— Что значит «не могу»? Тебя чужой человек просит или сын родной? — Вова сердито смотрела на мать.
— Ты мог хотя бы заранее предупредить? У меня ученики, занятия по часам расписаны, — Виктория Романовна пыталась в деликатной форме донести до сына важную для себя информацию.
— Конечно, перед чужими людьми она чувствует ответственность, а перед внуком — нет, — парень не отступал. — Что мне теперь, больного ребенка в сад тащить прикажешь?
— Нет, конечно, — возмутилась женщина, — я посижу с Никиткой, но в другой раз предупреждайте хотя бы с вечера.
Вовка что-то неразборчивое буркнул себе под нос, вряд ли это были слова благодарности и обещания так больше не поступать. Сердито хлопнув на прощение дверью, он ушел.
Виктория Романовна на секунду прикрыла глаза, как же ее достал и сын, и его женушка с их выкрутасами…
— Ну что, болезный мой, пошли звонить моим ученикам, будем переносить занятия.
Взяв внука за руку она повела его в комнату, на ходу придумывая, что в этот раз будет плести людям и чем объяснять причину переноса уроков… Третий раз за последние две недели.
****
Вовка и Софа поженились шесть лет назад. Парень подошел к вопросу создания семьи со всей ответственностью. На момент женитьбы ему было тридцать лет, за плечами хорошая работа и однокомнатная квартира, на которую он накопил, пока жил с матерью.
Невеста была на полтора года младше жениха и тоже успела выстроить неплохую карьеру. Вот только жилплощадью не обладала.
— Мам, мы решили расширяться. Нужно купить квартиру больше нашей, поживем пару годиков у тебя, — сообщил Вова матери.
— Если ты считаешь, что так лучше, — замялась женщина. Признаться, она не горела желанием делить свою квартиру с кем бы то ни было. Но и отказать единственному отпрыску тоже не могла.
Отца Вовки не стало пять лет назад. С тех пор женщина жила одна. Впрочем, скучать ей было некогда, она работала учителем биологи в школе, и общения ей хватало с головой.
— Мы сдадим мою однушку, а сами будем откладывать по максимуму, чтобы взять в ипотеку двухкомнатную, — поделился сын своим планом.
Да, план был хорош.
«Другие матери были бы счастливы, что сын под боком будет жить, а ты чего? Да и вечерами не будет так тоскливо», — убеждала саму себя Виктория Романовна.
Решив, что дети уже взрослые и с ними не возникнет проблем, она скрепя сердце приняла гостей. Вот только насчет проблем заблуждалась. Они начались, причем фактически сразу…
…У женщины опустились руки. Опять Софа убрала сковородки на верхнюю полку шкафа. Придвинув стул к столу, она вскарабкалась на него. Признаться, сделать это в неполные шестьдесят было не так просто.
— Ооох, — скрипнула хозяйка, взбираясь наверх.
Конечно, Софе при росте почти под метр восемьдесят достать сковородку стоя на полу не составляет труда. Но свекровь была ниже невестки на голову.
Сноха же с энтузиазмом взялась убирать всю посуду на верхние полки. Чтобы приготовить обед Виктории Романовне приходилось раз десять подпрыгнуть на табурет.
Потратив двадцать минут на возвращение кухне ее первоначального облика, хозяйка принялась готовить ужин. Женщине не нравилось, что сноха слишком быстро освоилась в ее квартире. Казалось, та и не собирается считаться с тем фактом, что живет на чужой территории.
Первые изменения коснулись ванной комнаты. Софа по-хозяйски смела немногочисленные флакончики и баночки свекрови и задвинула их на самую верхнюю полочку шкафчика. Там обычно хранились запасы мыла и зубной пасты.
На освободившееся место невестка выставила свои пузырьки.
Свекровь, поджав губы, вернула свои флакончики на место. На следующий день, однако, картина повторилась.
На протяжении месяца между хозяйкой квартиры и снохой шло молчаливое сражение с перестановкой флакончиков и пузырьков в ванной комнате, и сковородок с прочими чашками-тарелками на кухне.
Поняв, что либо до невестки не доходит, либо она усердно делает вид, что не доходит, Виктория Романовна решила действовать иначе.
— Софочка, ты, пожалуйста, не убирай мои сковородки на самый верх, — попросила как-то хозяйка.
— Так ведь им там самое место, — возмутилась сноха. — Из-под кастрюль в ящике их неудобно вытаскивать.
— Я ростом небольшая, и на табуретки каждый раз скакать тоже не могу. Все проще нагнуться, чем под потолок подпрыгивать.
— Ой, ну как скажете. Я же хотела как лучше, — дернулась девица.
— И в ванной мои шампуни не ставь на самый верх. Я там тоже не дотягиваюсь, — продолжила перечислять свекровь. — А еще гладильную доску с утюгом не забывай возвращать в зал в угол. Вчера утром хотела теплое платье поутюжить, а доски нет, и вас будить не хотелось. Пришлось на работу идти в тонком костюме, а на улице уже свежо…
— А что мне еще делать и куда не лезть? Вы список составьте, — Софа поджала губы. — Или мне вообще сидеть на стульчике и носа не высовывать из комнаты?
— Не надо никакого стульчика… — растерялась женщина, она не ожидала, что невестка отреагирует так. — Живи себе спокойно, я не мешаю.
— Конечно, я так и знала, что рано или поздно вы начнете мне указывать мое место. Мол, пришла в гости, молчи и сопи в тряпочку, — не унималась Софа. — А давайте вы меня на педсовет вызовете и отчитаете перед всем коллективом как нерадивую ученицу!
Виктория Романовна уже не рада была, что вообще затеяла весь этот разговор.
Несколько дней Софа демонстративно делала так, как просила хозяйка. Но КАК она это делала! Сковородки впихивала в ящик так, что тот, несчастный, жалобно скрипел всеми направляющими.
Утюг бацала на полку с громким стуком, а флакончики в ванной комнате нарочно заливала мыльной водой и забрызгивала зубной пастой.
Виктория Романовна все сносила молча. Она вообще относилась к категории терпеливых людей. Многолетний опыт в школе сказался.
Через несколько дней невестка угомонилась и… снова принялась расставлять все вещи в квартире так, как удобно ей.
Так продолжалось полгода….
— Как ты это все терпишь? — возмущалась Роза, младшая сестра Виктории Романовны. — В конце концов, это не тебе нужно расширяться, а им. Вот пусть немного и потерпят неудобицу, подстраиваются под твои требования.
— Софа, я устала от твоих перестановок. Неужели за шесть месяцев нельзя запомнить, где что стоит? — хозяйка была полна решимости.
— Что я опять не так сделала? Что вы вечно ко мне придираетесь? То рыбу в морозилку не на ту полку положу, то ведро с тряпкой не там оставлю. Вы уже подпишите, где что в вашей квартире должно висеть, лежать и стоять!
— Не буду я ничего подписывать. Ты молодая, память есть, возьми и запомни, — не уступала свекровь. — И потом, за порядком тоже нужно следить. Неужели сложно помыть две тарелки? Зачем оставлять их в раковине до утра?
— Устала, не вымыла. Представляете, мы с Вовкой целый день на работе были, вымотались… А что вы мне, а не Вовке высказываете? Он тоже кушал вечером. Или, по-вашему, всю домашнюю работу должна тянуть только женщина? — Софа прищурила глаза как инквизитор.
— Сейчас сына нет, поэтому говорю тебе, в другой раз и ему замечание сделаю, — пообещала женщина. И прекрати в холодильник ставить эти бесконечные чашки с недоеденной едой.
— Так теперь давиться нужно? Куда девать эти чашки, если я наелась? Не выбрасывать же продукты, — Софа воткнув руки в бока сердито смотрела на свекровь сверху вниз.
— Накрой крышкой и убери. Ведь все стоит, сохнет, напитывается запахом из холодильника и все равно улетает в мусорное ведро, потому что становится несъедобным, — возмутилась хозяйка.
Софа еще долго что-то ворчала себе под нос, про то, как достали учителя. Сначала они жизни не дают детям в школе. И как угораздило несчастную девушку выйти замуж за сына училки…
Виктория Романовна не прислушивалась. Она была рада, что высказала невестке все, что наболело.
— Мам, какого черта ты принялась на мою жену голос повышать? — Вова влетел в кухню не поздоровавшись.
— Никто на нее не ничего не повышал, — мать была обескуражена.
— Живем спокойно, тебе не мешаем, продукты покупаем, по дому помогаем, что еще нужно? — кричал сын.
— Ничего мне не нужно! — возмутилась женщина. — Я ведь в этом доме тоже не гостья, со мной считаться не забывайте.
— Ах, мы с тобой не считаемся? Нам нужно на цыпочках ходить, шепотом разговаривать и не отсвечивать? А разрешение в туалет сходить спрашивать не нужно? Мы можем руку как в школе понимать, прежде чем высказать свое мнение.
— Сынок, до маразма не доводи, но и не забывайте, что все же я в этом доме хозяйка. Пока.
Ссора, однако, большого сдвига не дала, и Софа по-прежнему делала так, как считала нужным.
…В тот день Виктория Романовна пришла с работы уставшая. Голова раскалывалась как колокол. Домой спешила с одной единственной мыслью, лечь спать.
«Бац, бац, ду-бу-бац», — громыхало в подъезде.
— Божечки, хоть бы не наши соседи, — мысленно подумала женщина, поднимаясь по лестнице. В квартиру через стенку на днях заехала молодая семейная пара.
Музыка действительно летела с их этажа. Вот только соседи здесь были ни при чем. Шумели в их квартире.
— Софа, сделай, пожалуйста, тише, голова болит, — попросила женщина невестку, отозвав ее в сторону. Сына дома не было, зато в комнату молодых набилась целая толпа молодежи.
— Ага, — кивнула головой девушка. К ее чести музыку она все же выключила.
Виктория Романовна выпила обезболивающую таблетку и ушла к себе. Вот только отдохнуть не получалось. За стенкой то и дело раздавались взрывы смеха, громкие голоса.
— Софа, будь добра, попроси гостей разойтись. Ну, в самом деле, устала, сил нет… Как-нибудь в другой раз соберетесь, — хозяйка второй раз постучала в комнату снохи и сына.
— Да, да, сейчас. Случайно встретила институтских друзей, давно не виделись…
Свекровь скрылась за дверью своей комнаты, но гости все не расходились и смех с голосами не смолкал. Прошло полчаса.
— Сколько я могу просить? — не выдержала женщина, третий раз стуча в комнату.
— Пять минут, и расходимся, — пообещала девушка. — Честное слово.
Вот только и через двадцать минут такая желанная тишина не наступала.
— Уважаемые гости, извините, что врываюсь, но у меня жутко болит голова. Не могли бы вы обсудить свои студенческие воспоминания в другой раз или в кофейне за углом? — Виктория Романовна больше не стала просить невестку, а обратилась к ее гостям напрямую.
— Ой, — воскликнула одна из девиц, — Софа, ты чего не сказала? Мы бы вели себя тише. Вы не переживайте, мы сейчас уходим, — пообещала она.
Через пять минут в квартире и в самом деле воцарилась тишина.
— Ты представляешь, пришла не в духе. Не успела войти в дом, сходу наорала на меня, на людей. Мол, приперлись, хозяйничаем и все в этом духе. Я и так музыку выключила, сидели с девчонками шепотом шушукались. И все равно не угодили. Влетела в комнату, всех за шиворот вытащила. Не знаю, как в глаза теперь людям смотреть…
Виктория Романовна не верила собственным ушам. Таблетка успела подействовать и голова не болела. Женщина как раз собиралась пойти поужинать, когда услышала разговор снохи и пришедшего с работы Вовы.
«Ну, уж нет, дорогая! На этот раз у тебя не получится поссорить меня с сыном», — решила мать и вышла из комнаты.
— Это кого я здесь разгоняла? Ты зачем врешь? — строго спросила она.
Софа была уверена, что свекровь спит. Внезапное появление родственницы на доли секунды вывело ее из равновесия.
— Я же вам русским языком сказала, сейчас разойдемся. Зачем нужно было врываться в комнату? — тут же сориентировалась сноха.
— Так ведь и я русским языком трижды попросила проводить людей. У меня голова болела.
— Да ничего у вас не болело. Из вредности, лишь бы мне насолить выгнали всех.
— Никого не выгоняла. И твои гости, в отличие от тебя, оказались гораздо понятливее. Я вежливо попросила, они и ушли.
— Накричать на людей, это, по-твоему, вежливо попросить? — Вова сердито смотрел на мать.
— Ни на кого я не кричала, — рассердилась женщина, — твоя жена с ходу переворачивает все. Не понимаю, для чего она это делает.
— Конечно, ты людей разгоняешь, а крайняя — Софа, — воскликнул Вова. — Так и скажи, что с самого начала невзлюбила мою жену и все.
Виктория Романовна не хотела ни с кем ругаться. В конце концов, она была у себя дома и не собиралась никому угождать
— Все, детки, дорогие, хватит, поглумились над старухой и хорош, — женщина почти год терпела все ужимки снохи, но и ее безграничному терпению наступил предел.
— Чего ты выдумываешь? Кто над тобой глумится? — воскликнул Вова, отмахиваясь от матери. — Сама ведешь себя как маленькая, а Софа у тебя вечно крайняя.
— Я, в отличие от твоей жены, дома, — тут же отреагировала женщина.
— Вот уж не думал, что ты будешь нас углом попрекать, — удивился парень.
— И не собираюсь. Сроку вам два дня, потом сменю замки, — отрезала свекровь и ушла к себе в комнату.
Софа и Вова съехали на следующий день. Почти год дети не общались со свекровью. Потом они купили такую желанную двухкомнатную квартиру, а вскоре появился на свет и внук Никитка.
Ипотека тянула немалую часть финансов, потому Софа в декрете засиживаться не собиралась. Малыша отправили в ясли, а мать уговорили быть на подхвате.
Виктория Романовна к этому времени уже ушла с работы, но подрабатывала репетиторством.
Никитка оказался восприимчив ко всякой заразе и часто болел. Чтобы не садится на больничный, внука отвозили бабушке. Вот только предупреждать заблаговременно об этом забывали.
В тот день Вова в очередной раз привез приболевшего внука матери. Та как раз собиралась выходить из дома — у нее самой был прием в поликлинике. После обеда к ней должны были прийти ученики.
— Сынок, у меня сегодня прием, занятия. Неужели заранее сложно предупредить, чтобы и я с вечера с людьми созвонилась? — ворчала женщина.
— Закрутились, не успели. Да и зачем тебе эти ученики? Сиди себе уже спокойно, да отдыхай, — отреагировал сын.
— А жить на что? С вас тянуть не хочу, вам самим нужно, а мне тоже хочется жить, а не доживать.
— Ой, ну как знаешь, — бросал сын и убежал на работу.
— Виктория Романовна, вы зачем дали Никитке краски? Он же всю футболку ими угваздал, теперь отстирывать стоять… — шумела сноха вечером в трубку телефона.
— А ты «спасибо» сказать для начала не хочешь, что я вас выручила, с ребенком не просто посидела, а еще и позанималась? — поинтересовалась свекровь.
— Спасибо, из-за вас теперь мне весь вечер танцы с бубнами плясать возле стиральной машины, — гаркнула Софа и отключилась.
Женщина сидела на кухне. Нужно было поужинать, но аппетита не было. Десять лет она пытается быть удобной сыну и снохе, а получается только хуже.
То ли дело Вовкина теща. Живет на другом конце страны, звонит раз в пятилетку, ни одного подарка внуку не прислала за все годы и очень даже любима, уважаема и почитаема.
***
— Мам, ты чего там удумала? Зачем квартиру продала? — Вовка позвонил с утра пораньше.
— Уезжаю, — коротко отозвалась женщина.
— Куда ты собралась? — в голосе сына звучала насмешка.
— Поеду в Краснодар, к сестре. Она давно меня зовет.
— Кому ты там нужна? Сиди дома. Да и кто будет с Никитой сидеть? Ты не забыла, что это мы из-за тебя ипотеку были вынуждены взять? Не выгони ты нас тогда, спокойно накопили бы на собственное жилье и давно бы от тебя съехали.
Мать ничего не ответила. Да и зачем. Она все решила.
Прошло два года. Виктория Романовна прекрасно устроилась на новом месте. Купила небольшой домик в станице. С подработкой тоже проблем не возникло.
Вот только Вовка и Софа по-прежнему недовольны.
— Мы на тебя надеялись, а ты… — отчитывал сын мать. — Теперь Софе самой приходится сидеть с Никитой дома. Скоро в школу, кто с ребенком будет делать уроки?
— Сами, сыночек, сами. Я тебя без бабушек растила и ничего, вырастила. Теперь ваш черед. А хочешь, тещу выпиши. Пусть она теперь вокруг вас пляшет да угождает.
Виктория Романовна улыбалась. Она, наконец, была счастлива.