Начало здесь:
Когда мы приземлились, и я покинул самолет, солнце уже вышло из-за гор и ярко светило на мокрую полосу. Она словно искрила миллионами ярких точек. Утренний воздух бодрил и вытягивал из оков сна, хотя весь мой организм отчаянно сопротивлялся. В Анкоридже было уже довольно прохладно и после теплой Калифорнии, я зябко кутался в свою короткую вельветовую куртку, ругая себя за то, что не подумал захватить хотя бы шапку. В итоге я купил ее в аэропорту в магазинчике рядом со знакомым с детства чучелом лося. Теперь на мне красовалась вязанка с изображением тянущихся вверх кедров и пушистым красным бубоном. Ну вот, уже не холодно. Взяв машину в аренду, я двинулся в сторону величественных снежных вершин, которые теснились на горизонте. Автострада вскоре кончилась, и косматый лес приветствовал меня, подступая к самой дороге. А она поползла вверх, петляя между сопок.
Было ещё довольно рано и, не доезжая до Палмера, я решил заехать позавтракать в ресторанчик, который мы с родителями посещали каждый раз, когда ездили в молл за покупками. Сделав небольшой крюк, я добрался до того самого заведения, где поел все таких же, как и 15 лет назад, вкусных панкейков и омлет из взбитых яиц. Позвонил Элли, и мы поболтали немного. Жена сказала, что Викки названивает уже с утра, интересуется, когда я буду. Неугомонная! В молле я нашел цветы - пышный белый букет остроносых калл - и отправился в городок, где прошло мое детство.
Палмер встретил меня солнечной погодой, однако даже от лобового стекла веяло холодом. Градусник показывал всего 45 градусов (около +7 по Цельсию, прим. переводчика). Город показался мне пустым, мне не встретилось машин, по улицам совсем не ходили люди. Возможно, показалось после шумных и многолюдных районов Лос-Анджелеса с его постоянными пробками и суетой. Я свернул на знакомую улицу и проехал мимо своего дома, у которого теперь был припаркован красный пикап новых владельцев. Кустов, которые так любила мама, теперь не было, просто ровный газон. Я добавил газу и вскоре добрался до места назначения.
Церемония прощания проходила, как сообщила Викки, в том же траурном зале, где провожали моих родителей. Похоронное бюро Мака - длинное здание красного кирпича с траурно-бордовой крышей, над которым развевался непомерно большой флаг. Я вышел из машины. Несмотря на то, что прощание было назначено на полдень и вскоре должно было начаться, я, к своему удивлению, не увидел на парковке никаких автомобилей, кроме черного катафалка с задернутыми бархатными занавесками окнами и люксового внедорожника, стоящего рядом. Я в нерешительности топтался возле своего автомобиля, разминая ноги, пока кто-то меня не окликнул:
- Энди?
Я обернулся и увидел Викки, ту самую нашу с Хелен одноклассницу. Когда-то они с женой были лучшими подругами, да и теперь иногда созванивались, но Викторию я не видел уже лет десять. В свое время она носила вызывающее кольцо в ноздре и красила волосы в фиолетовый цвет. Сейчас "неформалка" Викки была в строгом, в пол, платье и темном пиджаке. Я бы не узнал ее. Без этих колец и цепей она превратилась в красивую молодую женщину. Траур, как ни странно, был ей к лицу.
- Викки! Привет! - я хотел было ее обнять, но она неожиданно отстранилась, сделав полшага назад.
- Хорошо, что ты прилетел, - ответила она, глядя на меня своими удивительно красивыми синими глазами. Как я их раньше не замечал?
- Ну да, - кивнул я, в общем, не зная, что ответить.
- Пойдем внутрь, тебе, наверное, холодно?
- Да, хорошо, сейчас.
Я заглянул в машину, забрал букет, и мы направились по бетонной дорожке под козырек. Рядом со входом стояли пара больших белых вазона с какой-то растительностью. По стеблям ударил мороз: они так и застыли, в полуувядшем состоянии. Выглядело это несколько неопрятно и было непохоже на Мака - педанта и перфекциониста.
Мы вошли внутрь и оказались небольшом коридорчике, откуда вела дверь в зал. Она была приоткрыта и за ней слышались звуки передвигаемых стульев.
- Готовят, - коротко сообщила Викки, - Не хочешь оставить послание?
Я покачал головой, и мы двинулись мимо стойки с книгой памяти в зал ожидания. К моему сожалению, внутри было ненамного теплее, чем на улице, зябко и промозгло, словно здесь не топили. Однако Викки сняла свой пиджак, оставшись в одном платье. Я вслед за ней повесил куртку на вешалку рядом и, сразу же пожалев об этом, поеживаясь, пошел за ней.
Владелец заведения был фанатом морского дела и все стены в этой комнате с камином и двумя бежевой кожи диванами были увешаны картинами морских пейзажей, в основном каких-то хмурых островов, а стеклянные стойки хранили в себе штурвалы и модели парусников. Прямо над камином был натянут корабельный канат и табличка с непонятно надписью на кириллице.
- Мы первые? - удивился я, окинув взглядом пустой зал.
- А больше никого и не будет, - ответила Викки.
- Как это?
- Таково было пожелание Уильяма, на прощании можешь присутствовать только ты.
- Что за чепуха?! - воскликнул я - Какое ещё пожелание?
- Он оставил распоряжение за пару недель до смерти. Я думаю, он все спланировал перед своим самоубийством.
Это была абсолютная неправда. Билли и самоубийство? Никогда! - думал я.
Мы присели на диваны.
- А почему тогда ты здесь, Викки?
- Наверное, ты знаешь, я владею юридической фирмой в городе. Что-то типа местного нотариуса. Так вот, он обратился в нашу контору и распорядился относительно всех этих процедур. Тогда я не придала этому значения, думала, чудит, как обычно... - Викки на секунду замолчала, отвернувшись к окну и, как мне показалось, картинно смахнула слезу. Но тут, словно что-то вспомнив, вынула из сумочки сложенный вдвое конверт, - Да, кстати, в случае своей смерти, он просил передать тебе это.
Я взял конверт в руки и развернул его. Он был безо всяких опознавательных знаков, на лицевой стороне прямо по центру было напечатано: "Эндрю".
- Это что, завещание?
- Нет, что ты, - улыбнулась она, - Это просто письмо... Откроешь его?
Я надорвал бумагу и вынул небольшой листок. На нем было также на принтере напечатано:
"Прости. Я думаю, ты поймешь. Пожалуйста, отдай Викки то, что я отправил тебе."
- "Прости. Я думаю, ты поймешь"? - не глядя, уточнила Вики, - Он оставил больше двадцати писем и попросил вручить их друзьям и знакомым после смерти. И во всех написано одно и то же.
- Но у меня еще кое-что, - и я протянул ей листок.
- Хм, странно, - прочитала она нижнюю строку, помолчала немного, словно вспоминая что-то - А ты привез то, что он просит отдать мне?
- Я даже не понимаю, о чем это! - фыркнул я.
- Как, не понимаешь? - Викки странно посмотрела на меня, словно подозревала в чем-то, - То есть ты хочешь сказать, что он тебе ничего не присылал?
Мне стало не по себе.
- Если Билли что-то и присылал, - ответил я ей довольно резко, отодвигаясь назад, к спинке, - то это исключительно наше с ним дело!..
- Ну, конечно, - сладко согласилась она, затем подняла руку и дотронулась до моего плеча одним пальцем, как будто стряхивая пылинку, но, при этом, боясь обжечься.
- Что там? - удивился я, скосив взгляд на плечо.
- По-моему... - она вздохнула и аккуратно положила на мое плечо свою холодную руку, - Там ничего нет.
- Тебе не холодно, Вик? - спросил я, чувствуя это ледяное прикосновение.
- Мне - нет, - покачала она головой, убирая ладонь с моего плеча.
Ее поведение казалось мне все более странным. Однако я старался не подать виду.
- А ты уверена, что Билли распорядился все провести именно так?
- Конечно! Я юрист, - объяснила она, - Я просто исполняю его последнюю волю. Да, она очень необычная, но я проконтролирую, чтобы она была соблюдена. Собственно, я всех предупредила, чтобы они также выполнили его просьбу. Хотя, надо признать, все друзья и близкие в недоумении.
- И даже тетя Дженни? - мне было сложно представить, чтобы мать Билли не приехала проводить своего единственного сына. Все это было очень странно.
- Ты давно не был в городе, - Викки вздохнула, - Тетя Дженни... Мне так тяжело об этом говорить! У нее прогрессирующее заболевание, вряд ли она даже понимает, что Билли ушел.
- А Сэнди? – не сдавался я.
Сестра Билли была девчушкой смышленой, но болела с раннего детства и ходила с палочкой. По безупречному лицу Викки пробежала тень недовольства моими расспросами:
- Сэнди сидит с ней и не может оставить. Я же говорю тебе, миссис Бреннар в очень плохом состоянии!
- Это какая-то нелепица, - встал я, чтобы согреться, - Полный бред!..
Я подошел к окну и выглянул на пустынную улицу.
- Мне непонятно, - обратился я к ней, - Зачем вы все наперебой просили меня приехать, а теперь выясняется, что на прощании я должен быть один?!
- Так он хотел, - развела руками Викки, - Как я и сказала, где-то пару недель назад Уильям Бреннар пришел ко мне. Был очень раздосадован. Твердил, что совершил ошибку и хочет все исправить. Постоянно говорил про тебя, что отправил тебе что-то и не может связаться с тобой. Но тогда я, опять же, не предала этому значения... - она ненадолго прервалась.
- То есть, погоди, человек приходит к тебе, говорит, что хочет оставить распоряжение на случай своей смерти, а ты не придаешь этому значения?!
- А какое значение я должна была этому придать? - она также поднялась с дивана и встала напротив окна, скрестив руки на груди, - Билли был всегда странным, думаю, для тебя это не секрет. Или ты меня в чем-то подозреваешь?
- Нет... - я смутился, - Конечно, нет... Просто... Извини.
- Он принес мне письма, оставил это нелепое распоряжение. А дальше все продолжалось, как обычно - он пропадал в своем ветеринарном кабинете. Общался со своими паразитами, - продолжала, между тем, Викки, - Но потом вдруг пропал. И то, все полагали, что он уехал куда-то. Как уже не раз бывало. Никто и представить не мог, что так все повернется! По крайней мере, для меня было шоком, когда туристы нашли его тело на отмели в десяти милях вверх по реке. Судмедэксперты определили, что смерть наступила от переохлаждения. Он был трезв, не избит, не задушен. Он просто замерз, и, судя, по полученным письмам, по своей воле. Его машину нашли позже у почтового отделения в Саттон-Альпине. Рафтеры, рыбаки, посетители национального парке часто оставляют там свой транспорт, никто и внимания не обратил на то, что автомобиль стоит несколько дней. Похоже, что правда, он сам все спланировал и осуществил...
- А где его телефон? - вдруг спросил я, - У кого он теперь?
Она на секунду задумалась.
- Телефон? Я могу уточнить. А зачем он тебе?
- Да кто-то мне звонил с него. Я думаю, кто-то из родственников. Он как раз просил прилететь сюда и привезти то, что он якобы мне отправил.
- Звонил? – удивилась Викки, и добавила, повысив голос, словно обращаясь к кому-то, - Почему я об этом не знаю?.. Но у Билли нет родственников, кроме тети Дженни и Сэнди.
- Ну, ладно, не важно. Просто думал, может, ты знаешь?
- Нет, - покачала она головой, - Ну что, пора.
Я обернулся. В дверях стоял распорядитель. Это был светловолосый мужчина, раньше я его не видел, но он был чертовски похож на владельца бюро - Мака. Я даже не знал, что у старого похоронщика был сын.
- Добрый день, Эндрю, - произнес распорядитель, - Пройдите, пожалуйста, в зал 1.
Я прошел мимо Викки в сторону приоткрытой двери зала 1. Она осталась стоять в центе холла:
- Иди один. Такова его воля.
Я покачал головой, но взял каллы с дивана и прошел в зал. Здесь были расставлены красные стулья, а у противоположной стены, на подиуме, укрытом красной тканью, стоял красивый гроб из темного полированного дерева. Сверху он был украшен цветочными композициями. А в изголовье стоял макет парусника с белыми парусами:
- Семейные традиции? - усмехнулся я, укладывая свой букет рядом.
- Простите? - уточнил распорядитель.
- Да... просто, когда хоронили моих родителей, ваш отец также поставил в изголовье парусник. Он говорил, это символ души.
Взгляд распорядителя потеплел:
- Это действительно так, - согласился он, - Мне очень жаль ваших родителей, Эндрю. Но поверьте, им сейчас хорошо, они там, - он сделал полукруг рукой, - парят над волнами.
- Да, да, я помню. Так говорил ваш отец, а, кстати, где он?
- Он... умер, - лицо парня изменилось, он засуетился, пряча глаза, и двинулся к двери.
- Мне тоже очень жаль, - извинился я.
- Все в порядке, - распорядитель остановился в проеме, - Вы можете провести здесь столько времени, сколько нужно. После этого мы отправим господина Бреннара на кремацию, и вы сможете забрать прах завтра.
- На кремацию? - удивился я.
- Да, такова была воля умершего, - сын Мака кивнул мне и закрыл двери в зал.
Нет, в этой истории что-то не клеилось. Я присел в первый ряд и некоторое время просто сидел, глядя на гроб. Затем вынул телефон из кармана и набрал номер Билли.
Особой надежды у меня не было, но вдруг к своему изумлению я услышал где -то вдалеке тихую мелодию, которая прервалась и тут же закончился мой вызов. Явно мой звонок сбросили. Причем сделал это кто-то прямо здесь. Я обернулся - дверь в зал была закрыта. Я подошел к гробу и, сняв с крышки парусник, попытался открыть крышку. Она не поддалась.
- Простите, пожалуйста, - услышал я обеспокоенный голос за спиной. Это сын гробовщика беззвучно возник у меня за спиной.
От неожиданности я вздрогнул и обернулся. Кроме Мака в дверях стояла Викки, а за ней маячил еще одни здоровенный детина, который тоже кого-то мне напоминал.
- Если ты простился, - сухо заметила Викки, - то пора ехать.
- А его могут открыть? - указал я на гроб.
- Не думаю, что это хорошая идея, - нахмурилась владелица юридической конторы, - Тело провело в воде неделю.
- Сэр, это невозможно, - подтвердил Мак.
- Ясно, - похлопал я по крышке гроба, - прощай друг! Если все тут считают, что я должен был так с тобой попрощаться, то всё, я закончил.
Они смотрели на меня выжидательно. Я усмехнулся и, пройдя свозь ряды стульев, вышел из зала.
- Эндрю, - Викки поспешила за мной, - Я понимаю тебя. Это непросто. Вот, успокойся, выпей воды!
И она протянула мне стакан.
- Не хочу я воды, - покачал я головой, - Я хочу понять, что здесь происходит, черт возьми!
Я вынул телефон и поднял его в руке перед собой. Набрал номер Билли. На сей раз мелодия не зазвучала, гудков не было, абонент был вне зоны доступа.
- Уже отключили? Прекрасно! - я оглядел эту странную троицу, что стояла напротив меня. Молодые ребята, атлеты, и девчонка, явно выглядящая моложе своих лет. Они напоминали моделей со страниц похоронного журнала в духе "смерть им к лицу", настолько бесстрастными были их лица.
- Эдриан, в чем дело? - спросила меня Викки, и в ее голосе я впервые вместо елея услышал металл.
Однако вместо того, чтобы кричать о том цирке, который они здесь устроили и совершенно фейковых похоронах с пустым запертым гробом, я сделал вид, что прихожу в себя после небольшого помутнения рассудка:
- Ладно. Ты права. Мне надо успокоиться. Просто очень сильно переживаю из-за смерти друга.
Они стояли, безмолвно наблюдая за мной.
- Хорошо, - наконец отозвалась городской юрист, - Значит, закончили.
Она коротко кивнула парням и прошла вперед. Я направился за ней к выходу из здания. Викки небрежно набросила пиджак на плечи, я подхватил свою куртку, вытаскивая из рукава шапку с кедрами, и мы вышли на улицу. После обеда погода переменилась, небо начало хмуриться, однако стало заметно теплее.
- Будет дождь, - произнесла Викки, глядя в сторону гор, и затем обернулась ко мне, - Уезжай в аэропорт.
- Куда? - опешил я.
- Домой. Улетай. – взмахнула она своей изящной кистью, - Это была моя ошибка. У тебя ничего нет, и ты ничего не знаешь.
- Слушай, Викки, - вспылил я, - что здесь вообще происходит?!
- Здесь происходит то, что сейчас ты садишься на автомобиль и едешь в аэропорт, - повторила она четко и посмотрела на свои руки, - Я не шучу.
- Виктория, я не понял, - посмотрел я на нее, - Ты мне угрожаешь? Серьезно?
Она, не прощаясь, прошла мимо меня и открыла двери своего черного внедорожника.
- Вик! - окликнул я ее.
Но она уже села в машину. Я подошел к водительской двери. Она не смотрела на меня. Я постучал пальцами по стеклу. Оно опустилось. Викки повернулась ко мне и сообщила:
- Уезжай, Эндрю, прямо сейчас. Пока я не передумала.
И она просто уехала.
(продолжение следует)
! Читать всю книгу прямо сейчас https://www.litres.ru/book/maksim-zabelin-32195497/kollblek-68013248/