- Антонина Витальевна, это Юлия Борисовна вас беспокоит. Почему у Даши опять тройки? Вы же собирались на серебряную медаль, разве нет?
- Да, Юлия Борисовна, я с ней поговорю, спасибо за звонок... - уставшим голосом произнесла Тоня.
А ведь Антонина понимала, что разговор с дочерью никакого эффекта не возымеет. Внезапно ее хорошая, добрая, заботливая девочка, преисполнившись подростковой храбростью, больше не хотела иметь медаль и поступать в медицинский. Мечты, которые они строили одни на двоих, рухнули и разбились вдребезги.
- Вы уж с ней поговорите, да только мне кажется, что это мало на что повлияет. Вы бы лучше ей больше времени уделяли, видно же, что девочке внимания просто не хватает!
Как у этих учителей было все просто, прямо красота! Антонина отложила телефон, закрыла лицо руками и прикладывала все силы к тому, чтобы не расплакаться. Она бы и рада уделять своей дочери больше времени, но физически не могла из-за того, что приходилось на двух работах впахивать. А как иначе обеспечить девочке будущее? Рассчитывать-то не на кого.
Тоня встала с офисного кресла, закрыла ноутбук, сделала глубокий вдох.
И что теперь дальше делать? Как на дочку повлиять? Не получит образование, будет потом как и она носиться по работам, чтобы ребенку будущее обеспечить. Не хотела Тоня, чтобы дочка судьбу ее повторяла.
Женщина набрала номер дочери, но та не взяла трубку. Антонина вышла на улицу, вдохнула полной грудью слегка морозный воздух поздней осени, мысленно подбирая слова, которые помогут наладить контакт с девочкой.
Уже подходя к многоэтажке, Антонина увидела свою дочь. Даша сидела на металлическом ограждении, болтала ногами и хохотала в полный голос. Рядом с ней крутились две девушки постарше, которых Антонина не знала.
- Даш, домой, разговор есть.
- Ну ма-а-ам!
В этом «ма-а-ам» было так много раздражения. Обидно было Антонине, что она столько делает для дочери, а та совсем не ценит!
Антонина Витальевна говорить ничего больше не стала. Запахнула пальто, приложила брелок к домофону и придержала дверь. Закатив глаза, Даша попрощалась с подружками и, нарочно шаркая ногами, поплелась к лифту.
- Юлия Борисовна звонила, говорит, что у тебя там тройки.
- Да не нужна мне эта биология, не хочу поступать в медицинский!
- Даш, но мы же с тобой обо всем договаривались!
- Нет, мы не договаривались, это ты за меня все решила! Не хочу ни в какой медицинский! Не хочу потом сидеть, слушать про плохие зарплаты и мучиться, что полжизни просидела в университете, хотя мне эта профессия нафик не сдалась!
Даша резко выскочила из лифта, едва открылись двери, и пошла в сторону квартиры. Впервые за долгое время Антонина Витальевна обнаружила себя беспомощной в поиске аргументов. Не знала она, как дочь убедить. Даша совсем ее не слушала. Как бы сказала мама Тони: «Девчонка совсем отбилась от рук».
Женщина вошла в квартиру. Дочь, несмотря на ругань, взяла пакеты без лишних вопросов, понесла их к холодильнику и стала расставлять еду по полкам.
- Мам, не хочу я в медицинский, ничего не хочу. Мне нравится дизайн интерьеров, хочу курсы закончить.
- А мне главное, чтобы ты высшее образование получила, а потом хоть кем работай, зато диплом на руках будет.
- Мам!
- Не мамкай! Потом будешь, как я, с любой работы перебиваться, и какой в этом толк? Не сможешь своему ребенку даже квартиру купить! Хочешь такой жизни?
- Да разве это главное?
Антонина Витальевна покачала головой. Как объяснить девочке, что ее подростковые речи очень далеки от суровой жизненной реальности? Как объяснить ей, что без образования она повторит путь матери?
- Вот нет у тебя образования, и что? У меня было такое классное детство, игрушки всякие, на море мы с тобой ездили, да и сейчас у меня все есть. Какая разница? Деньги же совсем не главное, мама! Да и не будет этих денег, если я в медицинский поступлю.
- Ну уж нет, значит, поступай на другую профессию, и школу закончи нормально, как договаривались, без троек! Мне главное, чтобы ты образование получила, а остальное неважно! Ты мне диплом покажи, а потом хоть на кого иди учись! Понятно тебе?
И тут, прежде спокойная Даша, вдруг развернулась волчком на одном месте и вылетела из квартиры, хлопнув дверью так, что стекла задрожали.
Антонина Витальевна так и села от бессилия, закрыв лицо руками. Она и рада бы поплакать, да только от усталости слез уже никаких не было. Перебесится Дашка, вернется домой, надо будет с ней еще разговаривать, пока до той не дойдет!
Прошел час, второй, а девочки все нет. Антонина Витальевна набрала номер, но Даша не отвечает, обиделась видать сильнее, чем обычно. Женщина приготовила ужин, оставила еду на столе для взбалмошной дочурки, которая вернется домой, как всегда. Сделает виноватое выражение лица, извинится за характер, и они нормально поговорят.
И правда, куда ей без образования? Полы будет мыть? Столько сил Антонина Витальевна приложила, чтобы у дочки было будущее, и теперь все пойдет насмарку? От одной мысли дурно становилось!
Когда раздался телефонный звонок, Антонина Витальевна не услышала его под гул телевизора. Она мыла посуду, напевая под нос надоедливую песенку. Телефон зазвонил еще раз, на этот раз настойчивее.
- Да, алло, - уставшим голосом поговорила женщина, рассчитывая, что это, скорее всего, опять звонит классный руководитель.
- Здесь девочка в аварию попала, у нее телефон, и вы здесь записаны как мама.
Все внутри Антонины Витальевны рухнуло. Какие, к чeрту, планы на будущее, медицинский, университет, корочки... Все это вмиг стало таким незначительным и глупым!
Накинув первую попавшуюся куртку на плечи, как была в домашнем костюме, Антонина Витальевна вылетела из дома, попутно набирая адрес в приложении такси. Дорога казалась бесконечно долгой. Водитель поглядывал на перепуганную, заплаканную женщину, что держалась из последних сил.
Вот уже показался корпус, который ей назвала медсестра.
Антонина Витальевна выскочила из машины даже быстрее, чем та успела остановиться, сопровождаемая недовольством водителя. Перескакивая ступени, буквально взлетая к ресепшену, с дрожащими от накатывающего ужаса губами, она вдруг увидела свою дочь.
Девочка сидела на ступенях, тоскливо поглядывала куда-то в пустоту. Даша выводила пальцем сердечки на темно-синей свежевыкрашенной стене. Повернув голову, девочка увидела маму и просияла.
- Мам, прости, пожалуйста! Я свой телефон Аньке дала, а она вон попала в аварию, но с ней все в порядке, не страшно. Только телефон почти разбился, мам, прости, пожалуйста!
Даша чуть не плакала, тряся перед носом матери разбитым экраном, который поперек пошел зеленой рябой полосой. Но вместо того, чтобы наброситься на дочь с ругательствами, Антонина Витальевна обхватила ее обеими руками и просто заплакала от счастья, что с ней все хорошо.
- Мам, ты чего?
- Куплю я тебе новый телефон, лишь бы ты жива была! Главное, что с тобой все в порядке! С учебой все решим, черт с ним с медицинским! Главное, что ты жива!
Антонина Витальевна все плакала и плакала, обнимала дочь, понимая, какими незначительными и глупыми казались теперь ее претензии.
Домой они вернулись только через час, когда приехала мама Дашиной подружки. И, войдя в квартиру, Антонина Витальевна первым делом извинилась перед дочерью. Даша даже ошалела от таких перемен.
- Хочешь курсы, значит, заканчивай курсы. Хочешь быть дизайнером? Будь дизайнером, мне уже все равно. Как ты решишь.
- Ты же говорила, что для тебя главное, чтобы я учебу закончила!
- Мне главное, чтобы ты живая была, Дашка. А после школы что выберешь, туда и пойдешь. А я тебя поддержу!
Обняла Антонина Витальевна свою дочь и почувствовала, как же она счастлива. Главное, что с Дашей все хорошо, а телефон, учеба... Все это второстепенно!