Выбор направления работы в психотерапии, сложных случаях, опыте учебы в ГУД обсуждаем с Семеном Караваевым, выпускником кафедры клинической психологии 2024 года и практикующим психологом.
– Что для вас психология?
– Это про познание себя, других людей. За познанием – будущее, потому что сейчас люди как будто готовы изучать себя и других. В познании себя мы становимся лучше, проще, это в целом двигает нас вперед.
– Какие преимущества кафедры сыграли роль в выборе места обучения?
– По окончании школы я продолжил образование в колледже и получил техническую специальность. Но в процессе учебы понял, что это не то, чем бы я хотел заниматься в дальнейшей жизни. Меня интересовала психологическая наука. Из двух кафедр университета – психологии и клинической психологии – меня привлекала клиническая психология, и количества баллов ЕГЭ хватало, чтобы на нее поступить.
– А что в возможностях специалиста клинической психологии вас привлекало?
– Программа воодушевляющая, была обещана практика в клинике Германии. И несмотря на то, что в итоге поездка не состоялась, звучало заманчиво, потому что даже во многих московских вузах нет такой возможности. В каждом вузе своя направленность, в нашем это была патопсихологическая диагностика и консультирование. Это тоже вызывало доверие и интерес и выгодно отличало от кафедры психологии. Еще одним предметом, повлиявшим на выбор кафедры, была нейропсихология. Она сейчас очень востребована.
– Ваши ожидания оправдались?
– Да, вполне. Потому что на кафедре клинической психологии строится большая база, вполне понятно и развернуто преподается материал по предметам и, что самое главное, подкрепляется практикой. В отличие от других вузов практика началась с первого курса. В процессе учебы я проводил настоящее нейропсихологическое обследование.
– Помимо этих двух предметов, что вам показалось интересным?
– Мне понравилась психология зависимостей, и какое-то время у меня было сильное желание работать в этом направлении. Мне нравились фильмы и книги, которые мы изучали и писали эссе. Многие фильмы запоминаются и можно использовать в практике как средство регулирования эмоциональной жизни клиента или поиска новых средств взаимодействия в среде социальной. А еще эти фильмы полезны – они меняют личность, регулируют сознание.
– В студенчестве всегда есть внеучебные мероприятия. Принимали в них участие?
– Ежегодно на кафедре проходили конференции. Я выступал несколько раз с темой о невротизации у людей, занимающихся вокалом. Еще проходили празднования дня кафедры с театрализованными представлениями от всех курсов. Так как я занимался хоровой деятельностью, то на втором курсе я выступил с исполнением нескольких песен.
– Так вы выбрали тему своего исследования из-за того, что сами занимались пением?
– Профессор предложил эту тему в качестве курсового и дипломного исследования, сказав, что мое занятие – большое подспорье в исследовании. Тема достаточно узкая и интересная, и так как по этой теме мало литературы, мне это придавало азарт исследователя. И хоть я не первооткрыватель в этой теме, я мог исследовать какие-то другие грани этой деятельности с психологической точки зрения.
– Почему выбрали практику консультирования?
– Мне нравится работать со взрослыми и подростками, и в консультировании можно быстро увидеть результаты.
– Получали ли вы дополнительное образование по психологии?
– Я начал дополнительно обучаться на четвертом курсе, прошел три курса повышения квалификации. Это когнитивно-поведенческая терапия, терапия принятия решения и метакогнитивная терапия. На курсах я получил знания полезных техник, структуры и протоколов работы с клиентом. В работе я оперирую такими понятиями, как «ценность», «принятие», «осознанность», разделение личности клиента и его мыслей, убеждений.
– Какие запросы чаще всего встречаются?
– Связанные с тревогой, расстройствами личности, пограничными расстройствами личности. Я активно работаю с расстройствами настроения – биполярное аффективное расстройство, циклотимия, депрессивные эпизоды, дистимия – и проблемами в отношениях.
– В каком режиме вы работаете?
– После выпуска я сразу устроился в одну из московских клиник. Режим работы дистанционный, а на один день – для очных встреч – снимаю кабинет.
– Берете ли вы группу или проводите только индивидуальные консультации?
– Сейчас спектр моих знаний велик и достаточен, чтобы вести группу, и когда у меня было меньше клиентов, я думал о наборе группы. Но сейчас у меня достаточно клиентов индивидуальных.
– Это означает, что вы удовлетворены количеством клиентов?
– Я считаю, что человеческая натура такова, что он всегда чем-то недоволен. И когда я думаю, что надо бы больше клиентов, я стараюсь думать так: я уже достиг многого, а раньше мечтал хотя бы о трех клиентах в неделю. Эта мысль заземляет. В перспективе я бы хотел, наверное, немного больше. Сейчас плавающая цифра от 12 до 15 в неделю. И когда их 12, то это чуть больше тревожит. В такие моменты как раз и хочется большего. Я стараюсь делать всё со своей стороны, чтобы набрать клиентов, но такое случается, что клиенты уходят, это нормально, это встряска для психолога. В целом меня ситуация устраивает, это хороший поток клиентов. Я стараюсь в день не принимать больше четырех, чтобы не было тяжело эмоционально и не было выгорания.
– К слову о выгорании, были ли у вас часы собственной психотерапии?
– Да, было три психолога за время практики. Сейчас я еженедельно хожу к психологу психоаналитического направления. Я выбрал для себя глубинную психологию, тот же КПТ мне не подходит. Я убежден в том, что любому психологу нужен свой психолог, и иногда даже не только для разбора запросов, но и для нового видения психотерапии, тогда внутренняя кухня психотерапии воспринимается по-другому и способствует более качественному взаимодействию с клиентами.
– Пользуетесь ли супервизией?
– Я достаточно давно не посещал супервизора, хотя порой чувствую потребность. Но удовлетворяю ее в интервизиях: в клинике есть встречи с коллегами раз в две недели для обсуждений, вопросов и разбора случаев. Немного другое пространство, но тоже помогает разрешить проблемы, понять, правильно ли действуешь. А иногда нужен кто-то со стороны, чтобы валидировать тебя и поддержать. Тогда ты становишься в более стойкой позиции, особенно в сложных случаях или когда клиенты сильно дестабилизируют. Второе особенно связано с клиентами с расстройством личности – они сильно раскачивают эмоционально, когда проявляют ригидность психики или нарушают личные границы. И если я понимаю, что у меня сегодня будет такой клиент, то стараюсь в этот день не ставить много клиентов, потому что это достаточно эмоционально тяжело.
– Поделитесь планами профессионального пути?
– Я хотел бы популяризировать психологическую науку, чтобы люди больше понимали ее. Я бы хотел написать несколько книг. Мне нравится писать, и я уже выпустил книгу «Мимо пропасти и лжи». Проводить стримы, в этом у меня уже есть опыт. И конечно, помощь людям именно в консультировании, насколько можно большему числу людей. Надеюсь, мне хватит на это сил. Возможно, в будущем я бы хотел преподавать. Мне в целом близок этот формат, и это тоже форма популяризирования науки, но в научной среде. Мне кажется, это может у меня получаться.
Текст: Юлия Цепилова
Фото: из личного архива