— Что такое, салага, больно? — спросил Дядяйкин у Бухаева.
— Ага, больно,…а ещё больнее от того, что ты не перестаёшь меня называть салагой, — ответил, медленно поднимаясь с асфальта Бухаев, при этом с кряхтением растирая свой ушибленный зад.
— Больно это когда лазером долбануло! А это…просто чуть-чуть неприятно. Тем более ты падал с высоты примерно около одного метра! Не позорься! А вот насчёт слов, салага, соглашусь. Знаешь, салага, они могут ранить больнее того же лазера…Согласен со мной, салага? — посмотрев на Бухаева хитро прищурившись, спросил Дядяйкин.
— Ага, согласен, — ответил не желающий вступать в бессмысленный спор Михаил.
— Отлично, салага, вот видишь ты уже чему-то научился : перестал перечить командиру, — с гордым выпрямившись, сказал попугай.
— Товарищ капитан, разрешите обратиться…, — тут же сыронизировал Бухаев.
— Разрешаю, салага, — не поняв скрытого сарказма, ответил Дядяйкин.
— Разрешите мне подняться домой и одеться, а то я в трусах на работу поехать не могу…не по уставу как-то, поймите, — попросил Бухаев.
— Устав надо чтить. Разрешаю. Только давай быстро, — разрешил Дядяйкин.
— Хорошо хоть в этой реальности никто не из соседей не может видеть меня в таком пляжном прикиде, — сказал Бухаев, направляясь к входу в свой подъезд.
— Ну, в этой реальности не видят, а вот в другой…, — с намёком произнёс Дядяйкин, разглядывая когти на своей правой лапе.
— Что?! — испугался не на шутку Бухаев.
— Шучу, салага. Давай, в темпе, собирайся, — сказал Дядяйкин.
Бухаев быстро поднялся в свою квартиру и одел всё необходимое. Потом пулей выбежал на улицу и, посмотрев на свою раздолбанную тачку с отсутствующей верхней частью, вспомнил, что ему придется пока что обходиться без личного транспорта.
— Блин! Как же я поеду?! — расстроенным голосом произнес Михаил.
— Садись, салага, довезу бедолагу, — неожиданно в рифму сказал попугай, немного присев и раскинув в стороны крылья.
— Что опять в режиме полёта? — тяжело вздохнув, спросил Бухаев.
— Не опять, а снова, залезай! — приказным тоном сказал Дядяйкин.
Михаил взобрался на спину попугаю и крепко ухватился за его большие перья.
— Итак, повторяю снова…, — начал говорить Дядяйкин.
— Знаю, знаю, минус одно перо и я полечу вниз вместе с ним, — перебив Дядяйкина, сказал Бухаев.
— В точку, салабон! — произнёс Дядяйкин, взмывая вверх, навстречу облакам.
Бухаев летел, сидя сверху на гигантском военном попугае в звании капитана. На какое-то время Михаил перестал думать о том, насколько его доставал до белого колена Дядяйкин, и стал просто любоваться видами города, высотными домами, красиво освещёнными Солнцем. Михаил ещё никогда не задумывался о чём-то прекрасном. В основном в его голову лезли не самые светлые мысли. Но не в этот раз.