не ради Гоши, не ради тебя, не ради общества. Просто ради себя. Это ведь моя жизнь, мам.
– Да, твоя. Но ты не забывай, что ты уже замужем, что у тебя есть обязательства. Ты давала клятвы, ты обещала быть рядом. И это не просто слова. И, если ты нарушишь это обещание, всё вернётся к тебе бумерангом. Не думай, что можно жить, не неся за это последствий.
Маша села на край дивана, зажала голову руками.
– Да достала ты со своими бумерангами! Всё как обычно: карма, бог, судьба... Всё это, мам, бред. Ты сама жила по этим правилам, а счастлива разве была? Папа-то тебя бросил, и что? Ты терпела, терпела, а счастья не было. Так что твои идеалы – это миф.
Мать нахмурилась, её лицо побледнело, как будто её ранили этими словами.
– Да, мне было тяжело, но я хотя бы жила по совести. Я не разрушала всё вокруг ради своего удовольствия. Да, твой отец ушёл, но я осталась верной своим принципам. А ты что? Бегаешь по клубам, развлекаешься с мужиками, а потом приходишь домой, будто ничего не произошло. Думаешь, что так будет всегда?
Маша резко вскочила, её голос задрожал.
– А что, если будет? Мне никто не нужен, чтобы быть счастливой, понятно? И я не хочу слушать эти твои морали. Хватит!
Мать встала, её голос стал глухим, почти шёпотом:
– Машка, однажды ты поймёшь, что ошиблась. Когда останешься одна, когда никто не будет рядом, тогда поймёшь. И не думай, что это далеко. Бог всё видит, он знает, как ты живёшь. И если твоя жизнь пойдёт под откос, не удивляйся.
Маша сделала шаг к двери, но остановилась, словно что-то внутри остановило её. На мгновение комната погрузилась в тишину. Она не знала, что сказать, слова застряли где-то в горле.
– Маш, я люблю тебя. Я не хочу, чтобы ты страдала, – мать тихо продолжила, – но всё, что ты делаешь, имеет последствия. Ты рано или поздно столкнёшься с ними. Не играй с огнём, дочь. Бог справедлив, и если ты так продолжаешь, жди беды.
Маша закрыла глаза, глубоко вздохнула и вышла, громко хлопнув дверью...
Конец первой части, о том как Машке придется заплатить за свое поведение читайте в следующих частях. Подписывайтесь, чтобы не пропустить...